Добрый вечер!
СССР, Томская область, окрестности села Каргасок. Конец одной из суровых советских зим. Пока большая страна жила плановыми буднями, в глухой сибирской тайге на берегу замерзшей Оби разыгралась драма. Молодой рабочий из бригады геодезистов вечером отпросился у начальника в соседнее село и буквально растворился в ночной глуши. В краях, где на сотни километров вокруг простирается непроходимая урма, бесследное исчезновение человека всегда запускает обратный отсчёт.
Когда на следующий день на поиски парня выехали его коллеги, они надеялись найти заплутавшего лыжника. Но то, что открылось их глазам посреди заснеженной сибирской пустоши, заставило замерзнуть кровь в жилах даже у бывалых таёжников. На месте ночной драмы не осталось практически ничего, кроме растерзанных улик.
В диких условиях севера природа не прощает ошибок, а закон тайги пишется кровью. Но то, что произошло в ту зиму с бригадой высококлассного нивелировщика Виктора Борисовича Звонака, выглядит не просто как несчастный случай, а как страшный, роковой рок, который чуть было не увёл невиновного человека на тюремные нары.
Чтобы понять контекст, нужно представить, в каких условиях работали эти люди. Бригада Звонака прокладывала высокоточные геодезические трассы. Работа адская: летом — гнус, болота и топь, зимой — ледяной ветер и замеры через замерзшие реки, ширина которых превышала километр. Сам Виктор Борисович был типичным фанатом своего дела. Всю жизнь в поле, ранней весной уехал — с первыми заморозками вернулся. За глаза коллеги по-доброму подтрунивали над его затянувшейся холостяцкой жизнью: ну когда тут заводить семью, если ты круглый год в палатках да таёжных избах?
В тот раз они работали на Оби, продвигаясь со стороны деревни Илвино к Каргасоку. Бригада состояла из трёх штатных специалистов и четверых местных парней, взятых на подработку. Передвигались по льду на лошадях, запряженных в сани. Световой день короткий, мороз давил под сорок, и, закончив тяжелую смену, мужики решили заночевать в одинокой избе на берегу реки, чтобы поутру начать сложнейший переход через километровую ширь Оби.
Бригада уже заводила лошадей во двор, когда к Звонаку подошел молодой местный реечник Володя. Парень, держа в руках лыжи, стал умолять бригадира отпустить его до Каргасока. Причина была уважительной, молодой: у его любимой невесты Людмилы сегодня был день рождения, он обещал прийти, его ждали. От избы до села — чуть больше десяти километров прямого пути по знакомой местности. Даже реку переходить не надо.
Для любого опытного таёжника отпускать человека в ночь — это самый плохой знак. Звонак, предчувствуя неладное, начал жестко отговаривать парня: «Куда ты прешь в ночь? Погода портится, а завтра на рассвете у нас сложнейшая работа, ты нужен здесь». Но Володя буквально клялся: он вырос в этих местах, знает каждый куст, на лыжах долетит за час, а утром вернется без единого опоздания. Местные ребята из бригады подтвердили: «Да ладно, Борисыч, парень надежный, отслужил, в институт готовится, места свои знает как пять пальцев». В конце концов, Звонак уступил. Володя встал на лыжню и растворился в сумерках.
Утром на льду Оби вовсю кипела работа. А Владимира не было. Сердце бригадира сжала глухая тревога, но местные продолжали успокаивать: мол, дело молодое, зарисовался у невесты, прибежит. Однако, когда стрелки часов перевалили за обед, Звонак не выдержал и отправил двоих рабочих на санях в Каргасок выяснить, где носит ответственного реечника.
Развязка наступила через два часа. Виктор Борисович увидел, как из-за поворота реки на бешеной скорости вылетают посланные им сани. Лошадь шла безумным галопом, пена летела клочьями. Начальник уже приготовился устроить подчиненным жесткий разнос за издевательство над животным, но когда сани резко затормозили, у него пропали все слова. Молодой парень-геодезист соскочил на снег и навзрыд, истерически зарыдал. Стало ясно: произошла катастрофа.
Геодезисты рванули к середине маршрута. То, что они увидели, шокировало даже видавших охотников. Примерно на полпути к селу Владимир наткнулся на самое страшное, что может встретить одинокий путник в зимней тайге — на волчий пир.
Парень до последнего пытался спастись. Он занял круговую оборону, отстреливался из карабина, пока оставались патроны. Несколько самых крупных, наглых хищников так и остались лежать на снегу, другие, судя по кровавым мазкам, уползли в чащу. Но стаю это не остановило — волки взяли числом. Несчастного реечника с трудом смогли опознать по растасканным фрагментам. Вся одежда была разорвана в клочья, лыжи переломаны.
Вместо того чтобы объявить облаву на обнаглевших хищников, местная милиция решила пойти по пути наименьшего сопротивления. На Звонака завели уголовное дело, обвинив его в халатности, повлекшей гибель рабочего. Ему влепили подписку о невыезде, заперев в поселке, и начали шить вполне реальный, тяжелый срок заключения. Для советского следствия начальник, отпустивший подчиненного в ночь на гибель, был идеальным виновником.
Из этого капкана Звонака спасли те самые местные рабочие. Они проявили завидное мужество и дали абсолютно честные, твердые показания: бригадир парня не гнал, наоборот — удерживал как мог, Володя ушел сам, под честное слово. Огромную роль сыграло и то, что у одного из парней отец работал в органах и, понимая таёжные реалии, поверил сыну, а не сухим протоколам.
Сама невеста, Людмила, которая от горя едва не наложила на себя руки, на суде нашла в себе силы заявить: «Я не виню геодезиста. Володя бежал ко мне».
Но даже когда сошел лед и бригада Звонака двинулась дальше по Оби до Нижневартовска, каргасокские следователи продолжали портить ему жизнь — его постоянно дергали на допросы, срывая государственные полевые работы. Точку в этом абсурде поставил юрисконсульт экспедиции Рыбасов, прилетевший из центра. Он вежливо, но доходчиво объяснил: геодезия и картография тогда подчинялись напрямую МВД. И если из-за их провинциального рвения сорвется важнейшее госзадание, шапки полетят именно с милицейских голов в Каргасоке. Дело моментально закрыли.
Эта история могла бы остаться в архивах как мрачный памятник суровой сибирской природе и человеческому горю. Но финал у нее оказался совершенно непредсказуемым.
Виктор Борисович Звонак, чувствуя колоссальный груз ответственности за случившееся, не прервал связь с Каргасоком. Он регулярно приезжал туда, помогал родителям погибшего Володи, подолгу разговаривал с Людмилой, пытаясь вытащить девушку из глубочайшей депрессии. Они горевали вместе. И постепенно общее горе переросло в нечто большее.
Спустя год после той страшной рождественской ночи «старый холостяк» Звонак сделал Людмиле предложение. Она согласилась. Человек, который из-за нелепой случайности едва не лишился свободы и карьеры, посреди сибирской тайги обрел свою вторую половинку на всю оставшуюся жизнь.