Предыдущие главы здесь
На следующий день он уже ехал на электричке в Гаврилову Падь. Вспомнив по дороге, что мама просила привести жареной рыбы, с досадой хлопнул себя по колену. У нее и так радости никакой, и я еще, кретин, не могу самую простую просьбу запомнить.
Он знал, что мать будет недовольна. В отличие от него она-то ничего не забывает. Хотя, наверное, и рада была бы забыть.
- Ну что ж, пообещаю привезти в следующий раз точно. Апельсины брать не буду, аллергия какая-то у нее на них, – сам с собой рассуждал Александр Артемович.
День был холодный, кое-где уже снег даже выпал. Свежо и чисто смотрелись из окна электропоезда перроны пригородных станций, покрытые белым инеем.
В пансионате Луговой сдал в гардероб куртку, надел бахилы и направился в палату матери. Дверь в палату оказалась заперта. Подергал ручку – нет, не открывается.
В животе скрутило. Поискал глазами персонал – никого не было. Тогда он поднялся на следующий этаж, где, насколько он помнил, располагалась ординаторская.
Медсестра, та самая, которой он в прошлый раз оставил апельсины, сидела на диване, перекинув ногу на ногу.
- Добрый день, Я к маме приехал, а у нее палата закрыта почему-то.
- Александр Артемович, мы вам несколько раз звонили, но почему-то никто не отвечал. Маму вашу перевели в другое место, ей там будет оказана более квалифицированная помощь.
- Как это перевели, куда? Вы почему со мной это не обсудили? Почему не дозвонились? Я все время на связи, у меня нет никаких пропущенных! – Луговой перешел на крик.
- Да вы успокойтесь, что вы так разволновались, ничего плохого не случилось, наоборот, там лучше, это тоже наш пансионат, только более высокого уровня.
Голос у медсестры ровный, говорит, как будто читает. Глаза круглые, светлые, а зрачки маленькие, от этого, наверное, взгляд кажется таким холодным.
Луговой смотрел в эти безразличные глаза и не мог больше ничего сказать. У него как будто спазмом сжало горло. С усилием он выдавил из себя: «А где это находится, как туда проехать?».
- Я напишу вам адрес, погодите секунду. – Она наклонилась над столом и в вырезе ее халата Луговой, уже нисколько не удивившись, увидел деревянный крестик на веревке с узелками.
Засунув в карман бумажку с адресом, он забрал свою куртку из гардероба и вышел на улицу. Высокие зеленые елки понемногу покрывались мелким снежком. Пустынный парк вокруг пансионата, эти кладбищенские елки, все наводило на него страшную тоску.
Александр побрел по безлюдной дорожке в самый дальний угол, опустился на лавку и закрыл лицо руками. Крупные горячие слезы покатились по лицу, он вытирал их ладонью, сморкался в мятый клетчатый платок, а слезы все катились и катились, не переставая.
Он не знал, сколько времени так просидел. Когда пришел в себя, то первым делом ощутил, как замерзли ноги в легких ботинках. Начинало смеркаться. Луговой достал телефон и набрал номер тети.
От новостей тетя Галя расстроилась не меньше его. Она вздыхала, потом накапала себе капли, выпила воды, после чего немного успокоилась и они решили поехать к матери вместе на следующий день.
После разговора с тетей Луговой и сам стал спокойнее. На самом деле с мамой пока что ничего плохого не случилось, слава богу, скорее всего он сам себя накрутил, а веревка на шее у медсестры – просто совпадение.
Тете он не стал говорить про свои перипетии, она человек пожилой, лишнее волнение ей ни к чему.
Но на душе все равно скребли кошки, Александр долго не мог уснуть, ворочался, лезли в голову всякие ужасы. Так толком и не поспав, на следующее утро он, с тяжелой головой и синевой под глазами, поехал к тете.
Она тоже, кажется, почти не спала, часто вздыхала и как-то чересчур суетилась, нервничала: то одно схватит, то другое, то очки не может найти, то ключи.
Наконец, они собрались и отправились на автовокзал, откуда шел автобус в городок Бродищи, где находился новый мамин пансионат.
Добрались только часам к пяти. Пансионат назывался так же, как в Гавриловой Пади – «Надежда». «Оставь надежду всяк сюда входящий» - пронеслось в голове. Что за фраза, откуда она, Луговой понятия не имел, но где-то услышал и запомнилась она ему.
Трехэтажное кирпичное здание лаконичной архитектуры посреди все тех же вечнотоскливых елок. На морозном воздухе он остро почувствовал, как от тети пахнет валерьянкой. Она взяла его под руку и тяжело ступала рядом с ним по присыпанной свежим снежком дорожке.
В холле их встретила любезная молоденькая администраторша в униформе салатового цвета. На вопрос Лугового, как им пройти к матери, девушка приветливо улыбнулась, попросила подождать.
Мягкие кожаные диваны, зеленые растения, булькающий фонтанчик в углу, черепашки в небольшом прудике. Вся эта милота сейчас вызывала у Лугового тошноту. К тому же у него разболелась голова. Они долго ехали сюда, и он успел проголодаться, а от голода у него всегда начиналась мигрень.
Наконец появилась салатовая администраторша. Пройдемте, - пригласила она их жестом.
Но вместо палаты матери они пришли к кабинету, по всей видимости, начальника этого заведения.
Александр оставил тетю в коридоре, а сам вошел внутрь.
Толстый, с бычьей шеей мужик угрюмо смотрел на него из-за стола.
- Присядьте.
- Что с моей матерью? – сипло спросил Луговой.
- Смотрите, значит, ей там хуже стало. Сейчас оказываем всю необходимую помощь.
- В смысле хуже? Что с ней?
- В прямом смысле. Новый приступ. Говорить и двигаться совсем не может. Но мы делаем все, что нужно.
- Я могу ее увидеть?
- Нет, сейчас не нужно. Ей вообще никакие эмоции нельзя, увидит вас и мало ли как отреагирует. Давайте позволим врачам делать свою работу.
Луговой молчал. На красной шее толстяка болталась веревка с узелками.
- Вы пока не приезжайте сюда, телефон мы вам напишем, звоните. Как будет ей лучше, сможете снова навещать.
- Понял. Ладно, до свидания.
- До свидания, Александр Артемович. И вот еще что. От вас зависит, чтобы ваша мама быстрее поправилась.
Луговой вздрогнул и обернулся.
- Что значит – от меня зависит? О чем вы?
- Как бы вам объяснить попроще… Понимаете, ваша мама и вы связаны невидимыми нитями. Вы переживаете – и ей становится плохо.
- Чего? Какими еще нитями, вы чего несете?
- Вы полегче с выражениями, - толстый угрожающе приподнял свою тушу навстречу. – Вы слышали, что я сказал. Будете совать свой нос, куда не надо – мать пострадает в первую очередь. А у вас ведь кроме нее-то и нет никого больше. А, хотя еще вот эта тетка ваша, да? Ее тоже не жалко?
Луговой рванулся к толстому, чтобы двинуть кулаком по его самодовольной тупой роже, но остановился, увидев в руке у того пистолет.
- А сейчас валите отсюда и не рыпайтесь, - прошипел толстый.
Александр Артемович, не сказав больше ни слова, вышел вон.
Тетя подскочила ему навстречу: ну что там, что там?
- Да ничего такого, теть Галь, маме просто стало нехорошо, опять приступ был, сейчас ее лечат. Пока сказали не ездить, а как ей получше станет, сможем снова навещать.
- Да как же это, приступ опять, все ведь наладилось уже почти, давно никаких приступов не было…
- Ну, вот так, не было, не было, и случился. Ничего, не переживайте, теть Галя, все будет хорошо. Видите, какая здесь современная больница. Поэтому и перевели сюда.
На улице уже стемнело. Они направились к автобусной остановке. Вдруг от небольшого здания, стоящего чуть правее от главного корпуса, в их сторону зашагал мужчина.
Вскоре он догнал их.
- Добрый вечер, Александр Артемович.
- О, вот это встреча. Здравствуйте, Игнат.
- Вы на остановку идете?
- Ну да.
- Уже поздно, автобусов не будет. Давайте я вас домой отвезу.
- Спасибо, мы такси вызовем.
- Да какое здесь такси, связи-то нет, лес.
Тетя потянула Лугового за рукав.
- Саша, пусть нас подвезут, а то вдруг и правда автобусов не будет, не ночевать же нам здесь.
Он посмотрел на нее, на Игната.
- Ну что ж, давайте. Везите.
Всю дорогу ехали молча. Высадили тетю. Луговой хотел тоже выйти, чтобы дальше уже доехать самому, но Игнат остановил его.
- Поговорить надо, Александр Артемович.
- О чем же?
- Да обо всем, что вы дураком-то прикидываетесь.
- А не боишься, что я тебе шею сверну? В машине ты да я, никто не услышит. Или у тебя тоже пушка в кармане, как у твоего хозяина?
- Не свернете вы мне шею. Вам самому нужен этот разговор. У вас в голове столько намешалось, а распутать сами не можете.
- Ладно, говори.
- Да я вас к дому-то подвезу, как обещал, там и поговорим.
- Домой я тебя не пущу, совсем, что ли?
- Я и не собирался напрашиваться. В машине тоже можно поговорить.
Они подъехали к дому Лугового, причем Александр не называл адреса. Игнат припарковал машину за углом дома и закурил.
Продолжение - в следующую пятницу. Подписывайтесь, чтобы не пропустить! Не забудьте поставить 👍, если понравилась глава.