Расскажу вам одну историю. Давнюю уже, лет, наверное, пятнадцать назад. Мы с женой собрались в Париж — она давно мечтала, я откладывал, потом всё-таки сдался. Накопили. Взяли путёвку через знакомого туроператора, который работал из однушки на Проспекте Мира, — помните такие конторы? Стол, два стула, карта мира на стене и запах растворимого кофе.
Прилетели. Гостиница в каком-то тихом квартале, номер маленький, но чистый. Утром первого дня вышли в метро — ехать к Эйфелевой башне, куда же ещё. Вагон был забит под завязку. Я держал жену за руку, она держала сумку, я держал свою куртку под мышкой, в кармане которой лежал кошелёк с двумястами евро, картой и нашими распечатанными бронированиями.
Вышли на станции. Жена говорит: сфотографируй меня вот здесь, на фоне указателя. Я полез в карман за телефоном. Потом в другой карман — за кошельком, хотел убрать телефон рядом. Кошелька не было.
Стою. Похлопал себя ещё раз. По всем карманам. По рюкзаку, хотя туда я его точно не клал. Жена смотрит на меня и уже всё понимает по лицу.
Двести евро. Карта. Бумажки с паролями от бронирования, которые я распечатал дома на матричном принтере ещё в девяностые, ну то есть — в тот же день, но на старом принтере. Ушли. За одну поездку в метро.
Что меня поразило больше всего
Знаете, я не про деньги. Деньги — ладно, неприятно, но пережили. Меня поразило другое.
Мы пошли к полицейскому, который стоял у выхода из метро. Молодой парень, форма аккуратная, вид скучающий. Я объяснил по-английски — украли кошелёк. Он достал блокнот, что-то записал, дал мне бумажку с номером обращения и сказал примерно следующее: «Сочувствую. Здесь это часто бывает».
Не «мы разберёмся». Не «опишите подозреваемых». А просто — «здесь это часто бывает».
Я стоял и смотрел на него, как смотришь на человека, который сказал что-то абсолютно нормальное, но ты не сразу понял, что именно. Потом дошло. Он сказал это так, как говорят о погоде. Ну да, дождь. Ну да, украли. Бывает.
Мы с женой переглянулись. Она говорит тихо: «У нас бы за такое...» И не договорила. Мы оба понимали, что договаривать не нужно.
Вспомнил кое-что из прошлого
Помню, в конце восьмидесятых у нас на районе работал участковый — дядя Серёжа, как его все звали. Невысокий, всегда чуть запыхавшийся, с портфелем, из которого торчала газета. Если что-то случалось во дворе — он появлялся сам, без звонка. Откуда узнавал — непонятно. Может, соседки докладывали, может, просто ходил и смотрел.
Однажды у нашей соседки Клавдии Петровны пропала сумка в автобусе. Так дядя Серёжа разобрался за три дня. Сумку не нашёл, но установил, кто взял — какой-то парнишка из соседнего района. Привёл его за ухо к Клавдии Петровне, тот извинялся и краснел.
Я понимаю, что времена другие. Париж — не наш двор. Там миллионы людей, туристы со всего мира, метро гоняет по кольцу каждые две минуты. Сравнивать нечестно. Но всё равно — то ощущение от равнодушного полицейского с блокнотом никуда не делось.
Почему там столько воруют — и почему это так устроено
Вот тут начинается самое интересное.
Я потом, уже дома, стал читать про это. Не специально — просто тема не отпускала. И выяснилась штука, которая одновременно объясняет всё и не объясняет ничего.
Парижское метро в час пик — это что-то вроде огромного рынка в советское время. Помните такие рынки? Толпа, локти, все куда-то спешат, никто ни на кого не смотрит. В такой толпе карманник работает буквально за секунды. Пока ты думаешь о том, не опоздаешь ли к башне, пока разглядываешь карту на телефоне — готово. Человека уже нет, кошелька уже нет, а ты ещё минуту стоишь и не знаешь об этом.
И вот в чём штука. Туристов в Париже — десятки миллионов в год. Я не оговорился — именно десятки. И большинство из них приезжают первый раз, всё вокруг новое и интересное, они глазеют по сторонам, фотографируют, стоят столбом у карты. Для карманника это почти идеальные условия. Как охота в загоне, если грубо говорить.
Добавьте к этому, что часть пострадавших просто не идёт в полицию. Ну зачем? Через два дня улетать, языка не знаешь, ущерб небольшой, перспективы нулевые. Махнул рукой и пошёл дальше. Я вот — написал заявление. Из принципа. Но понимал прекрасно, что никто мои двести евро искать не поедет.
Нам бы их проблемы — или всё-таки нет
Честно говоря, первая реакция была именно такая: ну, нам бы их проблемы. Карманники в метро — это же не разбой, не стрельба, не что-то по-настоящему страшное. Люди живут, кафе работают, на улицах безопасно. Просто держи кошелёк крепче.
Но потом я подумал ещё раз.
Двести евро для французского туриста — может, и мелочь. А для нас с женой в тот год — это были почти все наличные на поездку. Мы потом три дня считали каждый кофе и отказались от запланированного ресторана. Я ел круассан у лотка и думал, что круассан тоже неплохо, но это было не то, что планировалось.
И таких, как мы, — тысячи каждый день. Кто-то теряет больше, кто-то меньше. Кто-то теряет документы и застревает на несколько дней с бумажной волокитой. Это не абстрактная статистика — это живые люди с испорченным отпуском.
Почему с этим так сложно бороться
Казалось бы — поставь камеры, увеличь патрули, введи жёсткие наказания. Что мешает?
А вот тут я вам скажу, что сам долго не понимал одну вещь. Мелкая кража — это не то же самое, что ограбление банка. Она происходит за три секунды. Камера засняла — но что она засняла? Человека, который стоял рядом. Это не доказательство. Патруль на платформе — но карманник уже в следующем вагоне. Даже если поймали — доказать сложно, жертва улетела домой, свидетелей нет.
Это как пытаться поймать дождь руками. Капли есть, мокро — есть, а в кулаке ничего.
Французские власти, насколько я понял, всё-таки что-то делают. Создают специальные подразделения, усиливают контроль в туристических зонах перед крупными событиями. Перед Олимпиадой, например, было заметное усиление. Но как только давление ослабевает — всё возвращается. Потому что сама среда — огромный город, миллионы людей, постоянный поток приезжих — она никуда не девается.
Думаю, многие сталкивались с такой ситуацией: борьба есть, но она всегда чуть-чуть отстаёт. Преступники гибче. Они быстрее меняют места, схемы, маршруты. Полиция работает по инструкции, преступники — по обстоятельствам.
Что я вынес из той поездки
Возвращаясь к нашему путешествию.
Мы всё-таки хорошо провели время — если не считать первых нескольких часов, когда я ходил злой и жена старалась со мной не разговаривать. Потом отошёл. Позвонил в банк, заблокировал карту, объяснил ситуацию — нам пошли навстречу, деньги в итоге перевели через знакомых. Французская бюрократия в этом смысле, кстати, оказалась сносной — в гостинице помогли, не отмахнулись.
Но одна картинка у меня в голове осталась навсегда.
Стоит полицейский у выхода из метро. Солнечный день, туристы идут мимо с чемоданами и рюкзаками. Он смотрит на всё это с таким выражением лица, с каким смотрит смотритель маяка на море. Море было вчера, море есть сегодня, море будет завтра. Ничего не изменится.
Я не осуждаю его, если подумать. Он, наверное, видел это тысячи раз. Наверное, и сам устал от того, что система работает вполсилы. Наверное, он тоже хотел бы иначе. Кто знает.
Вместо вывода
Знаете, что меня в этой истории до сих пор цепляет?
Не то, что украли. Украли — и бог с ним, деньги вернулись со временем. Цепляет то ощущение — когда тебе объясняют, что это нормально. Что так бывает. Что привыкайте.
Мне кажется, самое опасное в любом городе — не когда воруют. А когда все вокруг уже привыкли к тому, что воруют. Когда это стало частью пейзажа. Вот тогда ничего не изменится — ни через год, ни через десять.
Хотя — может, я не прав. Старею, наверное, всё кажется хуже, чем есть на самом деле.
А у вас было что-то похожее? Интересно, не один ли я так попадал в первый же день в чужом городе.