Честно говоря, в Испанию мы ехали с таким настроением, какое бывает только раз в несколько лет. Когда уже и путёвка куплена, и чемодан собран, и даже жена перестала переспрашивать: «А ты точно взял зарядку?» Взял. И зарядку взял, и аптечку, и тот маленький замочек на молнию, который она купила в переходе ещё три года назад и который я каждый раз откладывал в сторону со словами: «Да кому я нужен».
Лет мне тогда было чуть за пятьдесят. Возраст такой, когда уже не молодой турист с рюкзаком за плечами, но ещё и не тот дедушка, которому всё равно. В общем, ехал я с ощущением, что видал всякое, по миру немного поездил, в людях разбираюсь. Самый умный, короче говоря. Молодость давно прошла, а вот самоуверенность — нет.
Прилетели. Жара. Апельсиновые деревья прямо у дороги — это меня, помню, поразило. У нас в городе яблони-то через год через два сохнут, а тут апельсины растут просто так, вдоль тротуара. Я даже притормозил, посмотрел. Жена говорит: не трогай, декоративные. Горькие. Я не стал.
Гид Марина и её первые слова
Гида нашего звали Марина. Невысокая, быстрая, с микрофоном на шее и с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, когда они одно и то же рассказывают уже лет десять, но всё равно стараются делать вид, что это первый раз.
Ещё в автобусе, пока мы ехали от аэропорта, она взяла микрофон и сказала примерно следующее:
— Дамы и господа, добро пожаловать в Испанию. Здесь прекрасная кухня, замечательная архитектура, тёплое море. И ещё одна вещь, о которой я должна предупредить в первую очередь. Сумки — только спереди. Придерживайте руками. Всегда. Даже если сумка спереди — всё равно придерживайте.
Кто-то засмеялся. Кто-то закивал — видно, уже бывали.
А потом она добавила — и вот эта фраза у меня до сих пор в голове:
— Один писатель когда-то сказал, что таких талантливых карманников, как в Испании, вы не найдёте нигде. Они настолько ловки, что вы не почувствуете, как с вас стянули носок прямо с ноги, обутой в ботинок.
Я тогда улыбнулся. Ну, думаю, красиво сказано. Литературный образ. Гиперболизация для эффекта.
Пять дней без происшествий
Первые дни прошли хорошо. Барселона, Гауди, рынок Бокерия — всё как на открытке. Я таскал сумку спереди, как и велела Марина, хотя внутренне немного ворчал: вот придумали, ходишь как беременный, неудобно.
Помню, на Рамбле — это такая центральная пешеходная улица — стоял живой скульптор, покрашенный в золото. Совсем неподвижно. Я остановился, смотрел минут пять. Жена тащила меня дальше. Я не шёл.
Вот тут, кстати, самое время было бы что-нибудь у меня свистнуть. Стоит человек столбом, рот открыт, глаза в одну точку. Лучшего момента не придумаешь. Но — пронесло.
Думаю, это была просто удача. Или то, что я всё-таки держал сумку руками, сам того не замечая.
Фойе отеля. Утро отъезда
А вот история, которую я запомнил на всю жизнь, произошла не со мной. Что, честно говоря, немного обидно — в том смысле, что я был рядом, всё видел своими глазами, но сам остался цел. Хотя, с другой стороны — и слава богу.
Последнее утро. Выезд. То самое суматошное время, когда все одновременно тащат чемоданы, кто-то забыл зарядку в розетке, кто-то не может найти ключ-карту, ресепшн забит людьми.
В фойе стояли эти машинки для обмотки чемоданов плёнкой. Помните такие? Крутишь чемодан, он обматывается прозрачной плёнкой — как конфета. Против порезов и вскрытия в багаже. Очередь небольшая, но шумно, суетно, все куда-то спешат.
Рядом со мной стоял мужик. Лет сорок пять, крепкий, с видом человека, который привык контролировать ситуацию. Из тех, кто на работе, наверное, что-то возглавляет. Жена его куда-то отошла — то ли к стойке, то ли в магазин при отеле.
И вот он заматывал свой большой чемодан. Очень старательно. Прямо с душой. Моська красная, вспотел, сопит — видно, что чемодан тяжёлый и неудобный. Он его крутил, придерживал, поправлял плёнку, снова крутил.
Рядом с ним на полу стоял рюкзак.
Я отошёл. Буквально на несколько минут — жена позвала, надо было что-то уточнить насчёт автобуса.
Возвращаюсь.
И вот тут начинается самое интересное.
Рюкзак исчез
Мужик стоит. Чемодан замотан. Красивый, весь в плёнке, ни одна таможня не вскроет.
А рюкзака нет.
Я даже не сразу понял. Посмотрел на то место, где он стоял. Потом на мужика. Потом снова на пол.
Нет рюкзака.
Мужик тоже смотрел. Секунды три, наверное. А потом как закричит.
Кричал громко. На всё фойе. Сначала по-русски, потом перешёл на какой-то смешанный язык, который получается сам собой, когда человек в панике.
И вот что меня поразило — он стал орать на мальчика.
Мальчик лет восьми сидел в двух шагах на диванчике. Тихий такой, спокойный, ждал маму. Смотрел на всё это круглыми глазами и хлопал ресницами. Он вообще не понимал, что происходит. Просто ребёнок сидел и ждал.
Мужик кричал что-то вроде: «Ты куда смотрел?! Почему не сказал?!»
Мальчик молчал. Что тут скажешь.
Что было в рюкзаке
Потом выяснилось — и вот тут уже не до смеха совсем — что в том рюкзаке лежали паспорта. Оба. Его и жены. И профессиональная камера — Nikon, хорошая, дорогая. И деньги. Сколько — не знаю, но по реакции было понятно, что немало.
Жена его вернулась от стойки и сначала не поняла, что случилось. Потом поняла.
Они стояли посреди фойе, окружённые чемоданами в плёнке, и у обоих было такое лицо, которое я не берусь описывать словами. Просто — лицо.
Кто-то из персонала отеля подошёл, спросил. Выслушал. И — вот это я запомнил — совершенно спокойно, буднично так, посоветовал:
— Пройдитесь вокруг отеля. Иногда паспорта выбрасывают неподалёку. Такое бывает.
Такое бывает. Он сказал это так, как говорят: «Лифт иногда задерживается» или «В пятницу пробки».
Про паспорта — отдельная история
И знаете что? Они нашли паспорта.
Прямо за углом, за каким-то кустом. Просто лежали на земле.
Карманникам паспорта не нужны. Паспорта — это проблемы. А камера и деньги — это деньги. Логика простая и, если задуматься, почти деловая.
Я стоял и смотрел на эту картину. Мужик держит паспорта в руках. Только что орал на ребёнка. Теперь молчит.
Вот и думай после этого.
Откуда это всё берётся
Я потом спросил Марину — уже в автобусе, на обратном пути в аэропорт. Говорю: это организованные группы или одиночки?
Она пожала плечами.
— И то, и другое. Работают семьями, иногда. Дети — самые незаметные. На детей никто не думает. На ребёнка, который просто идёт мимо, никто не смотрит с подозрением.
Я вспомнил того мальчика на диване.
Нет, этот точно был ни при чём. Видно было.
Но мысль засела.
Потом она добавила, что Испания — не исключение. Франция, Италия, Португалия — везде это есть. Просто в Испании, говорит, как-то особенно отработано. Поставлено, можно сказать, на поток.
Не знаю как у вас, но меня это немного расстраивало — не сама кража, а именно это слово. Поток. Как будто речь идёт о каком-то производстве.
Про нашу привычку расслабляться не там
Честно говоря, я сам виноват был бы ровно так же, как тот мужик. Потому что я тоже расслаблялся в неподходящие моменты.
Помню, на каком-то рынке остановился у прилавка с оливками. Их там было, наверное, сортов тридцать. Продавец начал давать пробовать — одну, другую, третью. И я стоял, жевал, отвлёкся. Жена потом говорит: «Ты хоть знаешь, где у тебя кошелёк был?»
Я не знал.
Кошелёк оказался на месте — повезло. Или просто не заинтересовал никого.
Но вот это ощущение — что ты стоишь, открыв рот, и совершенно не думаешь о том, что вокруг тебя происходит — оно у меня с тех пор осталось. Как напоминание.
Мы очень привыкаем к тому, что вокруг безопасно. Дома, в своём городе, в своём дворе — это всё понятно, там своя среда. Но стоит попасть в незнакомое место, в толпу туристов, в шумный рынок — и эта привычка никуда не девается. Мы продолжаем вести себя так, словно мы дома. Словно вокруг те же лица, те же правила, та же степень доверия.
А это — уже другой город. Другие правила.
Напоследок
Я не призываю ездить по Европе с паранойей и смотреть на всех вокруг как на подозреваемых. Это другая крайность, и она тоже ни к чему хорошему не приводит. Когда я смотрю на туристов, которые в Барселоне идут по улице с такими лицами, как будто они сапёры на минном поле — мне их немного жалко. Они же ничего не видят вокруг. Ни архитектуры, ни людей, ни апельсинов на дереве.
Но и ходить с открытым рюкзаком за спиной и обматывать чемодан плёнкой, пока рядом с тобой уносят всё остальное — тоже, согласитесь, не самая удачная стратегия.
Тот мужик потом нашёл паспорта. Камеру и деньги — нет. И следующие несколько часов в аэропорту провёл с видом человека, который долго объяснял себе, что всё было под контролем.
Я его понимаю.
Сам такой.
Только мне, по счастью, в тот раз объяснять было нечего.
Вот и вся история. Были у вас что-то похожее в поездках? Интересно было бы почитать — потому что, судя по всему, у каждого, кто хоть раз ездил в Европу с открытым сердцем и закрытым вниманием, найдётся что рассказать.