оглавление канала, часть 1-я
Но этого никто не увидел, и никто не понял. Потому что это было только для меня и во мне. А ещё для Зойки.
Я видела, как яростное пламя полыхнуло в её глазах, как она, будто нечаянным движением, расправила плечи и подняла голову.
Чуть усмехнувшись, я звонко проговорила:
— Вот то, что вы искали.
Все четверо так и впились взглядами в лист. Иван первым сделал шаг ко мне и сиплым от волнения голосом потребовал:
— Дай мне это!
Я посмотрела прямо в серую клубящуюся мглу в его глазах и спросила:
— А ты уверен, что именно ЭТО вам нужно? Что в ЭТОМ ваша сила?
Он с сердитым недоумением посмотрел на меня. Его протянутая рука повисла в воздухе. Спросил зло:
— Ты что ли шутки со мной решила шутить?! Забыла, что один твой неверный шаг — и ты навсегда простишься со своей сестрицей?!
Я быстро глянула на Зойку. На её лице по-прежнему было равнодушное выражение, но живые глаза спрашивали: «Сейчас?» Я чуть качнула головой. Она только плотнее сжала губы.
Я перевела взгляд на Ивана.
— Хорошо. Если это на самом деле так, то свет Рода наполнит тебя силой.
Он не понял. Да и никто, скорее всего, не понял того, что я сделала в следующий миг. Я резко бросила лист на землю и быстрым, почти змеиным движением выхватила из-за голенища ботинка свой нож. Со всей силы я вонзила его острое лезвие в центр листа.
Меч или стило...
Из пропоротого в тонком металле отверстия вырвалось зелёное пламя. Оно мгновенно охватило небольшой круг, в котором оказались мы с Иваном.
Я почувствовала прохладу ликующего пламени, возвращающую мне силу и покой. А вот Иван... Его корёжило, будто он и впрямь оказался в самом центре настоящего пылающего костра.
Он шарахнулся назад, но пламя следовало за ним, выжигая всю скверну, которая разъедала этого человека изнутри. Он закричал хрипло, страшно, дико:
— А-а-а-а... Максим! Убей!!!
Я увидела сквозь зелёную завесу бушующего огня, как Максим, вначале растерявшийся, попытался схватить Зойку за шею.
Но она извернулась из его рук, быстрая и юркая, словно кошка, и одним прыжком скакнула прямо в зелёный огонь.
Два оставшихся брата, будто мгновенно ослепшие, стали беспорядочно крутиться на месте, вытянув вперёд руки. Иван, преодолевая боль, рванулся вдруг вперёд, пытаясь дотянуться до рукояти ножа. Я не мешала. Это уже было не моё дело. Я пошла навстречу сестре и крепко взяла её за руку. Мне не нужно было задавать ей вопросов «как ты?». Её сияющие глаза всё сказали за неё.
Тем временем, Иван сумел добраться до воткнутого в лист ножа. Скрюченные пальцы попытались ухватиться за рукоять, но он тут же с воплем отдёрнул руку и отшатнулся назад. Не удержался на ногах и рухнул на землю, задёргавшись в каких-то диких конвульсиях. Вопль боли и отчаянья быстро перешёл в хрип, и вскоре, совсем затих. Только сведённые судорогой пальцы продолжали, будто сами по себе, скрести влажную землю.
А мы стояли с Зойкой посреди этого ласкающего нас огня, крепко держась за руки, и жадно впитывали силу, которую нам даровал Род.
Когда пламя начало опадать, сумерки уже выползли из леса, накрывая озеро тёмно-фиолетовым покровом. Зойка, дождавшись, когда последние зеленоватые всполохи уйдут, растворятся, сразу кинулась к Славке. Он сидел на земле и тряс головой, с недоумением таращась вокруг себя.
Я выдернула нож и воткнула его обратно за голенище ботинка. Потом подняла лист с узким разрезом посередине и тяжело вздохнула. Позади меня раздался спокойный голос Прасковьи:
— Не горюй, что испортила прадедово наследство. Ты его не испортила, но дала новую силу. А теперь дай-ка я гляну, что с этими непутёвыми.
Она чуть отстранила меня в сторону и склонилась над Иваном. Я тут же спросила:
— Жив?
Прасковья, разогнувшись, всё ещё вздыхая, пробормотала:
— А это как сказать.
Потом обернулась назад и скомандовала:
— А ну-ка, Ставр Фёдорович, давай-ка этого ко мне в избу.
Потом глянула на сидящих на земле остальных братьев и добавила:
— Ну и этих заодно. Не отпускать же их таких. Чего доброго, попадут на волчий клык в лесу. Нам такой грех брать на себя ни к чему.
Ставр послушно подошёл к Ивану, сгрёб его и, словно мешок муки, закинул себе на плечо. Потопал к дому Прасковьи, на ходу проворчав:
— А за этими пока сама пригляди, пока вернусь.
И добавил себе под нос, но, думаю, намеренно так, чтобы Прасковья услышала:
— А то взялись тут командовать: Ставр сюда, Ставр туда...
Прасковья, только сдержанно улыбнувшись, покачала головой.
А я только сейчас заметила, что Максим пропал. Сказала об этом знахарке, которая уже направилась к Славке с Зойкой. Та только отмахнулась.
— Да и Чур с ним... Этому ничего не сделается. Напакостить ещё, конечно, сможет. Да думаю, не станет, поостережётся. Не той он закваски. И дед его Анисим тоже трусоват был.
Братья Михайловы по-прежнему сидели на земле с выпученными глазами. Похоже, без снадобий Прасковьи им не обойтись. Я, прикрыв глаза, посмотрела на них своим особенным взглядом. Ничего необычного. Фиолетовые всполохи страха и непонимания. Ни следа серой гадости не осталось — зелёное пламя предков всё выжгло.
Зойка, придерживая Славку под руку, осторожно повела его в сторону дома, на ходу что-то обсуждая с Прасковьей. Вернулся Ставр, подхватил обоих братьев под руки и чуть ли не силой поволок их в том же направлении.
Берег как-то очень быстро опустел.
А я вдруг почувствовала себя очень уставшей. Казалось, что вот прямо здесь, на берегу озера, я возьму и провалюсь в крепкий сон. Но сначала нужно было «прибрать» за собой.
Тщательно свернула тонкий лист металла и, завернув его в тряпицу, спрятала обратно в карман.
Потом села на берегу, обхватив руками колени, и совершенно бездумно стала смотреть на неподвижную гладь озера.
Губы непроизвольно прошептали:
— Пойди туда — не знаю куда...
И усмехнулась.
Вздрогнула от тихих слов, раздавшихся почти у самого моего уха:
— Не сиди на сырой земле, простынешь.
Быстро обернулась.
Надо мной стоял Ефим.
Он не улыбался и был, как всегда, серьёзен. Только в синих глазах мельтешила какая-то странная искорка. Не то веселье, не то ещё что-то, пока мне непонятное.
Я покачала головой.
— Ты...
Он не стал спорить, присел рядом на корточки и ответил:
— Конечно.
Я со вздохом проговорила:
— И ТАМ тоже был ты...
Не спросила.
Уголки губ у него дрогнули в едва заметной улыбке. Изображая удивление, он ответил:
— Ты разве забыла? Я же обещал тебе, что всегда буду рядом...