Почему одни люди сталкиваются с выраженными изменениями памяти в пожилом возрасте, тогда как другие после 80 лет продолжают демонстрировать когнитивные способности, сопоставимые с людьми на десятилетия моложе? Этот вопрос всё чаще становится предметом исследований в области психологии старения, нейронаук и профилактики когнитивных нарушений. Для представителей старшего возраста, которые сохраняют необычно высокий уровень памяти и других когнитивных функций исследователи используется термин – суперэйджеры (superagers). При этом различные группы исследователей используют разные операциональные определения феномена суперэйджинга, делая акцент либо преимущественно на эпизодической памяти, либо на более широком когнитивном профиле, либо на сочетании когнитивных и нейровизуализационных критериев. Тем не менее, существует общее понимание того, что суперэйджинг – это не исключительный «дар» или универсальная «норма идеального старения», а эмпирически выделяемый фенотип успешного когнитивного старения, дающий возможность понять, почему одни когнитивные системы оказываются более защищенными и какие условия помогают поддерживать когнитивное здоровье на протяжении жизни.
Главная когнитивная особенность суперэйджеров — сохранность эпизодической памяти, то есть способности к запоминанию и воспроизведению новой информации на уровне значительно более молодых людей. Помимо эпизодической памяти, у части суперэйджеров описывается относительная сохранность отдельных аспектов исполнительных функций: устойчивого внимания, когнитивного контроля, когнитивной гибкости и способности к планированию. При этом другие когнитивные параметры, такие как скорость обработки информации, могут демонстрировать возрастное снижение, что подчёркивает – суперэйджинг не означает «остановку» старения, а отражает избирательную устойчивость некоторых, особенно чувствительных к возрасту, когнитивных систем.
Современные нейровизуализационные и нейропатологические исследования показывают, что суперэйджеры отличаются от типично стареющих сверстников не только по результатам когнитивного тестирования, но и по структуре и функциональной организации мозга. Это фенотип, характеризующийся относительной сохранностью критических для памяти и контроля мозговых систем. Предложены как минимум две дополняющие друг друга модели, объясняющие, почему суперэйджеры в позднем возрасте демонстрируют сохранные когнитивные функции.
Модель резистентности (resistance) предполагает, что мозг суперэйджеров медленнее накапливает возрастную и нейродегенеративную патологию. И модель резилиентности (resilience) исходит из того, что часть суперэйджеров может иметь сопоставимый с типично стареющими уровень патологии, но сохранять когнитивные функции благодаря компенсаторной перестройке сетей, сохранности ключевых регионов и, вероятно, более эффективной функциональной связности. Модели не являются взаимоисключающими – у разных людей когнитивное долголетие может поддерживаться как за счёт более низкой патологической нагрузки, так и за счет лучшей способности мозга адаптироваться к имеющимся изменениям, что хорошо согласуется с общей концепцией когнитивного резерва.
Исследования «социальной жизни» суперэйджеров показывают, что одним из наиболее устойчиво воспроизводимых факторов является высокая социальная включенность: более частые социальные контакты, наличие устойчивых межличностных связей, участие в совместной деятельности и поддержание значимых отношений. Показано, что различные аспекты социальной изоляции связаны с повышенным риском когнитивного снижения и деменции. И наоборот – высокий уровень социального участия способен замедлять когнитивный спад даже у людей, испытывающих одиночество и депрессивные симптомы. Продолжение сложной, когнитивно нагруженной деятельности в позднем возрасте: обучение новым навыкам, интеллектуально насыщенная работа, волонтерство, творческие и проектные активности – также способствуют когнитивному долголетию.
Исследования особенностей суперэйджеров важны как инструмент для уточнения мишеней профилактики когнитивного снижения и разработки программ когнитивного долголетия. Например, речь идет о смещении фокуса профилактики с узкой тренировки отдельных функций к поддержанию когнитивной устойчивости, резерва и социальной включенности. Это означает, что программы когнитивного долголетия должны включать не только упражнения на память, но и задачи, нагружающие исполнительные функции: контроль внимания, переключение, планирование, подавление автоматических реакций, решение новых и социально значимых задач. При этом наиболее перспективными выглядят не изолированные компьютерные тренажёры, а многокомпонентные вмешательства, сочетающие когнитивную стимуляцию, физическую активность, социальное взаимодействие, контроль сосудистых и сенсорных факторов риска и поддержку мотивации.
Одним из наиболее интересных выводов из исследований суперэйджеров является выявление роли социальной включенности в поддержке когнитивного долголетия. Социальное взаимодействие одновременно нагружает рабочую память, внимание, контроль, понимание намерений других людей и эмоциональную регуляцию, превращая коммуникацию в естественный многодоменный «тренажёр». Современные программы когнитивного долголетия всё чаще отходят от модели узких «упражнений для памяти» в сторону модели обогащенной среды, где ключевыми элементами становятся многокомпонентность, регулярность, социальная встроенность и ориентация на реальную жизненную активность:
- Регулярные групповые занятия, обучение новым навыкам, обсуждение личностно значимых тем, творческие задания, физическая активность и поддержка повседневной автономии создают контекст, в котором когнитивная стимуляция становится частью обычной жизни, а не отдельной процедурой.
- Включение заданий на когнитивную гибкость (поиск альтернативных способов решения проблем, смена стратегий, взгляд на ситуацию «с другой позиции»), интерференционный контроль (подавление автоматических ответов, переключение между правилами) и планирование (организация маршрута, проектной деятельности, последовательности действий в быту).
- Программы когнитивного долголетия должны отвечать не только на вопрос «что тренировать?», но и на вопрос «зачем человеку это делать?». Личностно значимые проекты, роли наставника, помощь другим и передача опыта могут одновременно поддерживать мотивацию, социальную включенность и когнитивную активность, что хорошо согласуется с наблюдаемым образом жизни многих суперэйджеров.
Таким образом, суперэйджинг оказывается не исключительным «чудом», а крайним проявлением механизмов когнитивной резистентности и резилиентности, на которые можно воздействовать с помощью комплексных, междисциплинарных вмешательств.
Портал психологических изданий PsyJournals.ru — https://psyjournals.ru/news/3263 [Возраст мозга: как суперэйджеры меняют представления о старении]
