Золовка с тремя детьми ввалилась ко мне с чемоданами, заявив, что будет жить в моей квартире, ведь у меня их две. Когда я отказалась терять деньги со сдачи наследной однушки и содержать её табор, она перешла на крик. Но я не стала ругаться, а просто достала телефон и набрала номер полиции...
— У тебя две квартиры, а у меня ни одной! Мы с детьми будем жить здесь, Денис разрешил! — безапелляционно заявила моя золовка Оля, вталкивая в мою прихожую три огромных чемодана. За её спиной жались трое племянников от трех до девяти лет.
Я застыла с дверной ручкой в руке. Мой муж Денис стоял рядом с сестрой и прятал глаза.
— Ань, ну муж от неё ушёл, ей правда некуда идти, — тихо пробормотал он. — Пусть поживут у нас в гостиной. Или пустим их в твою бабушкину однушку, всё равно она простаивает.
Слово «простаивает» резануло по ушам. Моя наследная однокомнатная квартира сдавалась в аренду и приносила ровно сорок тысяч рублей ежемесячно.
Именно этими деньгами я оплачивала ипотеку за эту просторную трешку, в которой мы сейчас стояли, и которую я полностью оформила на себя за год до знакомства с мужем. Денис вносил в наш бюджет лишь копейки, покупая продукты, а львиная доля расходов лежала на мне.
Последние пять лет я стабильно терпела наглость золовки. Оля всегда считала нашу семью своим запасным кошельком.
Два года назад она заняла у нас сто пятьдесят тысяч рублей на ремонт и просто «простила» нам этот долг. Каждые вторые выходные она привозила нам своих троих детей, чтобы «отдохнуть от материнства».
Я тратила по шестнадцать часов за выходные, стоя у плиты и отмывая квартиру от липких пятен и разбросанных игрушек. Но переезд табора ко мне домой в мои планы не входил.
— Моя бабушкина квартира сдается жильцам по официальному договору, — чеканя каждое слово, ответила я. — А здесь гостиной нет, это моя жилплощадь, и жить в ней впятером плюс трое детей мы не будем.
Оля возмущенно ахнула. Она скинула куртку, бросила её прямо на пуфик и по-хозяйски прошла в зал. Дети тут же с визгом побежали за ней, запрыгивая в грязной обуви на мой светлый диван.
— Ты меркантильная эгоистка! — закричала золовка из комнаты. — Я одна с тремя детьми на улице осталась! Неужели ты из-за каких-то жалких сорока тысяч рублей выгонишь родных племянников на мороз? У тебя две квартиры, не лопнешь от жадности! Брат имеет право пустить меня в свой дом!
— Это не его дом, — я почувствовала, как ногти до боли впиваются в ладони. В груди всё горело от ярости. Денис даже не попытался остановить сестру или племянников, которые уже начали открывать шкафы в зале.
Я молча развернулась, достала из кармана смартфон и набрала номер полиции.
— Что ты делаешь? — побледнел муж.
— Алло, дежурная часть? В мою квартиру против моей воли проникли посторонние люди и отказываются уходить. Да, адрес... — я спокойно продиктовала улицу и дом, глядя прямо в расширенные от ужаса глаза золовки, которая выскочила обратно в коридор.
— Ты совсем больная?! — завизжала Оля, хватая детей за руки. — Ты на родную семью полицию вызываешь?!
— У вас есть десять минут до приезда наряда, чтобы собрать свои чемоданы и покинуть мою собственность, — ровным голосом ответила я. — И брата своего прихватите.
Прошло три недели. Денис тогда спешно вывел сестру с кричащими детьми и чемоданами на лестничную клетку до приезда полиции. С тех пор он живет у своей матери вместе с Олей и всем её выводком.
Телефон разрывается от гневных сообщений свекрови, которая проклинает меня за то, что я бессердечно выставила детей на мороз и разрушила семью из-за своей квартирной жадности. Муж требует, чтобы я публично извинилась перед его сестрой и пустила их хотя бы в бабушкину однушку бесплатно.
Девочки, я действительно перегнула палку, вызвав полицию на женщину с тремя детьми? Или это был единственный способ защитить свои личные границы и недвижимость от наглых родственников?
---------------------------------------------------------------
Рекомендация к прочтению сегодня: