Глеб видел в городах не просто скопления камня, бетона и коммуникаций. Для него города были людьми - со своими привычками, болезнями, пороками и семейными тайнами.
Не в том сентиментальном смысле, который любят туристы с фотоаппаратами и стаканчиком кофе за четыреста рублей. Нет. Глеб был уверен: каждый город обладает характером, который невозможно спрятать за фасадами.
Петербург был мужчиной.
Потомственным аристократом, который когда-то блистал при дворе, носил кружевные манжеты и цитировал французских философов, а потом пережил несколько революций, десяток личных трагедий и тихо спивается.
Он по-прежнему ходит в старомодном сюртуке, держит спину прямо и смотрит на собеседников с высокомерным достоинством человека, чьи предки владели половиной Европы. Правда, сюртук давно потрепался, манжеты пожелтели, а в кармане вместо томика Вольтера перекатывается бутылка водки.
Петербург любит выпить в одиночестве.
Стоять ночью под дождём на набережной, смотреть на чёрную воду Невы и философствовать о бренности бытия с гранитным львом, который молчит исключительно из вежливости.
Иногда ему становится особенно тоскливо, и тогда он начинает названивать знакомым.
- Заходи, - приглашает Петербург. — Просто посидим.
Опытные люди знают: после слов "просто посидим" домой они вернутся часа в четыре утра, промокшие, задумчивые и внезапно перечитавшие всего Достоевского в собственной голове.
Москва, конечно, женщина.
Купчиха.
Богатая, шумная, громогласная и бесконечно уверенная в собственной правоте.
Она постоянно что-то покупает и продаёт.
При этом искренне считает себя простой и душевной женщиной.
- Я же своя! Народная! Скрепная! - кричит она, вылезая из автомобиля стоимостью как небольшой провинциальный город.
Прага - это монах.
Старый алхимик в потёртой рясе.
Он уже лет шестьсот сидит в своей лаборатории среди закопчённых колб, старинных книг и пивных кружек, пытаясь вывести идеальную формулу пива.
Время от времени ему кажется, что он почти достиг успеха.
Тогда он делает глоток, долго морщится и досадливо бормочет:
- Нет... ещё не то...
После чего добавляет в рецепт какую-нибудь новую траву, щепотку магии или, возможно, душу случайного туриста.
Прага может одновременно молиться, варить пиво и колдовать над философским камнем.
И ни разу за много веков не перепутал последовательность действий.
Глеб любил их всех.
Спившегося аристократа, шумную купчиху и монаха-пивовара.
Потому что люди, как и города, редко бывают хорошими или плохими.
Чаще всего они просто старые, странные и по-своему пытаются пережить очередную осень.
-Глеб! - раздался истошный рык.
Чёрт!
Он затравленно оглядел оупен спейс. По новой моде начальник сидел вместе со всеми сотрудниками. Никаких кабинетов и секретарш, про которых ходят слухи. В духе времени - демократично, ведь мы одна команда. Одна семья, где он явно нелюбимый ребёнок, вечно стоящий в углу просто потому что родители его не любят.
Впрочем, Олег Львович не любил никого. А вот его ненавидел, и использовал любой случай, чтобы унизить. Причём не брезговал матом, и плевать, что слышат все.
Он испуганно поднялся и отправился на выволочку.
- Ты, Глеб, е....ан конченый, - начальник сразу стал действовать жёстко. Вазелин надо было ещё заслужить.
Разговор начался без прелюдий.
-Простите? - пытался сохранить достоинство Глеб.
- Не перебивай, - начальник швырнул в него отчётом.
Попал.
-Ещё раз сделаешь ошибку - уволю. Понял?
-Да.
-П....да!
За окном висел типичный петербургский день.
Серый. Мокрый. Депрессивный.
Он посмотрел на самодовольную морду начальства. На коллег, прислушивающихся к разговору. И внутри него что-то хрустнуло.
Тихо, почти незаметно.
Так ломаются последние несущие конструкции.
- Всё, иди н.....й отсюда, - велел начальник.
Именно в этот момент Петербург открыл глаза. И подумал "А не пора ли мне бухнуть в хорошей компании"?
Глеб остановился возле своего стола - напротив корпоративного плаката с надписью:
"МЫ ОДНА КОМАНДА".
Плакат висел прямо над сотрудниками, которые последние два года мечтали друг друга придушить.
-Загибало! - завизжал Глеб.
- ПОШЛИ ВСЕ НА Х!
Тишина ударила по помещению. Даже принтер прекратил печатать.
- И ты пошёл!
- И ты!
Начальник схватил телефон и начал снимать.
Глебу уже было всё равно.
В наступившей тишине можно было услышать, как умирает корпоративная культура. Глеб собрал вещи. Кружку. Кактус. Три просроченных энергетика.
И ушёл.
На улице пахло дождём, Невой и лёгким инфернальным отчаянием.
Обычный запах Петербурга.
Ему было страшно. Когда долго сидишь в клетке, открытая дверь кажется подозрительной.
Страх уже начал обустраиваться в желудке. Тащил мебель. Развешивал шторы. Планировал жить долго и основательно.
Глеб пнул ни в чём неповинную мусорку. И забежал в первый попавшийся магазин.
-Водки. Самой дорогой. Две.
Эльвира знала этот взгляд.
Ей самой ещё не было тридцати, но жизнь уже успела провести над ней несколько успешных экспериментов. Личная жизнь отсутствовала как класс. Последний мужчина оказался настолько талантливым вампиром, что выпил не только всю кровь, но и половину нервной системы.
Теперь она жила в съёмной комнате в коммуналке, где из мебели были кровать, шкаф и экзистенциальный кризис. Кризис занимал больше всего места.
Парень выглядел так, будто сейчас бросится с моста.
Она молча поставила на прилавок одну бутылку.
- Две, - повторил Глеб.
Эльвира наклонилась ближе и почти шёпотом сказала:
- Одну.
- Две.
-Потом.
За окном моросил дождь.
Где-то неподалёку Петербург уже откручивал крышку своей бутылки и с интересом наблюдал за развитием событий.
- Одной будет мало, - мрачно ответил Глеб, жадно хватая обе бутылки.
И ушёл за дверь - в начавшийся дождь, который по петербургским меркам был просто лёгкой непогодой.
-ЧТО ЗНАЧИТ ПОТОМ?
Из подсобки вышел хозяин - лысеющий пухляш и принялся матом объяснять, почему она не права.
-Но он в изменённом состоянии..
-А тебе это грести не должно!
Мужик распалялся всё больше. Эльвира прекрасно знала, что если его не остановить, то он будет орать не меньше часа - совсем как бывший.
Лучше прервать мужскую истерику сразу.
Что она и сделала.
-Пошёл ты на х! - завизжала, срывая фартучек.
И выскочила вслед за покупателем, явившимся невольной причиной потери работы.
Глеб сделал глоток.
Скамейка скрипнула.
Ему улыбнулась та самая продавщица.
Он молча протянул бутылку.
Они сидели и болтали будто знали друг друга всю жизнь. Она рассказала, что любит Петербург больной любовью. Так любят токсичных бывших. Знаешь, что ничего хорошего не будет. Но всё равно возвращаешься к нему.
-У тебя хоть токсичный бывший был. А у меня - только этот кактус.
Кактус выглядел плохо. Впрочем, хозяин не лучше.
-Смотри, - в панике прошептала Эльвира.
К ним целеустремлённо направлялся полицейский - толстый мужчина с таким лицом, что они уже мысленно увидели себя в камере.
-Бежим, - вскочил Глеб.
Полицейский помчался за ними, дуя в свисток.
Немногочисленные прохожие равнодушно смотрели на погоню.
Страж порядка понял.
Уйдут.
Неподалёку от музея стояла лошадь - катать туристов.
-Экспроприирую для погони, - полицейский взгромоздился на испуганное животное и помчался в погоню.
Город начал понимать, что вечер удался.
По Невскому проспекту бежали двое безработных.
За ними скакал полицейский на реквизированной лошади.
За полицейским, размахивая руками, нёсся законный владелец и орал что-то про уголовную ответственность, конокрадство и туристический бизнес.
Офигевшая лошадь перебирала копытами.
Маргарита Сигизмундовна вела экскурсию для школьников и одновременно наблюдала погоню из окна.
-Это поистине ужасный момент, когда перед смертью обнажается вся суть человеческой души. Александр Сергеевич Пушкин - великий русский поэт писал по этому поводу следующее....
Маргарита Сигизмундовна проводила процессию спокойным взглядом.
За двадцать семь лет работы в Петербурге она видела вещи значительно более странные.
-Писал по этому поводу следующие строки. ..
Она сделала эффектную паузу. Никто не поднял головы.
Двадцать четыре школьника смотрели в телефоны. Один играл в стрелялку.
Второй смотрел видео про кота, который упал в бассейн. Остальные занимались чем-то столь же интеллектуально насыщенным.
Маргарита Сигизмундовна замолчала.
Медленно обвела группу взглядом.
Учительница сопровождения стояла у стены и тоже смотрела в телефон. Вероятно, читала что-то важное.
Внутри Маргариты Сигизмундовны что-то хрустнуло.
Удивительно, но в этот вечер подобный звук уже раздавался над Петербургом.
Она поправила очки.
Выпрямилась ещё сильнее.
И всё тем же безупречно поставленным голосом произнесла:
- А не пошло бы оно всё на.......й.
-Все поняли? - чуть повысила голос экскурсовод.
Дети машинально кивнули, не отрывая взгляда от телефонов.
-Прекрасно.
На лицо учительницы медленно наползало недоумение. Такое выражение бывает у людей, которые слышали слова, но мозг ещё отказывается признавать их существование.
Маргарита Сигизмундовна сняла экскурсионный бейджик. Положила его на подоконник. Развернулась.
И направилась к выходу танцующей походкой.
Где-то неподалёку лошадь лягнула зазевавшегося туриста.
Город определённо входил во вкус.
В парке она увидела парочку, убегавшую от полицейского.
Полицейский что-то орал, размахивая руками, затем взял бутылку и сделал глоток.
Она почти прошла мимо.
И тут полицейский посмотрел на неё.
С тем искренним интересом, который в Петербурге обычно проявляют только к коммунальным скандалам и распродажам книг.
Маргарита Сигизмундовна почувствовала себя немного неуютно.
Последний раз подобное происходило настолько давно, что воспоминание уже успело получить статус исторического памятника.
Она подошла к странной компании.
Человек в форме без лишних слов сунул ей бутылку. Она лихо глотнула из горла. И ей неожиданно полегчало.
Постепенно разговор начал расползаться во все стороны сразу. Так бывает только у людей, которым уже нечего терять. Глеб рассказывал про начальника.
Эльвира - про бывшего.
Василий - про граждан, которые по уровню абсурда уверенно побеждали художественную литературу.
Маргарита Сигизмундовна вспоминала экскурсии.
Василий вспомнил женщину, которая требовала арестовать чайник.
- За что?
- За угрозы.
- Какие угрозы?
- Он свистел.
И вдруг Глеб поймал себя на странном ощущении.
Он смотрел на этих людей.
На женщину, которую встретил меньше часа назад. На экскурсовода, которую вообще не знал.
На полицейского, от которого недавно убегал.
И понимал, что давно не чувствовал себя настолько спокойно.
Это было непривычно. Почти подозрительно. Обычно рядом с людьми он ждал подвоха.
Неловкости.
Необходимости изображать кого-то другого.
А сейчас ничего этого не было.
Можно было просто сидеть. Слушать. Говорить. Молчать.
Эльвира тоже чувствовала что-то похожее.
Последние несколько лет она всё время кому-то была должна. Бывшему. Работе. Хозяину комнаты. Собственным тревогам.
А сейчас впервые за долгое время никто ничего от неё не хотел.
Кроме разве что передать бутылку.
И это требование казалось удивительно разумным.
Маргарита Сигизмундовна неожиданно поняла, что за весь день ни разу не подумала о школьниках.
И испытала от этого почти неприличное счастье.
Она сидела под дождём с какими-то случайными людьми, пила водку из горла и смеялась над историями про преступный чайник.
Если бы утром ей сказали, что именно так будет выглядеть лучший момент за последние несколько лет, она бы решила, что собеседник спятил.
Василий смотрел на тёмную воду канала. И думал, что обычно люди встречаются при гораздо худших обстоятельствах.
Обычно он видел их после драк. Краж. Смертей.
Они сидели рядом. Дождь моросил всё так же лениво. По чёрной воде канала скользили жёлтые отражения фонарей.
И вдруг всем четверым стало удивительно тепло.
Не от водки. Её было слишком мало для таких чудес.
И не от погоды.
Это было другое тепло. Редкое. Почти забытое. Тепло от ощущения, что в огромном городе, полном чужих людей, ты вдруг перестал быть чужим.
Петербург сидел на гранитном парапете, болтал ногами и смотрел на них с лёгкой усмешкой.
И остался доволен.
Компания наконец собралась полностью.
Они пошли есть шаверму. Настоящую. Питерскую. Потому что Петербург может простить многое. Но не слово "шаурма".
За такое здесь порой исчезают люди. Их потом находят. Иногда в разных местах.
К полуночи Петербург окончательно потерял чувство меры. Впрочем, он редко его находил. Дождь наконец закончился. Над городом висело низкое серое небо, которое в других местах считалось бы облаками, а здесь проходило как хорошая погода.
Они сами не заметили, как добрались до Дворцовой площади. Сначала просто шли. Потом кто-то включил музыку на телефоне. Потом оказалось, что танцевать можно и без музыки. Особенно если водка уже успела провести переговоры с координацией движений.
Глеб кружил Эльвиру. Эльвира смеялась. Василий пытался изображать вальс. Маргарита Сигизмундовна утверждала, что умеет танцевать значительно лучше. Практика показывала обратное.
Кто первым достал бенгальские огни, позже установить не удалось. Возможно, никто. Возможно, они всегда существовали в карманах Петербурга на случай подобных вечеров. Огоньки вспыхнули один за другим. Маленькие золотые звёзды зашипели в темноте. На несколько минут огромная площадь стала удивительно уютной. Словно город наклонился поближе и прикрыл ладонями этот нелепый, случайный, невозможный вечер.
Глеб смотрел на искры. На людей рядом. И вдруг понял, что впервые за очень долгое время не думает о завтрашнем дне с ужасом. Эльвира больше не вспоминала бывшего. Маргарита Сигизмундовна не вспоминала школьников. Василий не вспоминал работу. Каждый из них на несколько часов перестал тащить свой груз.
И этого оказалось достаточно. Бенгальские огни догорели.
Стало темно. Где-то вдали плеснула Нева.
Петербург сидел на крыше Эрмитажа, болтал ногами и допивал водку.
Он выглядел довольным.
Очень довольным. Словно наконец собрал компанию, которую давно искал.
- Ну что? - спросил Глеб.- Пойдём?
- Пожалуй, - кивнула Маргарита Сигизмундовна.
Они шли по ночному городу мимо фонарей. Мимо каналов. Мимо спящего камня и чёрной воды.
Четыре человека, которые ещё утром были совершенно чужими. А теперь почему-то больше не были.
Петербург смотрел им вслед. Потом поднял воротник старого сюртука. Закурил.
И меланхолично подумал, что, возможно, всё у них будет хорошо.
А Город в таких вещах ошибался редко.
Петербург усмехнулся, достал бутылку и пошёл вдоль Невы.
Ленинград. "В Питере — пить". Рекомендую к просмотру.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ОЦЕНИЛ МОЁ ТВОРЧЕСТВО!!!