— Истец, вам слово.
Лида, одетая в строгий черный костюм, который она купила специально для суда в местном магазине (и который сидел на ней так, будто она украла его у бухгалтерши пенсионного возраста), встала и начала свою речь. Говорила она уверенно, даже агрессивно, как человек, который привык, что его слушают и исполняют.
— Уважаемый суд, я являюсь дочерью наследодателя. После его смерти открылось наследство в виде земельного участка и жилого дома, которые он завещал ответчику тете Зине, и легкового автомобиля марки TOYOTA RAV4, 2015 года выпуска, который он завещал Кольке. Постановлением нотариуса мне отказано в совершении нотариального действия. Я считаю завещание от 25 января 2017 года недействительным, поскольку на момент его составления мой отец в силу болезненного состояния не мог обладать способностью понимать значение своих действий и руководить ими.
Судья кивнул, что-то записал в блокнот и спросил:
— Какие доказательства вы можете представить?
— Во-первых, — Лида подняла указательный палец, как учительница в школе, — мой отец пил, это подтверждается медицинскими документами. Он проходил лечение в стационаре с 14 января 2012 года по 24 января 2012 года с диагнозом «синдром зависимости от алко_го_ля, вторая стадия».
- Он состоял на учете?
— Не состоял.
— А, да, точно, согласно сообщению ГБУЗ «Диспансер», Семен находился на стационарном лечении, но на учете после выписки не состоял. Установка на дальнейшее воздержание от ал_ког_оля была активной.
— Он пил, — настаивала Лида. — Ему было плохо! Он принимал сильнодействующие препараты.
— Простите, но согласно сообщению из больницы, ваш отец находился под наблюдением с 1 июля 2013 года по 19 декабря 2019 года. Однако из заключения судебной экспертизы следует, что в период с 26 декабря 2014 года по 31 января 2017 года ваш отец не принимал препараты, которые могли бы повлиять на его психическое состояние.
Лида замялась, но быстро взяла себя в руки.
— Свидетели! — выпалила она. — Моя тетя, другая, подтвердит, что он пил. Она возила его по частным клиникам. Она скажет, что он был неадекватен.
— Ваша тетя допрошена, — спокойно заметил судья. — Она показала, что ваш отец пил регулярно, однако также пояснила, что он работал, строил дом, покупал автомобили, у него всегда были деньги. К тому же, судебная коллегия впоследствии учла, что свидетель является заинтересованным лицом, ваша тетя - родственница, и ее показания оцениваются в совокупности с другими доказательствами.
Он полистал дело и продолжил:
— А вот показания свидетелей А., Б, В, Г, допрошенных судом, рисуют совсем иную картину. А., например, показал, что Семен был харизматичным, адекватным человеком, отдавал отчет своим действиям, контролировал финансы, занимался разведением голубей. Приобрел ружье, спиртным не злоупотреблял. А медсестра Б., которая работала с вашим отцом в больнице, заявила, что в состоянии опьянения его никогда не видела. Более того, она подтвердила, что ваш отец говорил: его единственная поддержка сестра, которой он и хочет завещать недвижимость.
— Это ложь, — воскликнула Лида, теряя самообладание. — Они все в сговоре, тетка подкупила их!
— Истец, прекратите, — строго сказал судья. — У вас есть доказательства сговора? Нет. Тогда продолжим.
Адвокат, который представлял интересы Лиды, попытался вставить слово:
— Мы настаиваем на том, что заключение экспертизы является недопустимым доказательством, там не указана дата начала экспертизы. Кроме того, в заключении отсутствуют выводы психолога о состоянии наследодателя именно на момент составления завещания — 25 января 2017 года.
Судья внимательно посмотрел на адвоката. Взгляд его был тяжелым, как мешок цемента.
— Защита, ваши доводы учтены. Но суд не находит оснований не доверять заключению. Экспертиза проведена уполномоченными экспертами, которые имеют соответствующее образование, стаж, они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В заключении прямо указано:
«Семен при жизни, в период составления завещания 25 января 2017 года, имел признаки употребления ал_кого_ля с синдромом зависимости, второй стадии, форма употребления неизвестна. Однако ввиду отсутствия сведений о галлюцинаторно-бредовых расстройствах, иной острой психопатологической симптоматики, грубых интеллектуально-мнестических и волевых нарушений, принимая во внимание сведения о сохранности способности к планированию (совершал регистрацию транспортных средств, работал, занимался разведением голубей), изменения психики подэкспертного в момент составления завещания не оказали влияния на его способность к оценке происходящих событий. Семен мог понимать значение своих действий и руководить ими».
- Что скажете?
Адвокат промямлил что-то про кассационную практику, про то, что экспертное заключение необязательно должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами, но в его голосе не было той уверенности, которая побеждает судей. Была только та неуверенность, которая питается гонораром, но голодна до правды.
— В совокупности, так в совокупности, — устало сказал судья. — Ваш отец продавал и покупал машины, получал водительское удостоверение в 2012 году, ему выдавали разрешение на оружие в 2014 году. Вы представляете, каков порядок получения разрешения на оружие? Медицинские справки, психиатр, нарколог. Все пройдено, а в 2015 году, как мы уже говорили, ваш отец отправился путешествовать за границу. Турпоездка, а не лечебница.
Лида молчала. Пальцы ее, унизанные индийскими кольцами, нервно теребили край кофты.
— Вам, истец, — продолжил судья, — следует понять одну простую вещь. Ваш отец прожил долгую, насыщенную жизнь. У него были деньги, машины, дом, голуби, оружие, путешествия. Он строил планы, принимал решения. Он имел право распорядиться своим имуществом так, как считал нужным.
Лида хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она вдруг почувствовала себя не победительницей, которой была всю жизнь, а маленькой девочкой, которую поставили в угол. Но эта девочка не умела признавать ошибки, она умела только требовать.
— Я обжалую, пойду в апелляцию. Я дойду до кассации! До Верховного суда!
— Ваше право. Решением районного суда, в удовлетворении иска Лидии отказано.
Апелляционная жалоба, составленная адвокатом Лилии, была похожа на последний вздох утопающего, который уже наглотался воды, но все еще пытается кричать.
- Просим отменить решение суда как постановленное с нарушением норм материального и процессуального права.
Ответчица, тетя Зина, представила возражения.
- Прошу решение суда оставить без изменения, доводы апелляционной жалобы необоснованны. Брат мой был вменяем, я за ним ухаживала, дочь не приезжала.
Судебная коллегия оставила жалобу без удовлетворения.
В коридоре областного суда Лида налетела на тетю Зину, как электровоз на товарный состав. Но тетя Зина была не из тех, кто сходит с рельсов.
— Ну что, — прошипела Лида, сверкая глазами. — Довольны? Получили дом, получили машину? Забрали всё у родной дочери, обобрали.
— Лида, — устало сказала тетя Зина, — он сам так хотел. Ты для него стала чужой. Не мы тебя отняли, ты сама отняла себя у него.
— Это вы его настроили. Вы! Вы кормили его своими сказками про любовь и заботу, а сами хотели отжать дом с самого начала.
— Девушка, — мягко сказал Коля, который до этого молчал, как партизан. — Вы бы лучше письмо отца перечитали, оно на столе у нотариуса осталось
Лида хотела ответить что-то едкое, про хамов и слесарей, но осеклась. Она вдруг поняла, что спорить больше не с кем. Суды кончились, деньги кончились. Отца больше нет, попросить денег не у кого.
А Коля и тетя Зина точно не помогут. Они шли по коридору, и Коля держал мать под локоть, потому что после всех этих заседаний у тети Зины немного кружилась голова.
Лида осталась стоять в гулком коридоре областного суда. Она смотрела, как закрываются двери, и чувствовала, что стены вокруг неё — не просто стены, а сложенный из судебных решений мавзолей её надежд. Где-то далеко шумел океан, кричали чайки и били в барабаны. Но этот океан был уже не её. Как и отцовский дом и машина.
Через месяц тетя Зина посадила перед последним пристанищем Семена куст сирени.
— Пусть Сема видит, — сказала она Коле, — любил он сирень.
Коля помычал что-то одобрительное, поправил оградку и подумал, что дяде Семену сейчас, наверное, хорошо. Там, где нет ни наследников, ни адвокатов, ни апелляций.
А Лида улетела в свою Индию. Говорят, она теперь рассказывает всем, что её хотели обобрали собственные родственники, что у неё украли миллионы и что она напишет книгу о предательстве.
Но книгу, как и честные отношения с собственным отцом, она так и не написала.
*Имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Брянского областного суда от 22.11.2022 N 33-3273/2022