— Девушка, а вы точно из этого года? — спросил он, разглядывая бутылку, которую принёс официант. Потом повернулся ко мне: — Видишь, опять напутали. Я же просил две тысячи восемнадцатый.
Официант, парень лет двадцати, стоял с бутылкой в руках и явно не понимал, что вообще происходит. Я тоже не понимала. Но вечер только начинался.
Анкета обещала «мужчину без вредных привычек»
Мне сорок восемь. В разводе четвёртый год. На сайт знакомств я зашла, можно сказать, под давлением подруги Тани — она сама там познакомилась с очень приличным мужчиной, и весь последний месяц убеждала меня, что «и тебе пора, чего сидеть-то».
Анкета Бориса выглядела многообещающе. Пятьдесят три года, своя стоматологическая клиника, фото в костюме на фоне моря — где-то в Италии. В графе «о себе» — «ценю качество во всём: в вине, в еде, в отношениях. Ищу женщину, которая разбирается в хороших вещах».
Я подумала: ну, хоть не «ищу спутницу жизни для серьёзных отношений с перспективой».
Списались. Он писал грамотно, предложил встретиться в ресторане — «знаю одно место, итальянская кухня, аутентично, не туристическая ловушка». Звучало неплохо.
Он пришёл на десять минут позже — и сразу начал
Борис опоздал на десять минут. Пришёл стремительно, на ходу снимая пальто, сел, тут же подозвал официанта.
— Здравствуйте. Карту вин, пожалуйста. И сразу скажите — у вас есть Бароло две тысячи восемнадцатого?
— Сейчас уточню, — сказал официант и ушёл.
— Извини за опоздание, — повернулся ко мне Борис. — Парковка тут жуткая, я минут десять кружил.
— Ничего страшного, — сказала я.
Он посмотрел на меня внимательно, чуть наклонив голову, как будто оценивал.
— Ты хорошо выглядишь. Серьёзно. Многие в твоём возрасте уже... ну, ты понимаешь. А ты держишься.
Я не сразу поняла, комплимент это или нет. Решила, что комплимент. Хотя послевкусие осталось странное.
«Тебе что-нибудь полегче, ты же следишь за фигурой»
Принесли меню. Я открыла, начала смотреть — паста с морепродуктами выглядела заманчиво.
— Я возьму стейк, — сказал Борис, не глядя в меню, официанту, который уже подошёл. — Прожарка медиум-рейр, не больше. И салат с трюфелем на закуску.
— А мне, пожалуйста, пасту с морепродуктами, — сказала я.
— Подожди, — Борис остановил официанта жестом. — Тебе, наверное, что-нибудь полегче? Паста — это всё-таки углеводы, вечером особенно. Может, лучше салат? Тот же, с трюфелем, очень лёгкий.
— Я хочу пасту, — сказала я.
— Ну смотри, — он пожал плечами, с интонацией человека, который умывает руки. — Ты же следишь за фигурой, я просто предложил вариант.
Я следила за фигурой ровно так же, как и любой человек, который иногда смотрит в зеркало. Но почему-то после этой фразы паста показалась мне немного менее аппетитной — хотя я всё равно её заказала.
Урок сомелье длился двадцать минут
Принесли вино. Тот самый момент с бутылкой и «вы точно из этого года?».
— Можно посмотреть этикетку поближе? — Борис взял бутылку у официанта, повертел, прищурился. — Так. Хорошо, год правильный, признаю свою ошибку, извините. Но открывать будете аккуратно, штопор без спирали, пожалуйста, у вас есть такой?
— Сейчас принесу, — сказал официант и снова ушёл.
— Ты замечала, — обратился Борис ко мне, — что девяносто процентов официантов вообще не понимают, что подают? Спросишь про вино — глаза стеклянные. А ведь это часть профессии! Я когда был в Тоскане в прошлом году, там даже молодые официанты могут рассказать про терруар, про год урожая...
Он рассказывал про Тоскану ещё минут десять. Я кивала, ела хлеб, думала про то, что паста, наверное, уже остывает где-то на кухне.
Когда вино наконец открыли и налили, Борис поднял бокал, понюхал, сделал глоток, подержал во рту, прикрыв глаза.
— Хм. Неплохо. Чуть теплее, чем должно быть, но в целом неплохо.
— Можно мне попробовать? — спросила я.
— Конечно, — он налил мне немного. — Только учти, это не для запивания еды залпом, это нужно... — он сделал жест рукой, как будто рисовал в воздухе что-то сложное, — ...смаковать. Понимать структуру.
Я сделала глоток. Вино было вкусным. Структуру я, честно, не поняла — но решила не уточнять.
Стейк он отправил назад. Дважды
Принесли горячее. Моя паста выглядела прекрасно — и пахла потрясающе. Стейк Бориса лежал на тарелке, истекая соком.
Борис разрезал кусок, посмотрел на разрез.
— Это не медиум-рейр. Это почти медиум. Видишь — серединка слишком светлая, должна быть розовая, но темнее.
Он подозвал официанта.
— Простите, можно это отправить обратно? Я просил медиум-рейр, это пережарено.
Официант извинился, унёс тарелку. Я начала есть свою пасту — она уже была чуть тёплой, но всё равно вкусной.
Минут через десять принесли новый стейк. Борис снова разрезал, посмотрел.
— Теперь, наоборот, недожарено. Видите, тут почти сырое.
— Борис, — сказала я осторожно, — может, просто... как есть?
— Дорогая, — он посмотрел на меня с лёгкой укоризной, — если платишь такие деньги, нужно требовать качество.
Стейк отправили на кухню второй раз. Моя паста была уже доедена — почти полностью остывшая, но я доела, потому что была голодна.
«Видишь, теперь правильно»
Третий стейк принесли минут через пятнадцать. Борис разрезал его с видом хирурга, изучающего результат сложной операции.
— Вот. Видишь? Теперь правильно.
— Прекрасно, — сказала я.
Он начал есть — медленно, с удовольствием, явно довольный собой. Я сидела с пустой тарелкой, бокалом вина, структуру которого так и не поняла, и думала о том, что вечер, в общем-то, уже закончился. Просто формально мы ещё сидели за столом.
— Знаешь, — сказал Борис, прожевав, — мне кажется, нам хорошо вместе. Чувствуется, что ты... ну, понимаешь толк. Не каждая женщина способна оценить такой вечер.
Я посмотрела на него. На его довольное лицо, на третий стейк, на бутылку вина, которую он всё ещё «смаковал». И подумала: а ведь правда — вечер был особенный. Просто не в том смысле, который он имел в виду.
Десерт я заказала сама — без согласования
Когда принесли меню десертов, я, не дожидаясь его реплики, сказала официанту:
— Мне, пожалуйста, тирамису. И больше ничего не предлагайте, я знаю, что хочу.
Борис чуть приподнял брови, но промолчал. Заказал себе эспрессо — «без сахара, у них тут сахар вообще не такой, как должен быть, но ладно, не буду придираться сегодня».
Тирамису был отличным. Я ела его медленно, с удовольствием, и впервые за вечер по-настоящему наслаждалась едой.
— Ты знаешь, — сказал Борис, глядя, как я ем, — десерты — это, конечно, приятно, но в твоём возрасте я бы на твоём месте была поосторожнее с сахаром по вечерам.
Я доела тирамису до последней крошки. Медленно. Глядя ему в глаза.
Счёт он тоже отправил обратно
Принесли счёт. Борис взял его, начал внимательно изучать.
— Так. Здесь два стейка указано — почему два? Я же отправлял один обратно.
— Это для учёта продукта, — попытался объяснить официант.
— Меня не интересует ваш учёт продукта, — сказал Борис. — Я платил один раз — за тот, который съел. Уберите второй пункт.
Официант ушёл искать менеджера. Борис повернулся ко мне, явно довольный собой.
— Видишь, вот за этим нужно следить. Иначе разводят на каждом шагу.
Менеджер вернулся через десять минут, скорректировал счёт. Борис заплатил — за всё, включая мою пасту и тирамису. Но к этому моменту я уже мечтала только об одном — оказаться дома.
Дома я сразу заказала себе пиццу
Дома, сняв туфли, я первым делом открыла приложение доставки и заказала пиццу — обычную, с пепперони, без всякого терруара.
Пока ждала курьера, написала Тане: «Сходила на свидание».
«Ну как?? Рассказывай!!»
«Стейк отправил на кухню два раза. Мне не дали заказать пасту с первого раза. Десерт ела под комментарии про сахар в моём возрасте».
«Боже. И что, второе свидание будет?»
«Нет, — написала я. — Думаю, я и так уже всё про него знаю».
Пицца приехала через двадцать минут. Я съела половину — просто потому, что было вкусно и я была голодна. Вторую половину убрала в холодильник, на завтрак.
И впервые за вечер мне было по-настоящему хорошо.