Марина не верила в приметы. Ни в черных кошек, ни в пустые ведра, ни в баб с коромыслами. Всю жизнь она, геолог по профессии и скептик по натуре, полагалась на факты, логику и собственную интуицию, которая никогда не подводила. Для нее мир был понятной, материальной системой, где у каждого явления есть причина, а у каждой загадки — разгадка. Поэтому, когда на чердаке старой дачи, в пыльном прабабушкином сундуке, она нашла пожелтевшую от времени, но невероятно красивую фату, ее единственной мыслью было: «Какая удача! Катьке на свадьбу – лучше не придумаешь!»
Фата и впрямь была чудом. Тончайшая, как паутинка, кисея, расшитая по краю крошечными речными жемчужинками и замысловатым узором, изображавшим то ли цветы, то ли диковинных птиц с переплетенными крыльями. Марина бережно встряхнула ее, и по комнате поплыл едва уловимый, сухой и сладковатый аромат лаванды и забвения. Она представила, как эта красота будет смотреться на ее Катьке – ее взрослой, серьезной дочери, которая через месяц выходила замуж. Сердце защемило от нежности и легкой грусти, как это всегда бывает у матерей, отпускающих своих детей в новую жизнь.
– Мам, ты что, серьезно? – Катя, приехавшая на выходные помочь с предсвадебными хлопотами, смотрела на находку с сомнением. – Ей же сто лет в обед. Она же развалится, если на нее дыхнуть.
– Ничего ей не сделается, – уверенно возразила Марина. – Это ручная работа, такое сейчас не делают. Посмотри, какая тонкость! Примеришь? Ну хоть на минуточку.
Катя пожала плечами, но любопытство взяло верх. Она приколола фату к своим русым волосам и повернулась к старому, чуть мутноватому зеркалу в тяжелой раме. И ахнула. Старинная вещь преобразила ее. Простое домашнее платье вдруг стало выглядеть почти нарядным, а лицо дочери, обычно такое современное и деловое, приобрело какую-то одухотворенную, трогательную красоту из прошлого века.
– Ого… – только и смогла выговорить Катя. – И правда… как будто для меня сшита.
Но в тот же миг она поежилась и потерла плечи.
– Что-то похолодало вдруг. Форточку, что ли, открыла? И голова так странно закружилась…
Марина, не отрывая восхищенного взгляда от дочери, рассеянно бросила: «Сквозняк, наверное». Она не заметила, как в зеркале за спиной Кати на долю секунды промелькнула еще одна тень – тонкая, расплывчатая, словно сотканная из вечерних сумерек, и тут же исчезла.