Часть 2
Телефон зазвонил, когда Лера уже убирала его в карман.
Номер был незнакомый. Тот самый.
Она ответила не сразу.
"Это Ника, - сказал в трубке сбившийся женский голос. - Пожалуйста, не увольняйтесь".
Лера остановилась.
"Что случилось?"
"Не по телефону. И лучше без Ильи. Я за аптекой, в машине. Если папа узнает, он меня увезёт".
Связь оборвалась.
"Ника?" - спросил Илья.
Лера кивнула.
"Хочет поговорить. Без тебя".
Он коротко выдохнул.
"Я всё равно пойду рядом".
Спорить не было сил.
За аптекой, под липами, стояла тёмная машина с выключенными фарами. Ника сидела на заднем сиденье, забившись в угол. В синем свете телефона лицо у неё было бледным, встревоженным.
Лера открыла дверь.
"Я пришла".
Ника посмотрела ей за плечо, на Илью.
"Я просила одна".
"Он не полезет в разговор. Или вы говорите сейчас, или я ухожу".
Лера села рядом. Илья остался снаружи.
В салоне пахло мятой, сырой тканью и лекарствами.
Ника долго молчала, потом сказала:
"Папа вам соврал. Не только про увольнение. Он решил, что вас надо убрать".
"Из-за Ильи?"
"Да. Но не только. Он думает: если вас не будет, всё ещё можно удержать. Я успокоюсь. Илья останется рядом. И ничего не развалится до конца".
Лера усмехнулась.
"Люди любят называть спасением то, после чего другим некуда деться".
Ника опустила глаза.
"Он не всё понял. И вы тоже. Вы ведь держитесь не только за работу".
Лера посмотрела на неё резко.
"Не вам об этом говорить".
"А кому? Ему?"
Лера отвернулась к окну.
По стеклу сползала капля. Дождь уже кончился, но сырость всё ещё стояла в воздухе.
"Зимой, после того, что было, я решила, что люблю Илью, - сказала Ника. - Наверное, мне просто нужно было хоть как-то назвать то, за что я держалась. Когда рядом человек, с которым не так страшно просыпаться, легко ошибиться. А потом я увидела, как он на нас смотрит".
Она замолчала.
"И поняла, что дело не во мне".
Лера опустила взгляд на свои руки.
"Зачем вы мне это говорите?"
"Потому что папа опять всё решил сам. И если вы сейчас уйдёте молча, он так и останется прав в собственных глазах".
Лера некоторое время молчала.
"А он не прав? Вам действительно плохо".
"Мне плохо, - согласилась Ника. - Но это не значит, что за меня можно расплачиваться другими".
Лера впервые посмотрела на неё без раздражения.
Перед ней сидела не избалованная девочка и не причина её беды, а человек, уставший от чужого страха сильнее, чем от собственного.
"Тогда объясните мне одну вещь, - сказала она. - Почему мне так больно не только из-за работы?"
Ника ответила не сразу.
"Потому что вы любили не папу".
Лера подняла глаза.
"А что тогда?"
Ника пожала плечами. Почти беспомощно.
"Не знаю. Наверное, то, какой вы были рядом с ним. Он был для вас местом, где ничего не рушилось".
Лера закрыла глаза.
Прошлой зимой Аркадий Сергеевич молча отвёз её домой с температурой. На совещании не позволил свалить на неё чужую ошибку. После одного особенно тяжёлого дня поставил рядом стакан воды и сказал: "Посиди пять минут".
Ничего особенного.
Просто вещи, которые не забываются.
Нет, это не было любовью. Не той, где ждут, что тебя выберут. Не той, от которой темнеет в глазах.
Это было другое.
Доверие. Благодарность. Усталость. Желание иногда перестать держать себя самой. Чужая сила, рядом с которой можно было хотя бы ненадолго ослабить хватку.
Такое тоже принимают за любовь.
Иногда - потому что другого слова нет.
Илья был не об этом.
С ним не было опоры. С ним была жизнь - неловкая, живая, страшная. Его голос в пустом офисе. Пирожок с вишней. Та бережность, от которой ей не становилось спокойнее, а становилось труднее защищаться. Тот вечер в машине, когда её испугал не он, а собственный покой рядом с ним.
"Я не хотела этого", - сказала Лера.
"Чего?"
Она посмотрела в окно.
За стеклом стоял Илья. Не двигался. Ждал.
"Чтобы это оказалось правдой".
Ника кивнула.
"Папа тоже не хотел. Он просто боится так, что уже не различает заботу".
Лера посмотрела на неё.
Теперь перед ней была не причина её беды, а девушка, выросшая рядом с человеком, который любил так тяжело, что ранил всех, кого пытался удержать.
Ника перевела взгляд на Илью.
"Вы его любите".
Лера не стала спорить.
"Да".
Сказав это, она не почувствовала облегчения. Только точность.
Да - Илья.
Не потому, что рядом с ним можно спрятаться. Наоборот. Рядом с ним нельзя было спрятаться ни от него, ни от себя.
"Тогда не уходите так", - сказала Ника.
"Как?"
"Будто вас можно просто вычеркнуть".
Лера ничего не ответила.
"А вы? - спросила она после паузы. - Чего хотите вы?"
Ника сказала сразу:
"Чтобы хоть кто-нибудь перестал решать за меня. Хотя бы один раз".
В этот момент телефон у неё в руках вспыхнул.
Она посмотрела на экран и побледнела.
"Что?"
Ника молча повернула телефон.
"Сиди в машине. Не выходи. Я уже рядом".
Из-за угла медленно вывернул чёрный автомобиль.
Илья выпрямился.
Через секунду сухо щёлкнули замки.
Все четыре.
Лера дёрнула ручку. Заперто.
Илья уже был у двери.
"Лера!"
Чёрная машина остановилась в нескольких метрах.
Аркадий Сергеевич вышел не сразу. Когда подошёл, Лера увидела, как сильно он сдал за этот день: расстёгнутое пальто, влажные волосы, серое лицо.
Он открыл дверь.
"Домой, Ника".
"Нет".
Он перевёл взгляд на Леру, потом на Илью.
"Выйди, пожалуйста", - сказал он Лере.
Она вышла.
Холодный воздух ударил в лицо.
Ника тоже выбралась из машины и встала рядом.
"Я не подпишу заявление", - сказала Лера.
Он кивнул.
"Я понял".
"Нет. Не поняли".
Ника смотрела на отца в упор.
"Я никуда не поеду, пока ты не скажешь ей правду".
Он закрыл глаза, потом заговорил:
"Я увидел вас с Ильёй и понял, что она этого не выдержит. Не имел права вас увольнять. Не имел права решать за вас обоих. Но я испугался".
Он сказал это ровно, без защиты.
"Зимой я чуть не потерял дочь. Потом началось всё это. начинаешь думать только об одном: как бы не потерять снова. Всё остальное отходит. Чужая гордость. Чужая любовь. Чужая жизнь. Сначала я пытался убрать Илью. Потом выбрал вас. Решил, что вы сильнее. Что выдержите".
Лера смотрела на него прямо.
"То есть вы решили, что мной можно расплатиться".
Он не отвёл глаз.
"Да".
Ника заплакала.
"Слышишь? Ты даже сейчас говоришь так, будто это можно оправдать".
Он повернулся к ней.
"А что я должен был делать? Смотреть, как ты снова идёшь ко дну?"
"Не путай мою жизнь со своим страхом, - сказала Ника. - Я не вещь, которую можно привязать к человеку. И Лера - не цена за то, чтобы мне стало тише".
Затем заговорил Илья:
"Хватит".
Он подошёл ближе.
"Я остаюсь до конца месяца. Закрою дела и уйду сам. Без перевода. Без ваших условий. Это моё решение".
"Нет", - выдохнула Ника.
Он посмотрел на неё устало и мягко.
"Ника, ты справишься не потому, что я буду рядом. А потому, что всё равно придётся. Лучше - без лжи".
Она закрыла лицо ладонями.
Аркадий Сергеевич дёрнулся к ней, но остановился.
Лера смотрела на Илью и понимала: всё, что между ними было недосказано, кончилось именно здесь.
Если она промолчит сейчас, потом уже не скажет ничего.
"Я тоже уйду", - сказала она.
Все посмотрели на неё.
"Но не потому, что вы меня выгоняете. А потому, что я больше не смогу работать рядом с человеком, которому доверяла".
Он побледнел.
"Это справедливо".
"Нет, - сказала Лера. - Справедливо было бы, если бы вы этого не сделали".
Он опустил глаза.
И в этот момент ей стало не больно, а пусто.
Не потому, что она простила.
Просто кончилось то, что ещё держало.
Ника подошла к отцу, но остановилась на расстоянии.
"Если ты правда хочешь мне помочь, перестань решать за меня, кого терять".
Он поднял голову.
"Хорошо", - сказал после паузы.
Лера повернулась к Илье.
Он смотрел на неё так, будто ждал не слов, а шага.
"Пойдём", - сказала она.
Они сделали несколько шагов к дороге, когда сзади раздалось:
"Лера".
Она обернулась.
Аркадий Сергеевич стоял под фонарём - осунувшийся, старый.
"Простите меня", - сказал он.
Впервые без оправдания.
Лера смотрела на него долго.
"Не сейчас", - ответила она.
И это было правдой.
Они с Ильёй пошли к остановке.
Сначала молча.
Потом он спросил:
"Ты правда уйдёшь?"
"Да".
"И я".
Она кивнула.
Ещё несколько шагов они шли в тишине.
Потом Лера сказала:
"Я долго думала, что люблю человека, рядом с которым не страшно падать".
Илья посмотрел на неё.
"А теперь?"
Она ответила не сразу:
"А теперь люблю того, рядом с которым не хочу прятаться".
Он ничего не сказал.
Только взял её за руку.
И от этого простого прикосновения у неё впервые за весь день подступили слёзы.
Не от боли.
От того, что больше не надо было себе врать.
⏪Часть 1 предыдущая |
Спасибо вам за внимание, лайк 👍 и подписку на канал
"Нети | Очаровательная книга".
Ваше тепло, отклик и присутствие делают это пространство по-настоящему живым и особенным. Спасибо, что читаете, чувствуете и возвращаетесь к нам снова. 💖📖✨