Найти дом, где жила семья сына тёти Аллы, оказалось совсем несложным — невестка встретила её радушно, как родную. Более того, узнав, кто и зачем к ним пожаловал, семейная пара тут же усадила Надю за стол, накормила и напоила до отвала, не принимая никаких отказов. Девушке удалось уйти только через несколько часов, и то отбившись от настойчивых уговоров остаться на ночлег. Сердобольная невестка тёти Аллы даже подарила ей красивую заколку для волос, сказав, что она идёт к её тёмным кудрям.
Надя выяснила в висящем на остановке расписании, какой автобус идёт до адреса, указанного в письмах, и уже через пятнадцать минут оказалась внутри нужного транспорта, сжимая в руках сумку с находкой. Вопреки привычной картине, прочие пассажиры почему-то не сторонились её, как раньше. Надя уловила собственное отражение в зеркале заднего вида у водителя и удивилась. Вроде бы ничего не изменилось — те же джинсы и водолазка, только постиранные, ветровка, правда, другая, волосы собраны в привычный хвост, но всё равно из-под ушей и вдоль лба выбиваются кудрявые тёмные пряди. А вот глаза... раньше они были глубоко печальными, а сейчас в них появилась какая-то теплота и надежда.
Автобус привёз Надю в исторический район города, где возвышалось много домов прошлого века с красивыми фасадами, балкончиками и непривычно высокими окнами, украшенными лепниной. Девушка некоторое время поплутала по тихим улочкам, разыскивая нужный дом. Это оказалось здание в шесть этажей с одним подъездом, выкрашенное в приятный бежевый цвет.
— Добрый день, — Надя заглянула в окошко консьержа, стоявшего в холле. — Скажите, а на каком этаже находится квартира двадцать два?
— Добрый, — ответила женщина, отрываясь от бумаг. — На шестом. А вы к кому?
— А я хочу вернуть пропажу Игорю Соколову, — замешкалась Надя, но тут же собралась, показывая сумку с документами мужчины. — Он здесь живёт.
Консьержка окинула её внимательным взглядом с ног до головы и, очевидно, не найдя к чему придраться, смягчилась.
— Да, Игорь Владимирович уехал по делам, — сообщила она сухо. — Будет к вечеру, часов в восемь, так что ждите. Если хотите, можете посидеть в холле.
Надя поблагодарила, но предпочла ждать снаружи — в душном холле было слишком тесно. Не придумав ничего лучше, девушка уселась на лавочку в сквере напротив подъезда и вновь вернулась к чтению книги, втайне порадовавшись, что вообще взяла её с собой.
Двадцать страниц, сорок, шестьдесят. Прошло уже больше часа. Солнце клонилось к закату, и тени от деревьев вытянулись вдоль тротуара. Надя не знала, сколько времени прошло, но периодически поглядывала на подъезд, чтобы не пропустить нужного человека. Иногда оттуда выходили люди, но никто и мельком не был похож на мужчину с фотографии. Постепенно на город стали наползать сумерки, фонари зажглись тусклым жёлтым светом, и девушка уже прикидывала, где и как будет ночевать, если Игорь так и не появится. Но, к её счастью, когда уже почти совсем стемнело, к дому подъехало такси. Надя каким-то шестым чувством ощутила, что нужно идти немедленно. Она вскочила с лавочки, сунула книгу под мышку и бегом помчалась к вышедшему пассажиру, успев перехватить его прямо у входной двери.
— Игорь Владимирович, подождите, пожалуйста! — крикнула она, когда мужчина уже открыл дверь подъезда.
Тот удивлённо оглянулся, так и застыв в проходе с ключами в руках. И одновременно девушка поняла, что это именно он — владелец потери. Те же глаза, тот же разрез лица, та же седина в волосах.
— Чем обязан? — спросил мужчина растерянно и слегка устало, окидывая её взглядом.
— Меня зовут Надя, — выпалила она, пытаясь отдышаться после стремительного забега. — Я случайно нашла ваши вещи в электричке. Вот, смотрите, сумка и документы.
Она расстегнула рюкзак и стала лихорадочно искать их. Книжка, зажатая под мышкой, выскользнула из рук и с глухим стуком упала на асфальт.
— Это же ваше... — Надя вытащила сумку и выставила её перед собой, словно доказательство своих слов.
Игорь наклонился, поднял книгу с земли и протянул её девушке.
— Действительно, моё, — мужчина улыбнулся, вручая находку. — Не думал, что в наше время остались ещё люди, способные на добрые поступки. Особенно после того, как у меня в машине разбили стекло и украли всё, что было.
— Я увидела её под сиденьем, — Надя отчего-то покраснела, принимая книгу обратно. — Не знаю, были ли там деньги, я не проверяла. И не думайте, что я что-то взяла из кошелька — он был пуст, когда я его нашла. Там были только документы и старые фотографии.
Сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски. Игорь забрал сумку и принялся проверять внутреннее содержимое, и на его лице мелькнули сначала радость, потом небольшое разочарование.
— Вы избавили меня от огромной нервотрёпки в ГИБДД, — он благодарно взглянул на Надю. — В семьдесят лет восстановить утерянные права — это та ещё задачка. Третий день без машины, как без рук, устал ездить на такси.
Девушка улыбнулась, но слегка нервно, не зная, как перейти к главному. Игорь как-то неловко повесил сумку на плечо и помедлил, словно собираясь с мыслями. Затем на лице мужчины отразилась внезапная мысль, словно его осенило.
— Надя, скажите, а внутри больше ничего не было, когда вы её нашли? — спросил он уже тише, с какой-то особенной интонацией. — Подождите... а как вы вообще разыскали меня? Ведь на правах нет ни адреса, ни телефона.
Девушка вместо ответа извлекла из кармана ветровки старый конверт и протянула его Игорю дрожащей рукой. Он едва не потерял дар речи, когда увидел, что на конверте его собственным почерком выведены два адреса — обратный и тот, по которому он когда-то отправлял письма.
— Я внучка Зои Алексеевны, — проговорила Надя, глядя ему прямо в глаза. — И нам нужно поговорить.
За чашкой крепкого чёрного чая с лимоном, сидя на старой кухне с высокими потолками и мебелью советских времён, Надя рассказала Игорю всё, что узнала от тёти Аллы. Она говорила обстоятельно, не торопясь, стараясь ничего не упустить — о найденной сумке, о фотографиях, о письмах, о том, как соседка хранила их тайну долгие годы. Игорь слушал, не перебивая, лишь иногда качая головой или проводя рукой по седым волосам. Морщинки собирались в уголках его глаз, а ресницы незримо дрожали, выдавая внутреннее волнение, которое он тщетно пытался скрыть.
— Вот так я и оказалась здесь, — закончила Надя устало, отпивая глоток остывшего чая. — Скажите, что вас связывало с бабушкой? Умоляю, почему вы пропали тогда? Зачем писали ей столько лет?
— Так, значит, Зои больше нет... — игнорируя вопросы, пробормотал Игорь, и взгляд его потух, словно свет в окне погас. — Как же я не успел сказать ей самое важное... Всё откладывал, думал, что время ещё есть.
Надя промолчала, понимая, что горе потери не исправить словами. Она сама прошла через это и знала наверняка — никакие объяснения не вернут ушедших. Игорь торопливо поднялся из-за стола, подошёл к серванту, достал оттуда графин с золотистой жидкостью, налил себе рюмку и залпом выпил, поморщившись от горечи. Он замер на несколько минут, глядя в одну точку на стене, словно ища там ответы на мучившие его вопросы. Надя ждала, вертя в руках старомодную чашку с цветочным узором.
Вся квартира была такой же — с высокими потолками, массивной мебелью, картинами в тяжёлых рамах, хрустальными люстрами на длинных цепях. Казалось, что вот-вот из-за угла выйдет дама в пышном платье времён царского правления или бравый офицер в мундире. Время здесь словно остановилось несколько десятилетий назад.
— Это квартира моей старшей сестры Татьяны, — наконец заговорил Игорь, поворачиваясь к девушке. — Я приехал учиться в этот город издалека, потому что она успокоила родителей, обещав присматривать за мной. И от её имени я писал письма твоей бабушке, чтобы никто не догадался.
— Я уже догадалась, — тихо сказала Надя. — Но почему так сложно? Почему нельзя было всё рассказать открыто?
Игорь тяжело вздохнул, сел за стол и подлил девушке чаю, словно готовясь к долгому, трудному разговору.
— Иногда люди совершают ужасные поступки, руководствуясь своими убеждениями, — произнёс он с горечью в голосе. — И эти поступки ломают другим жизнь на долгие годы. Я хочу, чтобы ты знала правду, какой бы горькой она ни была.
Много лет назад Игорь шёл по улице, обмахиваясь газетой от жары. Жаркий май заставлял горожан искать спасение под кронами раскидистых вязов, росших вдоль тротуара. Ветер доносил запах липы из парка и мокрой дороги, где только что проехала поливальная машина. На душе у парня было легко и радостно — он спешил в ГАИ, чтобы поставить на учёт свой первый автомобиль. Подарок от сестры и родителей на окончание института был редким, почти фантастическим в те времена. Мало кто мог позволить себе личный транспорт до тридцати лет, а он теперь мог. Игорь специально ничего не говорил Зое, хотел устроить ей сюрприз: приехать к общежитию с букетом её любимой сирени, чтобы все подружки завистливо ахнули, затем увести за город, к заброшенному железнодорожному мосту, и встречать закат с бутылкой ситро и пирожками, которые его научила печь сестра.
Татьяна души не чаяла в избраннице брата. Каждый раз, звоня родителям, она расхваливала Зою, предупреждая, чтобы те не смели обижать будущую невестку. Милая, честная, упорная, ответственная — именно такой должна быть правильная советская девушка, и именно такую Игорь полюбил почти с первого взгляда. Зоя стала для него островком спокойствия и тихой радости в бурной студенческой жизни. Да, она мягко отчитывала его за авантюрные идеи, за несданные вовремя лабораторные, за другие мелочи, но он всегда был ей верен и мечтал о крепкой, дружной семье.
Внутри здания ГАИ было душно и тесно. Игоря встретила очередь из таких же ожидающих граждан. Многие обмахивались кепками или бумагами, ворчали, но не расходились — всем что-то нужно было сделать здесь. Раз примерно в двадцать минут дверь кабинета распахивалась, оттуда выходил милиционер и вызывал следующего страждущего. Игорь понял, что ему предстоит несколько часов томительного ожидания в душном коридоре. Парень занял очередь и принялся изучать трещины на потолке, привалившись к стене.
Полчаса, час. Кряхтящий дедуля в конце очереди возмущался, что в такую духоту не разрешают открыть окно. Ещё полчаса — очередь двигалась невразумительно медленно. Кто-то выскочил из кабинета и споткнулся о порог, растеряв кучу бумаг, разлетевшихся по полу на весь коридор. Ещё минут двадцать. В кабинет нырнул другой милиционер, и что-то грохнуло — похоже, упал шкаф или стеллаж за стеной. Игорь уже пожалел, что потащился в ГАИ в понедельник, самый загруженный день в любой государственной конторе. Наконец-то человек перед ним вошёл в кабинет. Игорь облегчённо выдохнул, готовясь к своей очереди. В мечтах он уже видел лицо Зои и золотистые лучи заката за городом, слышал её звонкий смех.
Из мечтаний парня вырвал резкий голос с конца очереди:
— Посторонитесь, граждане, пропустите!
Коренастый мужчина лет сорока безо всякого стеснения протискивался через всех ожидающих, расталкивая их локтями.
— У меня срочное дело, — бросил он недовольно.
— У всех здесь срочное, — оборвал его Игорь, когда пришелец поравнялся с ним. — Занимайте очередь, как все.
— Тебя забыл спросить, что мне делать, — едко ответил незнакомец, смерив парня недобрым взглядом. — Отойди, я сказал.
— Нет, — Игорь преградил ему дорогу к двери кабинета. — Все по три часа стоят, а вы особенный? Что за право?
— И ещё чего?
— Да, пусть тоже ждёт! Верно, верно, так и надо с ним! — раздалось из очереди.
— Парень, ты проблем хочешь? — спросил пришелец уже с нескрываемой агрессией, сверкая глазами. — Я тебе их устрою. Шёл вон, пока цел!
— Сейчас бы уступать своё место какому-то хамлу, — не сдавался Игорь, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я сказал, что не пропущу. Идите и ждите, как все. Вы не из органов, раз корочку не показали, и не из партии, так что пропускать вас никто не будет.
— Ну, сопляк, — как-то слишком недобро усмехнулся незнакомец, и в голосе его послышалась угроза. — Ты так уверен в том, с кем разговариваешь? Слетишь, поверь, и очень скоро.
— Ага, уже боюсь, — усмехнулся Игорь, хотя внутри похолодело от его интонации. — Даже вспотел от ужаса.
Он не сдвинулся с места, упрямо стоя на своём.
— Граждане! — из кабинета высунулась голова милиционера. — Что за шум? Устроили тут балаган!
Все в очереди притихли, а взгляд сотрудника упёрся в хамоватого пришельца.
— Демидов, быстро заходи! Устроил тут представление!
Незнакомец грубо пихнул Игоря плечом, победно усмехнулся и исчез в кабинете под раздосадованные возгласы из очереди. Только парень не обратил на это уже никакого внимания. Ему в мозг врезалась фамилия хама — Демидов. Демидов — это была фамилия Зои, значит, перед ним стоял её отец. А ведь он до сих пор не был знаком с её родными. Неужели это действительно был отец девушки?
— Что было дальше? — спросила Надя, когда Игорь неожиданно замолчал, уставившись в одну точку. — Вы расскажете до конца?
Мужчина сцепил пальцы рук на столешнице, очевидно подбирая слова, чтобы продолжить эту тяжёлую историю.
— Я дождался своей очереди, оформил машину, получил номера, — продолжил он. — Через пару минут поехал домой, чтобы подготовиться к вечеру. Но вечеру не суждено было состояться. Здесь же, во дворе дома сестры, у гаража меня скрутили через полчаса и без каких-либо объяснений повезли в изолятор временного содержания.
Надя охнула и прикрыла рот рукой от ужаса.
— Уже потом я узнал, что меня обвинили в оскорблении власти по анонимному доносу, — продолжал Игорь, и голос его дрогнул от горечи воспоминаний. — Удивительное дело, что нашлись и свидетели, которых я в глаза не видел, и понятые. И всё так ладно да быстро у них получилось, что я опомниться не успел, как стал заключённым. Было очевидно, что кто-то очень хотел от меня избавиться. Три с половиной года адвокат, нанятый сестрой, пытался доказать, что меня осудили по ошибке, и в итоге ему это удалось. Я освободился, но время было безвозвратно упущено.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :