Сергей долго не мог избавиться от чувства несправедливости. Он видел, как страдает Маша, и всё чаще ловил себя на мысли: а правильно ли они поступили, взяв Нику в семью? Разговор с дочерью не выходил из головы — её обида, слёзы, отчаянные слова о том, что она больше не нужна маме.
Однажды вечером, когда Вика уложила девочек спать и вернулась в гостиную, Сергей решился:
— Вика, нам нужно поговорить серьёзно, — его голос звучал непривычно твёрдо. — Я нашёл мать Ники.
Вика замерла, её глаза расширились от удивления:
— Что ты сказал?
— Я нашёл биологическую мать девочки, — повторил Сергей. — Её зовут Елена. Она живёт в соседнем городе. Несколько лет назад она попала в сложную ситуацию — потеряла работу, осталась без жилья, и ей пришлось отдать Нику в детский дом временно. Она надеялась забрать её позже, но так и не смогла наладить жизнь. Сейчас она работает, снимает комнату, и, кажется, готова бороться за дочь.
Вика побледнела. Она медленно опустилась в кресло, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки пальцев.
— Ты... ты что, сговорился с ней? — её голос дрожал от гнева и боли. — Ты решил отобрать у... меня Нику?
— Нет, — покачал головой Сергей. — Но я думаю, что суд может принять решение в пользу биологической матери. Это будет честно. У Ники появится шанс вернуться к родной матери.
— К родной матери?! — Вика от ярости вскочила, её глаза сверкали. — Да что ты знаешь об этом?! Мать — далеко не всегда та, что родила! Мать — это та, что любит и заботится! Мы стали ей семьёй, мы дали ей дом, заботу, будущее! А эта женщина... она бросила своего ребёнка!
— Она не бросила, — возразил Сергей, стараясь сохранять спокойствие. — Она была в безвыходной ситуации. И сейчас она хочет исправить ошибку. Разве ты не понимаешь? У Ники есть право знать свои корни, видеть родную мать. Быть с ней...
— А право знать нас? Право остаться с теми, кто её любит и растит уже два года? — Вика шагнула к нему, её голос сорвался на крик. — Ты думаешь только о Маше! А как же Ника? Девочка, которая получила счастливый шанс на другую жизнь? Ты не видишь, как она расцветает рядом с нами? Как она счастлива?
Сергей стиснул зубы. Он подошёл к окну и сжал кулаки, глядя в темноту.
— Я вижу, как Маша увядает, — произнёс он глухо. — Моя родная дочь чувствует себя ненужной в собственном доме. Она плачет по ночам, Вика. Ты этого не замечаешь? Ты так увлечена Никой, её успехами, её талантом, что не видишь, как обижаешь и отталкиваешь Машу. Свою родную дочь, надо заметить.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Вика опустилась на диван, обхватив себя руками. Её голос прозвучал неожиданно тихо и устало:
— Ты правда думаешь, что я люблю Машу меньше? Что я забыла про неё?
— Я думаю, — Сергей повернулся к ней, — что ты так стремишься воплотить свою мечту о большой семье, что не замечаешь, как делаешь больно тем, кто уже рядом. Маша — наша дочь. Она нуждается в тебе. Для Ники ты много сделала, да. Но, может, будет лучше, если она вернётся к своей родной матери? Тогда мы сможем уделить больше внимания Маше. И всё встанет на свои места.
Вика подняла на него глаза, полные слёз:
— Встанет на свои места? Ты хочешь разрушить то, что я построила? Ты хочешь забрать хорошее и нужное у ребёнка, который только начал доверять миру? А если эта Елена снова бросит её? Если она не справится?
Сергей сделал шаг вперёд и опустился перед ней на колени, взяв её за руки:
— Я не хочу никого ранить. Но я не могу смотреть, как страдает Маша. Поэтому пусть будет суд. Пусть решат, где Нике будет лучше. И если суд оставит её с нами, я больше никогда не подниму этот вопрос. Клянусь.
Вика долго смотрела на него, её губы дрожали. Наконец она тихо произнесла:
— Хорошо. Пусть будет суд. Но запомни, Сергей: я буду бороться до конца. Просто там я не сдамся.