Глава 1
Глава 2
Ночь не принесла покоя. Крайне непривычное и тревожное ощущение. Много лет назад Марк приучил себя спать полезно: лежа на спине, ноги вытянуты, одеяло до середины груди, руки по швам поверх одеяла. Он засыпал сразу же, как принимал эту позу, и просыпался за мгновение до звонка будильника.
Но не сегодня! Он смотрел в белый потолок и считал трещины. Точно знал, что их три — специально оставил во время ремонта, чтобы раздражали. Самая длинная от люстры к углу, короткая над шкафом, и тонкая, едва заметная, над кроватью.
Стоило прикрыть веки, как перед ним всплывали узкие щели, пылающие злым золотым огнем.
--Это стресс! Я не схожу с ума. Всего лишь переутомление и конфликт с Лизой, вот организм и сбоит.
Золотые глаза иронично сощурились и, кажется, не поверили ни одному слову.
* * *
Утром, первым делом, набрал Ирэну: — Я заболел. Пару дней не выйду.
Ирэна сухо ответила: — Понимаю. Но работу сдай. Схемы мне нужны, я не могу остановить работу агентства из-за вашей…лавстори.
— Они готовы. Я отправлю.
— Хорошо. Выздоравливай.
Она отключилась. Марк немного постоял с телефоном в руке, потом закинул чертежи на почту и нажал «отправить». Дело сделано.
Он оделся: чёрные джинсы, чёрный бадлон, чёрная куртка. Всё ровно, без сюрпризов.
Сунул руку в карман и наткнулся на маленький гладкий камень с розоватыми гранями.
Немного покрутил в руке и вспомнил, что камушек всучила ему Лиза неделю назад. Буркнула: «Это тебе. Носи с собой». Он хотел спросить зачем, но не спросил.
Марку показалось, что внутри камня будто что-то пульсирует. Сжал теплый кругляш в кулаке и как будто стало легче, отпустило. Сам не понял почему.
* * *
Улица встретила его прохладным ветром с Невы. Марк зашагал мимо старых домов, витрин с бронзовыми фигурками и фарфоровыми чашками, мимо людей, которые куда-то спешили и толкались.
Он ни о чём не думал. Сжимал камушек в правом кармане и просто шёл.
Ноги сами свернули в арку, потом в переулок, в другой, третий. Дома стали ниже, окна глуше, исчезли рекламные вывески. Марк не узнавал это место.
На деревянной двери висела старая табличка с облупленной краской – настолько старая, что надпись уже не разобрать. Он остановился и дверь гостеприимно открылась сама.
Внутри было темно и пахло старым деревом, сухими травами, чем-то ещё, вроде давно замершего времени.
Витрины уходили вверх, вплоть до деревянных потолочных балок.
За стеклом лежали странные вещи: часы с обломанными стрелками, очки без стёкол в тонкой оправе, плюшевый заяц с оторванным ухом, маленькие пузырьки, наполненные разноцветными жидкостями, письма в конвертах без марок.
— Шалом!
Марк обернулся. Из сумрака вышел невысокий, сутулый старик: седая борода, морщины, пейсы, ермолка на голове, а в глазах сочетание печали и насмешливых искорок.
— Мазел тов.
— Что?
— Я говорю, вам повезло.
— Почему это?
— Потому, что я здесь всегда, но видит меня далеко не каждый. Вы видите.
— Что это за место?
— Магазин редких и уникальных вещей.
— И в чем их редкость?
Старик усмехнулся: — Вот, к примеру, что это, по-вашему?
— Часы, только стрелки сломаны. Это кому-то нужно?
— Это не часы, это закончившееся терпение. Мне продал их один человек, когда понял, что терпеть больше не в силах. Если прислушаться, можно поймать момент, когда пора остановиться.
Марк отшатнулся.
— А заяц с оторванным ухом?
— Это очень грустная история. Это бескорыстная детская привязанность, — старик взял игрушку с полки и бережно стряхнул с неё пыль. — Её оторвали от сердца и осталась только игрушка: без уха и без тепла.
— А очки?
— Очки без стёкол, — старик водрузил их на нос. — Это способ видеть чужую душу. Но мало кто хочет на это смотреть, слишком больно.
— Боюсь спросить про остальное.
— В принципе, правильно боитесь, но я все же отвечу – пузырьки, это непролитые слёзы, а письма… Там много чего: вера, надежда, любовь. Проблема в том, что ни одно из них не дошло до адресата.
— Грустный какой-то у вас товар. Неужели находятся покупатели?
— Это как посмотреть, — старик покряхтывая зашел за прилавок и устроился там поудобнее. — Ты пришёл не случайно, парень. Здесь не бывает случайных людей.
— Я просто гуляю.
— Ноги сами привели? Так бывает, когда душа знает, куда надо, а разум ещё нет.
Марк открыл было рот, чтобы возразить, но старик перебил: — А ну-ка, покажи, что у тебя в кармане.
— С чего бы это?
— Да я и так знаю. У тебя там камень. Маленький такой, круглый, с розовыми прожилками.
Изумленный Марк вытащил руку из кармана и разжал ладонь.
— Камень называется «Утешитель». Его купила неделю назад милая девушка. Расплатилась со мной своей уверенностью и способностью не чувствовать страха. Она искала подарок для дорогого человека, который не знает, как победить свой страх перед жизнью. Ты ведь и есть тот человек. Я прав?
Марк молча качнул головой.
— Не хочешь говорить — не надо. Я и так всё вижу: ты прошёл через ад, выбрался, построил крепость из порядка. Тебе там безопасно и холодно.
— Я не умею иначе…
— Я знаю, — старик печально вздохнул. — Ты не умеешь быть счастливым, поэтому создал новый ад: спокойный, стерильный, без неожиданностей. Ты благополучен, у тебя есть деньги, работа, квартира. Иллюзия дружбы. Иллюзия жизни. Ты вкладываешь эмоции в работу, но природа берёт своё — тебе нужна любовь. А ты её боишься.
— Что мне делать?
Старик указал на стеллажи: — Пройдись. Не ищи, просто иди, смотри, дыши. Твоя вещь сама тебя найдёт. Она потянется к тебе или ты к ней. И тогда поймёшь — это оно.
Пыльные полки в тусклом свете и запах времени. Бронзовые слоники, фарфоровые куклы, старые книги в кожаном переплёте.
Он дошел до последнего стеллажа и на самой нижней полке, в углу, приметил маленькую шкатулка из чёрного дерева. Рука потянулась сама, пальцы коснулись древесины и шкатулка прыгнула в ладонь.
— Она выбрала тебя, — голос старика прозвучал откуда-то издалека.
— Что это?
— Это химицу-бако, шкатулка-головоломка. В старину мастера вкладывали в них драгоценный камень, но не простой… Для японца драгоценный камень и душа – суть одно и то же. Так что тебя выбрал не просто старинный артефакт, тебя выбрала душа.
— Я не хочу чужую душу.
— Она не чужая. Как бы тебе объяснить…Она станет тем, чем ты её наполнишь. Еще в шкатулке есть свиток и зеркальце. Свиток заполнишь сам. А зеркальце... зеркальце покажет, кто ты, когда перестанешь прятаться. Но я должен тебя предупредит, быть владельцем этой шкатулки больно.
— Я привык к боли.
— Не к этой. Ты замёрз, парень. Ты построил вокруг себя ледяную крепость и ничего не чувствуешь.
— И что?
— А то, что замёрзшие пальцы, когда их отогревают, болят. Сначала ноют, потом горят, потом кажется, что их режут. Это боль жизни, когда она возвращается. И если ты не пройдёшь через неё — пальцы омертвеют навсегда. Ты почувствуешь всё, что подавлял годами: страх, стыд, любовь, которую боялся признать, потерю, которую не оплакал.
— Если я откажусь?
— Вернёшься в свою крепость и будешь жить дальше. Успешный, благополучный, несчастный. Никто не узнает, только ты.
Марк долго стоял в тишине полумрака, затем решился и сунул шкатулку в карман.
— Сколько я должен?
Старик покачал головой: — Пока ничего. Ты расплатишься, но потом, когда поймешь, что к чему.