оглавление канала, часть 1-я
Зима в этом году тянулась невыносимо долго. Морозы сменялись внезапным потеплением, чтобы потом стылым ледяным панцирем опять покрыть всё кругом. И настроение моё было под стать погоде.
После всех страшных событий, произошедших у озера, я словно впала в какое-то летаргическое состояние. Внешне вроде бы всё как обычно, а внутри… К Прасковье за помощью обращаться не стала. Она была занята восстановлением всех, кого коснулась беспощадная длань отступников, на что ушло около двух недель. Так что всем остальным она была нужнее. А я… Я надеялась, что сумею справиться с этим сама.
Первым в себя пришёл Славка. Зойка наплела ему что-то про «экстремальное путешествие по тайге» (ничего умнее ей в голову не пришло), во время которого он провалился в холодную воду, и он, разумеется, поверил. Я смотрела на его недоумённую физиономию большого ребёнка и мысленно завидовала. Он мне напоминал водомерку, скользящую по поверхности воды и никогда не заглядывающую в её глубину. Никаких тебе глубинных раздумий, переживаний, метаний. Жизнь проста и удивительна. Но ни за что бы на свете я не согласилась поменяться с ним местами.
С братьями Михайловыми Прасковье пришлось повозиться дольше — почти две недели. Они ничего не помнили, а объяснять им, что на самом деле произошло, никто не собирался. Знахарка объяснила им весьма туманно, что они подцепили какой-то «страшный вирус». Поверили или нет — не знаю. Они по-прежнему оставались такими же бирюками, какими были и до этого, и в их жизни, кажется, ничего не поменялось.
Как ни странно, но Зойка меня ни о чём не спрашивала. Ходила задумчивая и сосредоточенная. А я не лезла. У каждого своя ноша, а со своей, я была уверена, сестрица справится сама. Захочет поговорить — поговорим, а нет… Возможно, это и к лучшему.
Через две недели после тех событий она засобиралась домой. Всё, что она сказала мне на прощание, было скупое:
— Люблю тебя… Ты тут держись.
Я её заверила в ответной любви, и мы расстались. Я смотрела грустно вслед удаляющейся по первому снежку «Ниве» и думала, что, как бы она ни старалась вернуть свою жизнь в прежнее русло, по-прежнему уже ничего не будет. Но понять это она должна была сама, безо всяких подсказок с моей стороны.
Максим словно бы испарился. Никто в деревне его больше не видел. Дом деда Авдея опять стоял со слепыми окнами, наглухо закрытыми ставнями. С лесхоза мне сообщили, что новый мастер в срочном порядке уволился «по собственному желанию» и «по семейным обстоятельствам». А также, что он уехал в неизвестном направлении, даже не дождавшись окончательного расчёта за проработанное время. Услышав это, я только хмыкнула. Интересно было бы послушать, что же это за «семейные обстоятельства» возникли у парня, если у него и семьи-то не было. Но такой расклад меня вполне устраивал. Я бы не смогла и дальше с ним работать. Директор клятвенно заверил меня, что после весеннего выпуска техникумов он обязательно пришлёт мне не только мастера, но и помощника лесничего. Это обнадёживало. Разумеется, только в том, что касалось работы.
В общем, жизнь продолжалась, но никак не хотела вставать в прежнюю накатанную колею. Я ходила, как обычно, на работу, занималась какими-то домашними делами. Но всё это, увы, было только снаружи меня. А внутри… Внутри у меня всё замерло, застыло на той самой точке на берегу озера, где зелёное пламя охватило нас с Зойкой, и мы ощутили себя частью чего-то большого и древнего.
Долгими зимними вечерами я сидела около печки, не зажигая света, долго и бессмысленно глядя на огонь. Разумеется, я понимала, что это просто реакция организма и самого сознания на всё случившееся и что со временем всё наладится. Но я уже чувствовала, как бремя знания давит на плечи. Несколько раз я даже порывалась отправиться к Прасковье, но каждый раз меня словно что-то удерживало. Стоило уже признаться себе честно, что я чего-то ждала. Чего? Может быть, осторожного стука в окно? А может быть, чего-то другого?
Ефим с того памятного вечера тоже исчез. Куда и насколько — я не знала. Но старалась держаться за его слова: «Я буду рядом», как за спасительную соломинку. Спросить в пекарне у тётки Зинаиды, мол, куда твой помощник делся, решимости у меня не хватило. К тому же все — и Зинаида, и Ставр, и даже Венька — делали вид, что ничего не случилось. И в конце концов я решила присоединиться к их игре. Правда, моего мастерства в этой области было явно недостаточно. Днём ещё как-то выходило не сорваться на тоскливый волчий вой, а вот ночами… Стиснув зубы, лёжа на кровати, я пялилась в тёмный потолок, мысленно повторяя:
«Всё пройдёт…»
Этот мартовский день как-то с самого утра у меня не задался. Всё валилось из рук. Я опрокинула миску Агронома, нечаянно подпнув её ногой и разлив по полу молоко. Потом чуть не оттяпала себе палец, когда рубила щепу для растопки. И пошло-поехало… УАЗик наскочил на какую-то железяку, и я проткнула колесо. Пришлось ехать в гараж и просить мужиков, чтобы поменяли. На пилораме умудрились за два часа утренней смены порвать обе пилы. Бухгалтер Аким Ильич сильно простудился и не вышел на работу, и я закопалась в бумажках отчёта, которые срочным порядком требовало начальство в лесхозе. В общем… К середине дня я была готова убить любого, кто осмелился бы заглянуть ко мне в кабинет. К счастью, желающих на роль камикадзе не находилось, и я спокойно могла ругаться в полный голос.
В итоге решила, плюнув на все дела, отправиться домой и заняться каким-нибудь полезным трудом, а может, и просто завалиться спать. Но тут в коридоре послышался какой-то топот, будто по нему мчалось стадо слонов. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возникла тётка Зинаида. Вид у неё был… Такой я её ещё никогда не видела. Полушубок распахнут на груди, цветастый платок сбился назад, слетев с растрёпанных волос, а в глазах металась самая настоящая паника.
Увидев меня на месте, она выдохнула. Подошла к бачку с водой, зачерпнула целый ковшик и, громко булькая, выпила зараз половину. Шумно выдохнула и только тогда выпалила:
— Матвеевна, беда… Веньша мне сообщил — дом Прасковьи горит! Он уже помчался туда на лыжах.
Я вскочила с места и несколько секунд смотрела на тётку Зинаиду, будто надеясь, что она сейчас улыбнётся и скажет: «Шутка». Но уже знала, что не скажет. В голове что-то щёлкнуло:
«Ну вот и началось…»
Не говоря больше ни слова, на ходу схватив бушлат, рванула из конторы. Запрыгнула в УАЗик и понеслась в сторону леса. В голове было пусто, как в заброшенном доме ночью.
Я летела, не разбирая дороги, лихорадочно соображая, как быстрее добраться до дома Прасковьи. Выходило, что через просеку ближе всего, а там… жёсткий наст, который, провалившись под ногой, держит прочнее капкана. Но других вариантов у меня не было.
Остановив машину на просеке, я рванула в лес. Там наст не был таким жёстким, как на открытой местности. Я не стала пробовать пройти по ненадёжной подмёрзшей поверхности, а просто начала её проламывать, как ледокол, от самой кромки, помогая себе руками. Горький запах гари я уже почувствовала на подходе.
Выбралась на холм, с которого был ясно виден дом, превращающийся на глазах в пылающий факел. Увидела, как маленькая фигурка с фуфайкой на голове кинулась прямо в разинутую пасть пламени. Закричала изо всех сил, срывая горло:
— Стой!
Понимая, что уже ничего не смогу изменить.
Кубарем скатилась вниз. Крыша начала уже рушиться, когда наружу вывалилась фигура Веньки с дымящейся фуфайкой на голове. Сил на большее у него не хватило, и он остался лежать недалеко от пылающего дома. Преодолевая нестерпимый жар, от которого трещали волосы, а кожа на лице вставала дыбом, я кинулась к нему и стала рывками оттаскивать его на безопасное расстояние. Черпая воду из подтаявших от жара луж, стала умывать его, стараясь привести в чувство.
Вскоре он открыл глаза.
Глядя на него с отчаянной безысходностью, выдохнула:
— Прасковья?..
Он едва сумел помотать головой. Спёкшиеся губы с трудом прошептали:
— Пусто… Никого нет…
И он опять прикрыл глаза.
Надо мной раздался знакомый голос:
— Она ушла…
Я резко обернулась. За моей спиной стоял подоспевший Ставр и молча смотрел на огонь.
Я задала только один короткий вопрос:
— Почему?..
Ставр, не отрывая взгляда от пламени, проговорил печально:
— Видать, время пришло…
Конец