Свекровь с помпой пригласила двенадцать родственников в дорогой ресторан на свой юбилей, громко заявив, что угощает всех. Но когда официант принес счет на восемьдесят пять тысяч рублей, она с милой улыбкой пододвинула черную папку мне...
– Заказывайте абсолютно всё, ни в чём себе не отказывайте! Сегодня гуляем на широкую ногу, я угощаю! – Анна Николаевна театрально взмахнула меню перед лицом подошедшего официанта.
За длинным столом в одном из самых пафосных ресторанов города сидели двенадцать человек. Свекровь отмечала свой шестьдесят пятый день рождения и созвала всю родню, включая сестру мужа с супругом, племянников и двоюродных тетушек.
Услышав команду именинницы, гости радостно оживились. Золовка тут же заказала дюжину устриц и стейк из мраморной говядины, её муж попросил принести бутылку двенадцатилетнего виски, а остальные родственники принялись активно выбирать самые дорогие закуски и горячие блюда из морепродуктов.
Я сидела с краю стола и молча пила воду с лимоном. Семь лет моего брака с Павлом научили меня одной простой истине: щедрость его матери всегда оплачивается из чужого кармана.
За последние восемь месяцев Анна Николаевна вытянула из нашего семейного бюджета почти шестьдесят тысяч рублей. Сначала ей срочно понадобился новый ортопедический матрас за двадцать пять тысяч, потом она заняла тридцать тысяч на поездку в санаторий и благополучно «забыла» их вернуть.
Мой муж всегда тяжело вздыхал, отводил глаза и повторял заученную фразу: «Это же мама, мы обязаны ей помогать, мы же семья». Ради этой «семьи» я два года ходила в старом зимнем пуховике и брала дополнительные смены в клинике, где работала медсестрой, чтобы мы могли быстрее закрыть нашу ипотеку.
– Мариночка, а ты почему ничего не ешь? – свекровь прервала мои мысли, снисходительно глядя на мою пустую тарелку.
– Заказывай, не стесняйся.
– Спасибо, Анна Николаевна. Мне, пожалуйста, только греческий салат и зеленый чай, – ровным голосом ответила я официанту.
Родня веселилась почти четыре часа. Стол ломился от пустых тарелок из-под дорогих деликатесов, бокалы звенели, звучали громкие тосты за здоровье щедрой именинницы.
Павел сидел красный от выпитого вина и довольно улыбался, глядя на свою семью. Наконец, праздник подошел к концу. Официант принес элегантную черную папку и положил её прямо перед Анной Николаевной.
Свекровь небрежно открыла счет, картинно ахнула, прикрыв рот рукой, а затем с милой, абсолютно спокойной улыбкой пододвинула папку через весь стол прямо ко мне.
– Ой, как дорого вышло! Восемьдесят пять тысяч рублей! – она всплеснула руками. – Мариночка, оплати, пожалуйста. Паша говорил, тебе на днях премию на работе дали. Вы же молодые, зарабатываете хорошо, должны матери праздник устроить.
За столом повисла звенящая тишина. Двенадцать пар глаз выжидающе уставились на меня. Павел больно пнул меня ногой под столом и яростно зашипел сквозь зубы: – Доставай карту, быстро. Дома разберемся. Не позорь меня перед родственниками!
Мои пальцы сами собой сжались на салфетке. Я посмотрела на сытые, довольные лица золовки и её мужа, которые только что съели ужин на треть моей зарплаты. Посмотрела на мужа, готового в очередной раз выпотрошить наш бюджет ради одобрения мамочки.
Я медленно открыла сумку и достала кошелек. Лицо свекрови озарилось победной улыбкой. Но вместо банковской карты я вытащила одну тысячную купюру.
– Мой греческий салат и чай стоят ровно девятьсот пятьдесят рублей, – я положила купюру поверх чека, встала из-за стола и спокойно посмотрела в глаза свекрови.
– Свой ужин я полностью оплатила. Сдачи не нужно, это чаевые официанту. А за свои устрицы и виски платите сами, Анна Николаевна. Вы же сами сказали, что сегодня угощаете. Я надела пальто и направилась к выходу. За спиной раздался возмущенный визг золовки и грохот отодвигаемого стула — это вскочил бледный как полотно Павел.
Прошло три недели. В тот вечер мужу и золовке пришлось срочно оформлять микрозаймы прямо сидя за столом в ресторане, потому что таких денег ни у кого из присутствующих не оказалось.
Разразился грандиозный скандал. Анна Николаевна теперь называет меня бессердечной дрянью, которая опозорила её на весь город.
Павел собрал вещи и уехал жить к матери, заявив, что я публично унизила его семью и он подает на развод, если я не возмещу им эти восемьдесят пять тысяч. А я впервые за семь лет дышу полной грудью и спокойно откладываю свою премию на досрочное погашение ипотеки.
Девочки, я действительно перегнула палку, оставив пожилую женщину и родню мужа без копейки денег в ресторане? Или это было единственно верное решение после семи лет наглого использования?
-------------------------------------------------------------------
Сегодня в центре внимания: