Девушка удивлённо подняла голову и взглянула на соседний двор. Оттуда с крыльца ей махала рукой тётя Алла — добрая и приятная пожилая женщина, которая жила по соседству столько, сколько Надя себя помнила. Они с бабушкой дружили много лет, вместе выращивали цветы и делились секретами домашних заготовок. Нередко Алла помогала соседке донести сумки или собрать фрукты, за что всегда получала угощение и благодарность.
— Здравствуйте, это и вправду я, — улыбнулась девушка, дожевала бутерброд и подошла к забору, отделявшему их участки. Котяра лениво спрыгнул со столбика, словно говоря: «Ну всё, дальше без меня справитесь».
— Ох, какая радость-то! — Тётя Алла поправила на голове платок и заулыбалась. — А я уж думала, всё, и дом, и участок пропадут. Почему же ты так долго не возвращалась? Мы все волновались, гадали, что с тобой случилось.
Надя вздохнула и обстоятельно, не торопясь, поведала соседке о своих злоключениях в городе — о том, как её выгнали из квартиры, как она бродяжничала, как работала на рынке и как чудом выжила в этом большом и жестоком мире. Та слушала с нарастающим ужасом, качая головой и всплескивая руками.
— Не дело такие вещи через плетень обсуждать, — сказала Алла, когда Надя закончила свой рассказ. — Ты давай-ка заходи ко мне, сядем на кухне, поедим горячего. Как раз пирожки с капустой подошли, с пылу с жару.
Отказываться Надя не стала — она была рада хоть одному близкому и знакомому человеку, пусть и не родному по крови. Они прошли в дом Аллы, где пахло свежей выпечкой и травами, и уселись за накрытый стол.
— Бессовестная та Галина! — возмутилась Алла, когда Надя закончила рассказывать про тётку. — Просто так выгнать девочку, которая едва школу окончила, на улицу! Чтоб её дети с ней так же поступили, как она с тобой!
— Тётя Алла, она не обязана была меня содержать, — вздохнула Надя, откусывая горячий пирожок. — Она мне даже не мачеха, а просто жена дяди Андрея. Никакой ответственности за меня у неё нет.
Соседка ещё поворчала, поставила на стол блюдо с румяными пирожками и налила чаю, а потом начала рассказывать о своём житье-бытье — о здоровье, о внуках, о том, как урожай в этом году удался. А затем вдруг заохала о том, как же Надя будет справляться одна, без поддержки.
— Да вы не волнуйтесь так, я справлюсь, — постаралась успокоить её девушка и вдруг задумалась, чувствуя, что момент настал. — Тётя Алла, вы лучше скажите... не было ли у бабушки в молодости какого-нибудь... ну, друга или знакомого? Мужчины, с которым она была близка?
Наде показалось, что Алла после этого вопроса очень резко собралась, поджала губы и уставилась на неё впервые за утро как-то серьёзно и одновременно немного испуганно. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.
— А почему ты спрашиваешь? — наконец вымолвила она, прищурившись.
Наде пришлось пересказывать историю появления сумки и её содержимого, вплоть до мельчайших деталей. Она даже сбегала домой и принесла находку, выложив фотографии на стол перед соседкой. Алла медленно и внимательно рассматривала снимки, долго перебирала их, вглядывалась в лица, словно пытаясь воскресить давно забытые воспоминания. Казалось, она подбирает слова, тщательно обдумывает, что сказать и как сказать, чтобы не навредить. В итоге Надя не утерпела:
— Тётя Алла, я же вижу, что вам известно, кто это. Не молчите, пожалуйста. Мне очень важно знать правду.
Соседка со вздохом отодвинула от себя снимки и откинулась на спинку стула, словно готовясь к долгому разговору.
— Я обещала твоей бабушке, что никто не узнает об этом, — произнесла Алла с какой-то особенной интонацией. — И я оберегала её секрет, пока Зоя была жива. Но ты сама, того не ведая, напала на его след. Теперь не рассказать правду с моей стороны будет просто нечестно.
Надя затаила дыхание, ощущая, как сердце в груди пропустило удар. Она смотрела на соседку, боясь пропустить хоть слово.
— Твоя бабушка прожила шестьдесят восемь лет, — заговорила Алла, глядя куда-то вдаль поверх головы Нади. — И из них она почти пятьдесят любила одного мужчину. Одного-единственного, Надя.
— И это был не мой дед, — догадалась девушка, хотя ответ уже был очевиден.
Алла медленно кивнула, подтверждая её догадку.
— Мы с Зоей встретились в институте, а потом нас распределили в эту деревню на работу в местный совхоз. И там же она познакомилась с Игорем. Он был заводилой и балагуром, не сказать чтобы хулиганом, но прилежной успеваемостью не блистал, — продолжила соседка, и в голосе её послышалась тёплая ностальгия. — Зато собирал вокруг себя толпы друзей, знал массу анекдотов, шуток и всевозможных историй для рассказов у костра. Играл на гитаре, умел развеселить даже самого угрюмого человека. Все девчонки тогда поглядывали на Игоря, но приглянулся он только твоей бабушке, Надя.
Девушка тут же представила себе счастливую молодую бабушку, которая смеётся и принимает от Игоря букет ромашек, и на душе у неё стало тепло, несмотря на грустную историю.
— Мы все были уверены, что после института Зоя выйдет за него замуж, — продолжала рассказ Алла, и глаза её заблестели от воспоминаний. — Годы шли, мы вот-вот должны были получить дипломы. Я сама встретила своего будущего мужа в нашем совхозе, куда нас отправляли на производственную практику. Мы с твоей бабушкой и ещё одной подругой придумали фасон свадебного платья, нашли ткань и шили его втихаря по ночам в общежитии от совхоза. Зоя не переставала говорить о том, как мечтает выйти замуж за Игоря — это было её единственное желание.
— Что же случилось, если всё так складно шло? — тихо спросила Надя, чувствуя, что приближается к разгадке.
Тётя Алла взглянула на неё с глубокой печалью.
— В один из дней я нашла Зою плачущей в комнате общежития, — сказала она, и голос её дрогнул от пережитой боли. — Она сказала, что Игорь пропал. Ни соседи, ни друзья не знали, что произошло. Он просто исчез — словно испарился, и никто не мог объяснить, куда и зачем. Твоя бабушка пыталась искать своего любимого, но ничего из этого не вышло. Родители Игоря жили далеко, он приехал учиться в институт с другого конца страны. Сестра знала не больше остальных и сама впала в отчаяние. Я поддерживала Зою, как могла, но она была безутешна. Прошло так полгода. Я уже вышла замуж и переехала в этот дом. И в один из дней узнала, что твоя бабушка приглашает меня на свою свадьбу. Только свадьба-то оказалась похожа на траур. Невеста была мрачна, как грозовая туча, а жених — местный парень, сын мелкого чиновника, которого никто из нас с Зоей никогда вместе не видел. Это был твой будущий дед.
— Почему бабушка вышла за него, если, по вашим словам, явно этому не радовалась? — спросила Надя, пытаясь осмыслить услышанное.
— Как бы мы ни дружили с Зоей, но этого она мне никогда не рассказывала, — вздохнула тётя Алла. — Словно ей запретили говорить об этом. Зато она попросила мужа поселиться рядом с нами, мол, подруга, почти сестра. Они построили дом и стали жить обычной жизнью молодой семьи. А через четыре года твоя бабушка как-то зашла ко мне, да такая счастливая, какой я её давно уже не видела.
— Аля, я беременна, — сказала она тогда, улыбаясь от уха до уха. Я поздравила её, но затем услышала вот что: «Дорогая моя подруга, просто сделай, как я прошу. Не спрашивай ничего. Скоро тебе начнут приходить письма от Татьяны. Ты их прячь, но не читай. Мужу скажи, что родственница пишет. Как придёт письмо, зови меня — мол, мне пишут».
— Эти письма были от него? От Игоря? — тихо, почти шёпотом, спросила Надя, хотя уже знала ответ.
— Да, — так же тихо подтвердила тётя Алла. — Потом Зоя призналась мне во всём. Она приходила ко мне, читала письма здесь, на этой самой кухне, когда мы оставались одни. Иногда смеялась, иногда плакала, но чаще просто тихо улыбалась, перечитывая их по много раз. Через несколько дней она приносила написанный ответ, и я сама отправляла его на то же имя и адрес. Иногда письма не приходили очень долго. Тогда Зоя начинала тревожиться, не находила себе места. Однажды нас чуть не раскрыл её муж — пришлось сжечь все конверты, которые хранились у меня. У неё в доме она очень боялась их держать, а сразу уничтожить не желала, словно хранила кусочек прошлого.
— И сколько это длилось? — Надя задумчиво крутила в руках чайную ложку, не в силах осознать масштаб тайны. — Неужели всё это время, что бабушка прожила здесь?
— Да, почти столько, сколько я её помню, — кивнула тётя Алла. — Почти пятьдесят лет.
— А вы никогда их не читали? — спросила девушка и тут же смутилась от собственного вопроса, но любопытство брало своё.
— Нет, не могла, — решительно ответила соседка. — Я дала слово подруге, что не моё это дело. Знала только то, что сама Зоя рассказывала изредка. Некрасиво, неправильно чужие письма читать, тем более настолько личные.
— Они остались ещё у вас? — задумалась Надя, чувствуя, что находится на пороге важного открытия. — Когда пришло последнее письмо?
— Да, кое-что сохранилось, — кивнула Алла. — Сейчас принесу.
Она встала из-за стола и исчезла в глубине дома. Раздался скрип дверцы платяного шкафа, какие-то шорохи и приглушённые вздохи. Затем соседка вернулась с самодельной коробкой, из которой извлекла газеты, книгу рецептов, старые открытки, календари и, наконец, несколько писем в обычных почтовых конвертах.
— Вот это крайнее, — тётя Алла протянула Наде одно из них. — Остальные все пришлось сжечь, когда муж начал задавать вопросы. А это чудом уцелело.
Девушка с трепетом взглянула на адрес. Это был один из районов города, откуда она только вчера вернулась.
— Я должна вернуть сумку и права Игорю, — решительно сказала она, чувствуя, как внутри разгорается неведомый огонь. — Хотя бы попытаться.
— Ох, не только за этим ты хочешь поехать к нему? — Тётя Алла пристально взглянула на неё, словно читая мысли.
Надя промолчала, но соседка и так всё поняла — её намерение было очевидным.
— Я хочу узнать правду, — произнесла девушка, глядя прямо в глаза тёте Алле. — Почему бабушка прожила ту жизнь, которую не желала? Только Игорь может ответить на этот вопрос, если удастся его разыскать.
— Вижу, что останавливать тебя бесполезно, — усмехнулась Алла, покачивая головой. — Ты в отца пошла характером, а натурой — в мать. Спокойная, скромная, но упрямая и справедливая.
Надя потупилась от такого замечания. Она никогда не задумывалась, насколько похожа на родителей внутренне, но сейчас слова соседки отозвались в ней теплом.
— Деньги-то есть на дорогу? — помолчав, поинтересовалась соседка, возвращаясь к практическим вопросам.
— Я заработала в городе немного, — призналась Надя. — Туда и обратно должно хватить.
— На, вот возьми, — тётя Алла вытащила из карманов фартука несколько купюр и протянула их девушке.
— Нет, не нужно, — запротестовала Надя, отодвигаясь от стола. — Я не могу.
— Заедешь к моей невестке в городе, отвезёшь ягоду ей — облепиху и жимолость на варенье, — улыбнулась Алла, настойчиво вкладывая деньги в ладонь девушки. — Я сегодня соберу. Они с сыном неподалёку от железнодорожного вокзала живут. Сойдёшь и привет от меня передашь. А это плата за услугу.
Не дожидаясь, пока Надя созреет для ответа, она сама всунула деньги и поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Девушке ничего не оставалось, как поблагодарить соседку и готовиться к скорой поездке туда, откуда она накануне почти сбежала, спасая свою жизнь.
Снова за окном проносились осенние пейзажи, мелькали станции и полустанки, стучали колёса, отбивая привычный ритм, а на крючке у окна, слегка покачиваясь в такт движению поезда, висел рюкзак. Надя читала книгу, которую захватила из дома, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, и гадала, как встретит её Игорь. Захочет ли он вообще говорить о прошлом или просто скажет спасибо за возвращённую потерю и попрощается навсегда?
— У вас не занято? — спросил подошедший пожилой дачник с длинной бородой, как у Льва Толстого, и добрыми, лучистыми глазами.
— Нет-нет, присаживайтесь, — Надя спохватилась, закрыла книгу и убрала корзину с ягодами от тёти Аллы под сиденье, освобождая место.
Девушка привыкла, что люди сторонятся её, и совсем не ожидала, что кто-то захочет сидеть рядом — обычно пассажиры старались занять места подальше от неё. Старичок между тем уложил на верхнюю полку для багажа свою поклажу, кряхтя и поправляя очки, уселся на сиденье и достал из кармана свёрнутую газету.
— К внучке еду в гости, — похвастался он Наде, отрываясь от чтения и дружелюбно улыбаясь. — Буду с правнуком знакомиться. Представляете, первый раз в жизни увижу собственного правнука!
— Ого, поздравляю вас! — Девушка искренне порадовалась за нового соседа, чувствуя, как его радость передаётся и ей. — Это ведь такое счастье.
— Не думал, что доживу до такого события, — признался дедуля, покачивая головой. — Всё в жизни наперекосяк шло, а потом — оп! — и за один год всё наладилось. Жена выздоровела, внучка замуж вышла, сына родила. До сих пор не верится, будто в сказке.
— Это замечательно — иметь большую, дружную семью, — ответила Надя с лёгкой грустью в голосе. — Вы очень счастливый человек. А у меня вот... никого не осталось, к сожалению.
— Стоит верить в лучшее, — старичок мягко улыбнулся ей, и его глаза потеплели. — Знаешь, чем хороши чёрные полосы в жизни?
— Чем же? — спросила заинтересованная девушка, откладывая книгу в сторону.
— После них неизменно наступает светлая полоса, — сказал он убеждённо. — И чем тяжелее было до, тем сильнее мы ценим то хорошее, что приходит после.
Надя болтала с бородатым дачником почти всю дорогу до города, и беседа текла так легко и естественно, будто они были давно знакомы. Дедуля рассказывал забавные истории из своей жизни, шутил и даже пригласил девушку в гости как-нибудь, когда она окажется в его краях. На своей остановке он пожелал Наде дождаться-таки свою белую полосу, подхватил сумку и вышел, кряхтя под её тяжестью. После этой душевной встречи у Нади постепенно пропала тревога и опасения перед предстоящим разговором с незнакомым человеком.
— Будь что будет, — решила девушка, уверенно шагая по перрону.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: