Я не люблю шутников. Не тех, кто шутит по делу и смешит всех, а тех, кто высмеивает других людей, ставит их в неловкое положение, а потом смотрит, как все вокруг смеются. Это началось ещё в школе. Классный хулиган Стас придумал мне прозвище «Игорек-дыркорык». Не спрашивайте, почему. Я до сих пор не знаю. Но весь класс подхватил, и я ходил с этим прозвищем до девятого класса, пока Стас не перевёлся в другую школу. Учителя не вмешивались – им было всё равно. А я терпел, краснел, сжимал кулаки и мечтал, чтобы эти годы кончились.
В институте было лучше. Там учились взрослые люди, которым было не до детских обид. Но нашёлся однокурсник – вечный балагур, который на каждой лекции отпускал шуточки в адрес преподавателей. Его любили, он был душой компании. А я его тихо ненавидел, потому что он никогда не знал меры. Однажды он на полном серьёзе сказал ассистенту профессора, что тот «как будто из XIX века к нам телепортировался». Все засмеялись. Ассистент покраснел. Я покраснел за него.
Мне тогда казалось, что после института, в настоящей, взрослой работе, всё это закончится. Я ошибся.
В нашей транспортной компании я работаю уже восемь лет. Логистический центр, большие цифры, маршруты, тарифы, поставщики. Здесь нет места шуткам, здесь важна каждая цифра, каждый документ. Я старший менеджер, распределяю задачи по всему отделу. Не начальник, но что-то вроде главного по координации. Моя работа – проверять, контролировать, перепроверять. Я зануда, я знаю. Мне плевать.
Два года назад к нам пришёл Вадим. Молодой, тридцать пять, но вёл себя на двадцать пять. С первого дня он представился «Вадиком». Я внутренне поморщился. Взрослый мужчина, а называется уменьшительным именем, как школьник. Он сразу начал с шуток, с подкатов к девушкам, с долгих перекуров, где обсуждал не работу, а вчерашний футбол и кто кому из начальства подлизывается.
Я пытался его игнорировать. Но по роду должности мне приходилось с ним работать. Расписывать задачи, объяснять процессы. Вадим слушал вполуха, кивал, а потом я замечал ошибки.
– Вадик, здесь тариф не тот, ты перепутал направление.
– Да ладно, подумаешь, на пятьсот рублей разница.
– Это не пятьсот рублей. Это клиент, который заметит и больше с нами не будет работать.
– Успокойся, старичок. Всё под контролем.
Он называл меня «старичок». Мне сорок два, разница всего семь лет. Я не старичок. Но это слово въедалось, как заноза. Я не показывал, что обидно. Но внутри всё кипело.
Особенно меня бесили совещания. Каждую пятницу и понедельник Михаил Юрьевич – наш директор – собирал общую планерку. Мы отчитывались о проделанной работе, обсуждали проблемы, ставили задачи. Я обычно говорил не первым, но часто меня просили пояснить детали – как старшего по опыту.
Я не люблю выступать перед людьми. Я нервничаю. Моя речь становится сбивчивой, появляются слова-паразиты. Особенно «как бы». Я знаю об этом, стараюсь контролировать, но когда волнуюсь – вырывается.
– У нас по маршруту на Краснодар, как бы, задержка из-за погодных условий, поэтому мы переносим отгрузку на, как бы, вторую половину дня…
Я не замечаю этих «как бы», пока не начинаю их слышать в записи. На совещании я их не слышу. Но Вадим слышит.
Он сидел за моей спиной, вместе с Оксаной – девушкой из соседнего отдела, которая почему-то постоянно хихикала. На планерке я чувствовал, что за спиной что-то происходит. Смешки, шёпот, взгляды.
Я терпел два месяца. Не выдержал на прошлой неделе.
Я рассказывал про новый логистический проект – срочный, ответственный, с кучей согласований. Повернулся к плазме, показывал карту маршрутов, объяснял, почему мы меняем поставщика. И снова услышал – сзади хихиканье. Оксана. Вадим что-то шептал ей на ухо, она зажимала рот ладонью, плечи тряслись.
Я резко обернулся.
– Я что-то смешное сказал? – спросил я. Голос был громче, чем я планировал. На меня обернулись коллеги. Михаил Юрьевич поднял глаза от планшета.
Вадим сделал лицо сосредоточенное, почти испуганное.
– Нет, Игорь. Мы внимательно слушаем. Всё серьёзно.
Он говорил так убедительно, что директор перевёл взгляд на меня. Получилось, что это я сорвался, а он – жертва.
Я продолжил, сбиваясь, чувствуя, как горят уши.
После совещания я решил поговорить с Вадимом по-мужски.
Я дождался его у выхода. Он курил, листая телефон.
– Вадим, нам нужно поговорить.
– О чём, Игорь?
– О твоём поведении. О смешках за моей спиной. Я требую прекратить.
Он затушил сигарету, посмотрел на меня спокойно, даже устало.
– Игорь, ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Ты правда считаешь, что я специально над тобой смеюсь?
– А что ты делаешь? Каждую планерку ты шепчешься с Оксаной и хихикаешь, когда я говорю.
– Игорь, я шепчусь не над тобой. Мы обсуждаем работу. Иногда я рассказываю ей смешные случаи, никак с тобой не связанные. Ты просто принимаешь на свой счёт.
– Я видел ваши взгляды.
– Ты видел взгляды. – Он вздохнул. – Знаешь, Игорь, я не хочу с тобой ссориться. Но ты постоянно ко мне цепляешься. Мои шутки? Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Мы работаем в стрессовом месте, люди выгорают, а ты хочешь, чтобы все ходили с каменными лицами.
– Я хочу, чтобы все делали свою работу.
– Делают. Я делаю. Ты проверяешь и находишь ошибки. Иногда – реальные, иногда – надуманные. Но это нормально. Это работа. А вот то, что ты каждый раз после совещания ко мне подходишь и начинаешь воспитывать – это уже перебор.
Я раскрыл рот, но он продолжил.
– И ещё, Игорь. Ты говоришь, что мы над тобой смеёмся. Но ты сам себя не слышишь. «Как бы тариф, как бы маршрут, как бы логистика». Ты говоришь это на каждом слове. И когда мы с Оксаной переглядываемся, это не потому, что мы над тобой издеваемся. Просто это… ну, это смешно. Прости.
– Что значит «смешно»?
– Смешно, Игорь. Это не трагедия. Просто у тебя есть особенность речи. Мы не злые. Мы просто люди.
Он развернулся и ушёл. А я остался стоять, чувствуя, как меня обдало жаром.
Всю дорогу домой я прокручивал его слова. «Как бы тариф». Я действительно так говорю? Я записал себя на диктофон, прочитал вслух отчёт за прошлый месяц. Слушал. Стыдно. Каждое второе слово – «как бы». Я не замечал этого никогда.
Жена спросила:
– Ты чего такой хмурый?
– На работе проблема.
– Опять с Вадимом?
– Да.
– Игорь, может, ты к нему слишком строг? Мне кажется, он нормальный парень. Мы видели их с женой на корпоративе – приятные люди.
– Он надо мной смеётся.
– А может, он не над тобой, а рядом с тобой? Ты же постоянно пытаешься его контролировать. Неудивительно, что он защищается.
– Он называет меня старичком.
– Ну, может, это просто привычка. Ты же его – Вадик.
Я замолчал. Она была права. Я его называл уменьшительным именем, он меня – «старичком». Мы оба вели себя не как взрослые люди.
Ночью я не спал. Думал.
Утром я пришёл на работу пораньше. Нашёл Вадима в курилке – он как раз допивал кофе.
– Вадим, можно поговорить?
– Конечно.
Я сел напротив.
– Я подумал над твоими словами. Ты прав. Я иногда перегибаю. И «как бы» – это проблема. Я буду над ней работать.
Он удивился.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Но и ты должен кое-что изменить.
– Что именно?
– Перестать называть меня старичком. Мне это неприятно.
– Договорились. А ты – перестать называть меня Вадиком. Я Вадим.
– Хорошо.
Мы посмотрели друг на друга. Потом он усмехнулся.
– Игорь, ты знаешь, почему я тебя начал доставать? Потому что ты меня всё время проверял. Каждый мой шаг. Я чувствовал себя под колпаком. Конечно, я защищался.
– Я проверял, потому что ты ошибался.
– Три раза за два года. И то – по мелочам. Ты не замечал моих успехов, только ошибки.
Я задумался. Он был прав.
– Ладно. Давай начнём сначала.
Мы пожали руки.
Следующую планерку я готовил особенно тщательно. Дома репетировал речь перед зеркалом, следил за каждым словом, вырезал «как бы». Написал тезисы на карточках. Выступал, стараясь говорить чётко и коротко.
После выступления ко мне подошёл Михаил Юрьевич.
– Игорь, хороший доклад. Сжато, по делу. Так держать.
Я улыбнулся.
Оксана тоже подошла.
– Игорь, вы сегодня без «как бы»! Класс!
Я поблагодарил. Вадим кивнул мне с другого конца стола. Мы не стали близкими друзьями, но напряжение ушло.
Потом я заметил, что и сам стал спокойнее относиться к его шуткам. Оказалось, что большая часть из них – не злые, а просто весёлые. И когда он пошутил про то, что «логисты боятся только двух вещей – опозданий и Игоря», я даже рассмеялся.
Прошло три месяца. Я перестал кошмарить Вадима. Он перестал называть меня старичком. Вместе мы иногда обедаем, обсуждаем рабочие моменты, даже шутим. Он помог мне с Excel-макросом, я ему – с одним сложным клиентом.
Я не стал идеальным оратором. Иногда «как бы» вырывается. Но я больше не боюсь, что надо мной смеются. Если и смеются – ну и пусть. Я научился смеяться над собой. И стало легче.
На днях Вадим пришёл с коробкой пончиков.
– Игорь, угощайся. Это тебе. За терпение.
Я взял пончик.
– Спасибо, Вадим.
– Называй меня Вадик. Я привык.
– Нет. Ты Вадим.
Он усмехнулся, пожал плечами и ушёл. А я допил кофе и вернулся к работе. Без напряжения, без обиды, без «как бы». Просто работа.
Буду благодарна вашим лайкам и комментариям.💖
ЕЩЕ ИСТОРИИ