Раневская - актриса на все времена.
- Завтра исполняется 90 лет со дня рождения выдающейся советской актрисы, народной артистки Советского Союза, лауреата Государственных премий СССР Фаины Григорьевны Раневской. Искусство актрисы в течение почти семидесяти лет ее творческой жизни было и сегодня остается всенародно любимым. Наш корреспондент беседует с народным артистом РСФСР Львом ДУРОВЫМ:
— Живи она сегодня... Десятилетия жила она среди нас, ходила по улице Горького от Маяковки (где Театр имени Моссовета) до Большой Бронной, где жила; ходила, стараясь быть неприметной среди постоянно спешащих москвичей. Ходила и внимательно приглядывалась к лицам, походкам, вслушивалась в случайно доносившиеся до нее интонации. О чем она думала? Никто не знает. Просто шла по улице женщина и о чём-то думала... О судьбе ли своей, которая была нелегкой? О роли ли, которую репетировала несколько минут назад? А может... о собаке, которая постоянно, слышал я, кружила вокруг дома, где жила актриса, и которую Фаина Григорьевна всегда щедро кормила?.. Она очень любила животных и однажды даже (совершенная неожиданность, потому что Раневская, сколько помню, никогда не выступала в прессе и не давала никаких интервью) выступила в «Литературке», кажется, в защиту «бесхозных» меньших наших братьев, с которыми не очень-то ласково обращались некоторые люди.
Она шла по улице... Ее кто-то узнавал, останавливался и долго смотрел на удалявшуюся сутуловатую фигуру актрисы... Кто-то, словно открыв новую планету, шептал пораженно: «Раневская! Живая!..». А она продолжала идти по улице Горького, из-под бровей глядя перед собой — неприметная в многоголосой толпе. Случалось, она подолгу не появлялась на сцене, но, подобно гейзеру, периодически выбрасывающему огромные фонтаны горячей воды и пара, вдруг «вспыхивала» в спектакле, продолжая историю отечественного театра, отечественной культуры.
Хорошо помню, как мальчишкой впервые увидел фильм «Пархоменко». Конечно, запомнился главный герой в исполнении прекрасного актера Хвыли, но не менее запомнился и почти крохотный эпизод — у рояля женщина с папиросой в уголке рта. Она одновременно курила, играла и пела! И еще успевала, не прерывая этих занятий, взять с лежавшей на крышке рояля тарелки и отправить в занятый папиросой рот кусочек чего-то съестного. Это было уникально, филигранно — и технически, и, главным образом, по-актерски сделано. Что-то в этом крохотном эпизоде было такое, что его хотелось еще и еще раз пересмотреть.
Потом мы дивились ее неповторимости в каждом из, увы, не очень многих фильмов, в которых она сыграла, — «Подкидыше», «Мечте», «Свадьбе», «Весне», «Золушке»... А в театре каждый ее выход на сцену все больше и больше становился явлением.
Однажды произошел случай, свидетелем которого я оказался и который заставил меня задуматься над многим в нашем деле, нашей профессии. Анатолий Васильевич Эфрос пригласил меня на прогон спектакля «Дальше — тишина», который ставил в Театре имени Моссовета. Узнав, что в зале посторонние, Фаина Григорьевна наотрез отказалась «прогоняться»: она не хотела и не могла показывать незаконченную работу. Но сразу об этом как-то не подумалось. Напротив, удивился: что ж такого, если в зале сидит актер из другого театра, который знает, как говорится, «кухню» профессии и на что-то может не обратить внимания? Раневская была непреклонной, и мне пришлось уйти. По дороге домой понял, что это не было капризом большой актрисы, но глубочайшей ответственностью за свой труд. И еще подумал тогда о том, что мы, актеры, часто упускаем этот важный момент в своей профессии — момент Тайны, в которую нельзя вторгаться никому со стороны.
О ней писали, рассказывали, вспоминали, ее искусством восторгались. Она была и осталась в нем уникумом и загадкой для всех. Став легендарной еще при жизни, Раневская оставалась в ней таким, как мне кажется, скромным человеком, что даже единственное, сколько помню, телевизионное интервью критику Крымовой она давала, словно стыдясь, что решилась не в роли предстать перед. большой аудиторией. Простые, казалось бы, вопросы повергали актрису в очаровательнейшее смущение, и единственным средством спасения от этого смущения она избрала юмор, даже иронию, которую обратила... в собственный адрес.
— Фаина Григорьевна, что легче: репетировать или играть в спектакле?
— Конечно, репетировать, — ответила Раневская, — это же совершенно безответственно.
И это сказала актриса, которая в работе была беспощадной к себе. Сегодня, как, впрочем, и всегда, актриса остается для нас примером той беспощадности к себе, которая — и только она — способна зародить подлинное творчество. Это — как начало начал. Как часто и в большинстве случаев всуе произносятся у нас слова «современный актер», «современная манера игры» и т. д. и т. п. Или позагадочней — «актер, которого выбрало время».
В истории советского театра было, как известно, несколько таких периодов, этапов. Но Фаина Григорьевна Раневская, пришедшая в искусство еще до революции, семьдесят лет назад, все эти десятилетия оставалась, прочно оставалась «во времени», совершенно не задумываясь над тем, как приспособиться (это понятие вообще не про нее и ее искусство) ко времени и к какой - то новой манере игры. В упомянутом мной интервью она сказала, что никогда не играла, но всегда старалась быть тем человеком, в образе которого появлялась на сцене и экране. Иными словами, она всегда была вне каких-то временных (модных) «переключений» в искусстве, но всю свою в нем жизнь исповедовала «истину страстей и правдоподобие чувств».
А на это во все времена откликались человеческие сердца. И потому все, что создано актрисой в искусстве, не только интересно, но и бесконечно дорого всем нам — и актерам, и зрителям.
Завтра ей исполнилось бы 90 лет. И будь она среди нас, непременно вышла бы в этот день на сцену, чтобы обратить в зрительный зал взгляд, полный неизбывного интереса и любви к людям, которым она щедро и до конца отдала свой могучий и неповторимый талант.