Меню на два дня:
10:00 Яйца, фаршированные творогом с зеленью и горчицей
14:00Тёплый салат из запечённой куриной грудки с паприкой, свежими овощами и йогуртовой заправкой
18:00 Баклажаны по-грузински с грецкими орехами, чесноком, кинзой и гранатом
Бесплатные рецепты с точным количеством ингредиентов, меню для самостоятельного похудения - всё в Max.
Утром телефон светится в 6:48.
Сергей. "С добрым утром! ☀️"
Я смотрю на экран. Солнышко. Как ни в чём не бывало. Как будто не было тех дней, когда он говорил мне одно, а на самом деле делал другое.
Кладу телефон экраном вниз и иду варить кофе.
На работе всё спокойно. Бумаги, звонки, Катя рассказывает что-то смешное про свою кошку. Я слушаю, смеюсь, ем свой завтрак из контейнера прямо за столом. Всё как обычно. Только внутри что-то уже решено, закрыто, и это закрытое место не болит. Просто стоит тихо.
В обед звонит Сергей.
— Марин, ты не отвечаешь.
— Я на работе, Серёж.
— Ну я понимаю. Просто хотел услышать голос.
— Вечером поговорим. Я сама позвоню.
— Окей, — говорит он. Облегчённо. Думает, что всё нормально.
Я кладу трубку и открываю контейнер с обедом.
День проходит ровно.
Я еду домой в половине пятого, покупаю по дороге гранат. Дома переодеваюсь, включаю тихую музыку и начинаю готовить.
Баклажаны. Грецкие орехи. Чеснок. Кинза. Это долго, почти час, но я не тороплюсь. Режу, обжариваю, толку орехи в ступке с чесноком и солью, добавляю кинзу, чуть уксуса. Запах на кухне стоит такой, что я на секунду закрываю глаза.
Когда накладываю в тарелку и бросаю сверху зёрна граната, они рассыпаются по белому фарфору как маленькие рубины.
Я смотрю на тарелку и вдруг понимаю, что хочу её сфотографировать.
Не для кого-то. Просто так. Для себя.
Фотографирую. Смотрю на фото.
Красиво. По-настоящему красиво. Я сделала это своими руками, сегодня, после обычного рабочего дня.
И вдруг думаю: а что, если?..
Что, если писать об этом. Вот так — просто и честно. Что готовлю, как составляю рецепты, как это всё выглядит, когда делаешь с удовольствием. Может, другим женщинам это тоже нужно. Таким же, как я.
Пока это просто мысль...
Ровно в восемь звонит мама.
— Марина, здравствуй. Ну как ты там?
— Нормально, мам. Поужинала вот.
— Что готовила?
— Баклажаны с орехами.
— Хм. — Короткая пауза. — Откуда рецепт?
— Нашла.
— Ну ладно.
Она рассказывает про соседку Зину, про погоду — просто чтоб занять время.
Я слушаю и отвечаю — "да, мам", "надо же, мам", "ну и правильно". Мы с мамой всегда так разговариваем. Про погоду, про соседей, про цены. Вокруг да около. Рядом, но не близко. Я давно перестала ждать другого.
И вдруг мама замолкает.
Не потому что закончила мысль. Просто — замолкает.
— Мам?
— Тут я, тут. — Голос у неё другой. Тише. Как будто она говорит что-то, что долго держала в руках и не знала, отдавать или нет. — Марина, я вот хочу сказать тебе кое-что.
Я перестаю двигаться.
— Я тобой горжусь.
Три слова.
Я стою у плиты и не дышу.
— Ты знаешь, я не верила, — продолжает она, и голос у неё чуть дрожит, совсем немного, но я слышу. — Когда ты сказала, что опять начинаешь худеть, я подумала: ну, начнёт и бросит. Я так подумала, Марин, и мне сейчас стыдно. А ты вон сколько уже держишься. И столько всего у тебя было за это время. И всё равно ты смогла. Ты всегда сама. Всегда сама справлялась! Ты у меня сильная девочка!
Я открываю рот.
Сейчас должно выйти что-нибудь привычное. "Да ладно, мам, всё нормально." Или: "Ну что ты, не преувеличивай." Или засмеяться и перевести — я умею так делать, я делаю так всю жизнь, это защита, которую я построила давно и живу внутри неё как в маленьком домике.
Но сегодня — не выходит.
Сегодня я говорю:
— Спасибо, мам.
Просто. Тихо. Без смеха.
Она на секунду теряется — слышу, как она чуть смешалась, не ожидала, что я не буду отнекиваться. Потом говорит что-то ещё про завтрашнюю погоду и прощается.
Я кладу телефон на стол.
И стою.
Просто стою на своей кухне, в тишине, и за окном уже совсем темно, горит одна лампочка над плитой, и пахнет чесноком и кинзой.
Я думаю: я ждала этих слов лет тридцать.
Лет тридцать!
Не потому что моя мама плохая. Она не плохая. Она просто такая — где любовь живёт внутри и наружу почти не выходит. Я это знала. Умом всегда знала: она любит, просто не умеет говорить, не умеет показать. Я объясняла это себе столько раз, что выучила наизусть.
Но слова — это другое.
Слова — это когда тебе говорят вслух то, что ты сама себе боишься сказать. То, что ты сама в себя не очень веришь, но очень хочешь, чтобы кто-то поверил. Особенно она.
И вот — сказала.
Я сажусь на стул прямо у плиты. Не плачу. Просто сижу и чувствую, как что-то маленькое, что сидело внутри сжатым кулачком лет тридцать, потихоньку — разжимается.
Встаёт на место.
В половине десятого звоню Сергею сама.
Он берёт сразу.
— О, привет! Я давно уже ждал звонка.
— Серёж, я по делу. — Голос у меня ровный. — Я не хочу больше встречаться. Это всё.
Пауза.
— Что?
— Я не хочу продолжать. Я решила.
— Марин. — В голосе снисходительная мягкость, как будто я ребёнок, который говорит глупости. — Подожди. Давай спокойно. Что случилось?
— Ничего не случилось сегодня. Всё случилось раньше.
— Ну ты же понимаешь, что я тогда объяснил...
— Серёж, ты объяснял три раза. Каждый раз по-разному.
— То есть ты мне не доверяешь.
— Уже нет.
— Марина, — голос у него меняется, теплота уходит, — это несерьёзно. Позвонить вечером и вот так — это некрасиво, ты понимаешь?
— Возможно, — говорю я. — Но я звоню, а не исчезаю молча. По-моему, это честно.
— Ну окей, — говорит он, и теперь в голосе уже ничего, просто лёд. — Окей, Марина. Раз ты так решила.
— Да. Так решила.
— Ну и ладно. Удачи!
Он кладёт трубку.
Я сижу с телефоном в руке и прислушиваюсь к себе.
Больно? Нет. Страшно? Нет. Хочется перезвонить и сказать "подожди, я не то имела в виду"?
Нет!
Тихо. Просто тихо.
Мою посуду. Ставлю контейнеры с завтрашней едой в холодильник. Выключаю свет на кухне.
Иду в комнату, ложусь, натягиваю плед.
Думаю о маме. О трёх словах, которых ждала тридцать лет. О тарелке с гранатом. О мысли, которая сидит где-то и тихо светится: а что, если?..
За окном дождь. Мелкий, июньский.
Засыпаю быстро.
Продолжение следует... Подпишись!
Если вы узнали себя в Марине, хоть в одной строчке — значит, я написала не зря. Поддержать автора можно здесь. Спасибо, что читаете!