И как это связано с готическим романом?
В апреле 1815-го в Индонезии случилось мощнейшее извержение вулкана Тамбора. Столб пепла поднялся в стратосферу, окутав солнце. В мае по всей Европе ударили морозы, а в июне выпал снег. Зерно погибало на полях, сено портилось, скоту нечего было есть. Чтобы прокормиться, люди пекли «хлеб» из опилок и соломы. Конечно, весной следующего года цены на зерно выросли в десятки раз. В США этот год прозвали «тысяча восемьсот насмерть замёрзший».
Именно этим летом на берегу Женевского озера собралась небольшая компания англичан. Погода стояла ужасная, дождь не прекращался неделями. Современник вспоминает, как питался Байрон на вилле Диодати:
«Его система питания регулировалась воздержанием, почти невероятным. Тонкий ломтик хлеба с чаем на завтрак, лёгкий овощной ужин с одной-двумя бутылками сельтерской воды, слегка подкрашенной вином, и вечером — чашка зелёного чая без молока и сахара — вот и всё его пропитание».
Снаружи — голод и апокалиптические закаты от пепла в атмосфере. Внутри — скука, капля вина и мрачные фантазии.
Однажды вечером Байрон предложил своим товарищам посоревноваться в написании страшных историй. Восемнадцатилетняя Мэри Шелли с энтузиазмом откликнулась, и в ту же ночь родилось существо, которое утверждает:
«Моя пища — не пища человека. Я не убиваю ягнёнка и козлёнка, чтобы насытить свой аппетит; желуди и ягоды дают мне достаточно пропитания».
Впрочем, аскетизм достался созданию, но не создателю. Сам Виктор Франкенштейн не понаслышке знал, что такое скудная еда:
«Солнце давно зашло, а я всё ещё сидел на берегу, утоляя свой зверский аппетит овсяной галетой».
26 июня на нашем «Готическом ужине» мы накормим вас куда лучше, чем кормили в том проклятом 1816-м.
Конечно, мы приготовим овсяные галеты Франкенштейна с сырным и каштановым кремом и особый сюрприз на тему желудей от шеф-повара.