Первый день. Или как я чуть не подписал смертный приговор, и остался без сэндвича
Инга не стала меня будить по-человечески. Она просто взяла стакан воды и вылила мне на голову. Так начался этот день.
С дикими криками:
— Илья, ты чё охренел?! Мело… мелкий! Время — пол-восьмого! Ты уже час как должен был на ногах! Будильник! Я тебе звонила час!
— А откуда у тебя вообще ключи? — спросил я, вытирая лицо. Вода попала в нос, в ухо и, кажется, в душу.
— Илья, ты совсем тронулся? У меня всегда ваши ключи были. Как и у тебя от моей квартиры. Ты что, забыл? Или после вчерашнего всё?
Так, стоп.
Вчера, после того как Алиса уснула, я добрался до сувенира от друга. Который привёз мне с Эмиратов. Десять маленьких таких бутылочек с разным элитным алкоголем. Думаю: «Сейчас одну вскрою». Кажется, это был Black Label. Потом Red Label. Потом джин. А потом… потом кто его знает, что там ещё было. Но я, похоже, прикончил сувенир. А сувенир прострелил меня. Одна бутылочка осталась — но это уже не спасение. Понятно, что я ни от звонка, ни от будильника не проснулся.
— Инга, блин, ну можно же было без воды обойтись?
— Илья, давай-ка быстро на кухню. Завтрак дочери готовь. Я пока разбужу.
Инга пошла в комнату будить дочь. А я отправился на кухню.
Так, завтрак. Пивка бы… О боже, похмелье опять. Ладно. Всё бросаю пить. Как обычно.
Что мы обычно по утрам готовим дочке? Вообще не проблема! Ща решим. Ничего сложного.
Я лихо разбил яйцо в остатки вчерашних макарон, пожарил. Отрезал сыровяленой колбасы. Сделал бутерброды. Ща накормим любимочку.
Из ванной уже доносился детский смех. Алиса обожала Ингу, они общались прям как подружки. Без всяких там «тётя Инга» и прочее. Понятно, проснулись. Это хорошо.
Первой вошла Инга.
— Илья, ты нормальный? Даже я знаю, что твоя дочь запаха этой колбасы не переносит! А ты решил её таким завтраком накормить? И макароны с яйцом? Серьёзно? Ты чё, собрался Коляна после вчерашней пьянки накормить? Ты про кашу слышал вообще?
— Ну…
— Ладно, сегодня помогу. Завтра сам.
Инга лихо справилась с молоком, какими-то хлопьями. Что-то там заварилось. Капля варенья. Какие-то сушёные фрукты. Серьёзно? Это всё у нас дома было?
И на финал — какао с молоком.
Как раз подоспела Алиса. Уже, кстати, одетая.
— Молодец какая, сама уже одевается, — сказал я Инге.
— Илья, ты серьёзно? Ей пять лет. Представь себе, она ещё и попу себе сама вытирает!
— Инга! — смущённо засмеялась Алиса.
Завтрак прошёл быстро и суматошно. Инга тоже собиралась на работу. Я доел то, что должна была есть дочь. В голове мысли: как бы гаишников не было по пути на работу. И — а куда вообще вести дочь?
Садик от дома — минутах в десяти пешком. Тут, скажу я вам, мне было даже весело. Алиса шла, прикалывалась, рассказывала про какого-то Влада А4. Я так понял, это переросток-блогер для детей.
И тут — момент.
— Папа, а когда мама позвонит?
Внутри появился гнев. Тот самый, который сейчас повалит через уши. Но нет. Алиса быстро переключилась и что-то опять начала рассказывать про очередного блогера. Пар сошёл на нет.
— Не знаю, Алиса. — Я сглотнул ком. — Думаю, обустроится — и сразу нам позвонит.
Зайчики, гномики и воспитательница с волосами до пояса
Заходя в садик, я понял одну вещь: а куда дальше-то?
— Алиса, вы же зайчики?
— Папа, зайчики — это ясли. А я вообще-то уже в подготовительную хожу. Мы гномики. Нам туда.
И я пошёл за дочкой.
Ппц. Зайчики, солнышки, гномики, крабики. Как это всё запомнить?
Мы зашли в группу. В раздевалке уже стояла воспитательница. Молодая девчонка, лет двадцати пяти, милая на вид. И самое главное — у неё волосы были ниже пояса.
Да как она вообще моет их?
— Извините, вы, постойте. Вы же Илья, папа Алисы?
Блин, не успел свалить. Сейчас начнётся. Шторы, санитарные дни и ещё прочая чушь, которая мне сейчас совсем не интересна.
— Да, Оксана Юрьевна, — сказал я (имя предусмотрительно спросил у дочки, как раз на такой случай).
— Подпишите, пожалуйста, документы. Тут за то, что вы ознакомлены: детям будут делать прививки в среду.
Серьёзно? Господи, тут есть взрослые, у кого спросить-то можно? Можно такое вообще подписывать?
— Что-то не так?
— Да нет, всё так. Но обычно этим занималась моя жена. Могу я завтра подписать? Позвоню ей…
— Да, конечно. Только завтра обязательно. Потому что если вы не подпишете, то вам не сделают прививку. А это плохо. Вам потом всё равно придётся делать её в больнице самостоятельно и приносить справку.
— Хорошо, я вас понял.
Да что за утро? Я ещё даже до работы не доехал, а уже устал. Серьёзно. И вот Лена так каждый день?
Ладно, разберёмся.
Мой верный солярис и Инга-спасительница
Я вернулся во двор. Там стоял мой верный, хоть и старенький, солярис. Ну ты хоть не подведи меня.
Всё в порядке. Мой конь работает. Выруливаю со двора, параллельно набираю Ингу.
— Алло, Инга?
— Илья? Ещё часа не прошло, а ты уже сдохнуть без бабы пытаешься?
— Так, старая (ага, я её так тоже с детства называю, на правах младшего брата). Короче, тут в садике чё-то подписать надо. За какую-то прививку. Че делать?
— Подписывать. Если ты не хочешь, чтобы Алису из садика высадили. Что, высадили уже?
— Пока нет, но…
— Короче, мелкий, не тупи. Подписывай. И если в следующий раз тебя спросят про глистов — тоже соглашайся. Пусть проверяют.
— Инга, ты серьёзно про глистов?
— А ты думал, декрет — это только косички и кукуруза? Подписывай и не ной.
Инга, в общем, поглумилась надомной, но помогла. Бог с ней.
Офис. Или как я понял, что работа — это отдых
Приехав в офис, я как обычно с трудом припарковался и пошёл на своё рабочее место. А оно находилось на одиннадцатом этаже стеклянного здания. Как же мне тогда казалось круто работать здесь — в офисе с видом на Неву, в большом опенспейсе, в единой команде, все такие заряженные, позитивные, амбициозные…
Ага.
Всё это — чепуха работодателя, компенсирующая всякими плюшками в виде бесплатного кофе и сухих печенек однотонную работу и низкую зарплату. Но одно радует: сейчас доберусь до своего места, налью кофе и съем свой любимый сэндвич. И какой-нибудь десерт.
Кофе налил.
Опа.
Вот и съел я свой сэндвич?
Нет.
Потому что его не было.
Я открыл рюкзак. Порылся. Потом ещё раз. Потом заглянул во все отделения, будто сэндвич мог спрятаться в кармане для ноутбука.
Пусто.
И тут до меня дошло. Медленно, как похмелье. Лена всегда, слышите, ВСЕГДА аккуратно клала мне в контейнер сэндвич и какой-нибудь десерт. Каждый день. Два года. Я даже не замечал этого. Просто открывал рюкзак — а там еда. Готово. Разогревать не надо.
А сегодня — нет. Сегодня я стоял посреди опенспейса, смотрел на недопитый кофе и пустой рюкзак и пытался понять: я сейчас её ненавижу за то, что она улетела? Или грущу, потому что она не положила мне сэндвич?
И ведь сам не положил. Не догадался. Вчера было не до сэндвичей, я сувенир с Эмиратов уничтожал. А сегодня — расплата. И не только похмельем.
Я сел за стол. Откусил сухую печеньку. Запил кофе.
И понял одну простую, дурацкую вещь.
Лена делала это всё. Каждый день. И садик, и завтрак, и сэндвич, и «папа, а когда мама позвонит». А я даже не замечал. Принимал как данность.
Ну вот. Получил данность. В полный рост. Без сэндвича, без Лены, с пятилетней дочкой, с кучей подписанных бумажек про глистов и с воспитательницей, у которой волосы до пояса.
— Илья, ты чего такой кислый? — спросил коллега Колян, заглядывая через перегородку. — Вчера перебрал?
— Колян, отвали. У тебя сэндвича лишнего нет?
— Не, я диету начал.
— Иди в баню.
Я налил ещё кофе и уставился в монитор. Работа не ждала. Алиса не ждала. Жизнь не ждала.
Ладно. Разберёмся. Куда деваться.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Знаешь, когда вижу лайки и подписки — понимаю, что пишу не в пустоту. Что это кому-то нужно. Не только мне. Спасибо, что вы здесь. Давайте дальше.