24. Дневник Мирки
Ой, ой, ой, ой! И еще раз – ой!
Что со мной случилось-то! С нами со всеми вообще-то. Дело было так: собираю я в степи травы для настойки Оньи – чигорку, мяту и полынь легко найти, а вот уропь не так просто. За жуков хонки отвечают Собу и Крои – вчера вечером уже наловили. Так вот, только я нашла кустик уропи, как слышу, зовет меня кто-то: «Девочка!» Оглянулась – ой, а это Пристальный! Стоит, на меня смотрит и говорит: «Подойди поближе, девочка. Не бойся». Не вслух говорит, не словами, а у меня в голове. Я, конечно, оробела. Но подошла. «Вот, возьми» – говорит. И подает мне перо птицы сошь! Я его никогда не видала, но сразу поняла – это оно. Как я подскочила, как схватила перо, как запрыгала от радости! Весь страх потеряла. А Пристальный смотрит и… Нет, как я могу сказать, что он улыбается, когда его лица не видно? Но чувство такое было, что под маской он улыбается.
Я стала кланяться и благодарить, а он отмахнулся и говорит:
– Беги сейчас к твоим – пусть выберут того, кто пойдет с нами за перьями птицы сошь, ведь вам еще два надо. Приведи выбранного сюда на закате, мы проводим его к птице и обратно вернем.
– Только одного выбрать? – спрашиваю.
– Да, только одного, двоих мы не потянем.
– А оружие ему какое взять?
– Оружия никакого не надо. Я объясню, что ему придется делать, ты передай, чтобы подходящего человека выбрали – сладкоречивого. Он должен будет улестить птицу, говоря, что много наслышан о ее красоте, силе, уме – и прочая, и прочая, и прочая. Держаться должен подобострастно и все время кланяться. Также пусть возьмет с собой побольше тех прозрачных разноцветных шариков, что вы в степи находите. Наверняка у твоих братьев их много. Это будут дары для птицы.
– Да! – обрадовалась я. – У Собу целый мешок! А что они такое, эти шарики? Откуда берутся?
– Сейчас некогда об этом говорить. Спеши домой.
– Ой, а можно я только одно спрошу? Вернее, два?
– Только быстро.
– А как котенок поживает?
– Котенок? – Пристальный явно удивился. – Хорошо поживает, подрос. Ласковый. Почему спросила?
– Я за него переживала! Потому что не знала, зачем он вам.
– Затем же, зачем и вам. Второй вопрос?
– А! Как мы с вами так разговариваем, что я вслух говорю, а ваш голос у меня в голове звучит?
– Ты же знаешь, что ваши шаманы могут мысленно общаться? Вот и я так к тебе обращаюсь, просто ты не упражнялась и не умеешь мысленно отвечать. Попроси отца, пусть научит.
– Вон что…
– Беги, девочка. Время не ждет. Все запомнила, что должна передать? Жду вас здесь на закате.
И он исчез! Растворился в воздухе прямо у меня на глазах! Значит, слухи не врали…
Я бежала бегом, а на ходу думала: «Что ж я за дурочка такая! Ведь и правда, папа владеет мысленной речью, его и в Общий Круг впускают. Значит, он почти как шаман. И раз Рик – его наследник, то и он так умеет. Выходит, и я одарена? Вот это да!»
Подбегая к дому, я начала кричать: «Общее собрание! Срочно!» И как они все удивились, услышав мой рассказ и увидев перо птицы сошь! И знаете, кто первым вызвался идти с Пристальными? Рик! Тут уже я удивилась, потому что Рик вовсе не герой – он хозяйственный, обстоятельный, прилежный, сдержанный. И не очень говорливый вообще-то. Но папа его поддержал, а потом по секрету мне сказал, что Рик – только не падайте! – в Онью влюблен! А?
Оказывается, Рик сразу влюбился, с первого взгляда. И страдал, потому что никак не мог уйти к ней в Ополье – он же папин преемник, а Онья вряд ли захотела бы у нас остаться. Да и вовсе внимания на него не обращала. Теперь-то мы знаем почему – если б не демон, она, может, сама первая в Рика бы влюбилась! Так что Рик послушно ходил на смотрины невест, хотя сердце его было разбито. Бедный. Но раз так, то он – кровь из носу! – не то, что три пера, а весь хвост у птицы выдерет для Оньи!
А Собу с Крои стали ныть, что им жалко шарики – папа на них так рявкнул, что оба съежились. Сказал, они совсем от рук отбились, и дайте только Онью вернуть – он за них возьмется.
25. Записка старшего сына Смотрителя Рика для архива
На закате сестра Мирка привела меня в степь, где уже ждали четверо Пристальных. Они окружили меня кольцом, положили руки мне на плечи и велели закрыть глаза – я слышал их мысленную речь. Я закрыл и сразу словно очутился внутри могучего вихря, но длилось это недолго, а когда разрешили открыть глаза, оказалось, что мы в некоей странной местности, где там и сям по равнине разбросаны скалы, заросшие кустами, деревьями и мхом, некоторые маленькие, некоторые громадные.
Пристальные показали мне скалу высотой в два человеческих роста, на которой было гнездо птицы сошь. Сказали, что мне следует подойти и хлопнуть в ладоши – три раза по три хлопка, чтобы привлечь внимание птицы. А когда она выглянет из гнезда, трижды поклониться до земли, высыпать из мешка разноцветные шарики и начать приветственную речь, осыпая птицу похвалами и кланяясь. Птица слетит на землю и станет рассматривать шарики, некоторые будет глотать, некоторые откладывать в сторону, я же не должен умолкать.
Потом птица спросит, чего я хочу? Тогда я должен рассказать, что прошу три пера для выкупа лунному демону за сестру. Историю «сестры» следует рассказывать жалостливо, можно и заплакать. После этого птица, расчувствовавшись, выделит три пера (одно надо вернуть Пристальным, а если даст всего два, то так и быть). Но птица может и сказать, что даров маловато, тогда следует преподнести ей ту вещь, что дали Пристальные. Я так и поступил. Все выполнил, как требовалось и действительно заплакал, когда речь зашла об Онье (и мне не стыдно). К счастью, птица прониклась и выделила мне три пера.
Птица сошь выглядит точно так, как описывают, и смотреть на нее больно – глаза слепит. Когти и клюв, и правда, железные и очень мощные, так что мне было, честно говоря, страшновато, когда птица слетела из гнезда и около меня приземлилась. Голос у нее скрипучий и неприятный, но взгляд очень умный.
Вещь, что давали мне Пристальные, не понадобилась, и я вернул ее. Что это такое, сказать не могу, потому как непонятное: тяжелое, но маленькое – и круглое, и квадратное, и холодное и горячее.
26. Дневник Мирки
Ура! Рик принес перья! В тот же день и вернулся, ближе к полуночи. Быстренько рассказал, что с ним происходило и как добыл перья, а папа сразу же мысленно обратился к отсутствующим шаманам и знахаркам, чтобы те собирались и либо прибывали к нам, либо сразу отправлялись к морянам – полнолуние уже через пять дней, надо успеть. Пока он общался, я подошла поближе и попыталась услышать его переговоры. И у меня получилось! Мало того, они сразу заметили, что я их слушаю и заволновались: «Кто это? Кто это?» И я смогла ответить! «Это я, Мирка, дочь Смотрителя» – говорю. Как они разверещались! Стали поздравлять папу с такой одаренной дочерью, а папа изумился: когда я рассказывала про Пристального, он и не задумался, как я с ним общалась, а оно вон что. Правда, потом и отругал: нельзя без разрешения старших встревать в мысленный разговор. Да и в обычный, вообще-то, тоже нельзя. Но я видела, что он рад и гордится мною.
На следующий день к вечеру приехала ведунья из Ополья, с ней прибыла лишняя телега, так что мы все сразу же отправились к морянам. Мы все – это папа, Рик, тетя Кайса, ведунья, отец Оньи, знахарка лесняков, шаман угорцев и прибывший к этому времени вождь угорцев. Ну, и мы с Гайтом. Я папу упросила нас взять. А Собу и Крои оставили дома! К ним завтра придет Мик, чтобы следить за порядком. Шамана лесняков подберут по дороге вождь и шаман болотняков – они сплавятся на лодке до моря.
Не буду рассказывать, как мы добирались, как встретились с Нимтой и Воденом, сразу перейду к ритуалу. Все было сделано, как сказано в архивной записке, только на циновку сложили дары от всех племен: дюжину черных жемчужин, перья птицы сошь, ворона в клетке, ракушки болотной устрицы, шишки сосейцы, прилучающий камень и три панциря большого железистого краба. Дым от костров, и правда, едкий, так что мы стояли в отдалении и ждали, придет ли демон на камлание шаманов. Пришел! Явился в виде необычайной красоты мужчины с крыльями – весь в черном, и крылья черные, блестящие.
Осмотрел дары, хмыкнул, потом на нас взглянул. Нехорошо так взглянул, с прищуром. И получилось, что я как раз напротив него стояла в первом ряду, и он прямо в глаза мне посмотрел. Меня словно молнией поразило! Но тут Гайт вышел вперед и закрыл меня от демона. Я тут же в него вцепилась – прижалась к спине и обняла: ноги дрожат, сердце колотится, ужас! Так что я не видела, как демон взмахнул крылом, забрал все дары вместе с циновкой, принял свой настоящий мерзкий вид (и хорошо, что не видела, сказал Гайт), страшно взревел (это я слышала) и исчез. А по морю протянулась дорожка: не такая, что обычно на воде бывает от луны, а словно бы настил из лунного света.
И вот мы стоим, волнуемся – кто-то первый увидел и как закричит: «Идет! Онья идет!» И правда, идет по лунному настилу маленькая фигурка – ближе, ближе, и вот уже видно, что это Онья. И стали мы кричать, сначала вразнобой: «Онья, иди к нам! Онья, только не оглядывайся! Онья, смотри на нас!» Но потом приладились и стали сообща Онью звать: «Иди к нам!» Наконец, она дошла, и тут же лунный настил исчез. Знахарки и шаманы сразу увели Онью в специально поставленный шатер, чтобы начать отчитывать от демонского духа. А мы на радостях устроили пир.
Наконец я смогла поболтать с Нимтой! Как всегда, она откуда-то знает кучу сплетен, всех и не припомню. Самое интересное про нее саму и Водена. Оказывается, Водену страшно понравилась одна девушка-опольница – она совсем юная, всего шестнадцать, но ее все-таки взяли на смотрины. И хотя Воден на два года младше, все равно влюбился. Я эту девушку помню – и правда, очень милая и кроткая. Вроде бы Воден тоже ей глянулся. Но его родители и шаман запретили и думать: у морян мужчин и так мало, чтобы кого-то в Ополье отпускать! Ему сватают племянницу шамана, ее я постаралась разглядеть: ровесница Водену, не слишком красивая и по виду болезненная. Нимта говорит, эта девчонка страшно в Водена влюблена, просто проходу ему не дает. Плачет, что уйдет в море, если он на ней не женится. Водену ее жалко, а Нимта негодует, что он из жалости свою жизнь загубит – то-то Вещая Птица ему сказала: «Доброе сердце не доведет до добра». Бедный Воден. Нимта говорит, что ежели и ее станут насильно замуж отдавать, она сбежит к нам в Срединную Рощу. Правда, она пока ни в кого не влюбилась…
Еще одну вещь запишу: папа-то, похоже, не просто Смотритель Срединной Рощи – пожалуй, его можно назвать Верховным Шаманом, потому что все прочие шаманы и знахарки его слушают и повинуются. И как это мне раньше в голову не приходило?
27. Книга Смотрителя
Год от Катастрофы две тысячи шестьсот седьмой.
На двадцать третий день после похищения лунным демоном Онья возвращена – усилиями всех шаманов и знахарок, а также дочери Смотрителя Мирки и старшего его сына Рика, при помощи Пристальных, весьма для всех неожиданной. После семидневного отчитывания и поста Онью перевезли от морян в Срединную рощу, где она отдыхала пять дней, не выходя из скальной кельи, где с ней находилась ведунья, читавшая мантры. Затем все опольцы отправились домой. Онья, как и было предсказано, потеряла дар речи.
Вернувшись от морян, Смотритель обнаружил, что за время его отсутствия сыновья Собу и Крои сломали резак для рубки речной травы осорки, пригодной для последующего изготовления отливной бумаги. Оправдывались тем, что хотели помочь и нарезать побольше сырья, но траву взяли не ту, а вовсе непригодную. Сын Смотрителя Мик получил выговор, что не уследил, а Собу и Крои наказаны переписыванием ветхих листов в архиве. Сначала переписывали вдвоем, но больше баловались, посему были разделены и дежурят в архиве поочередно, а в свободное от архива время занимаются заготовкой травы осорки.
На третий день после возвращения от морян к Смотрителю подошел подросток Гайт и повинился в прочтении тайных архивных записок, из которых узнал, что он является подкидышем в Болотном племени и желал бы найти свою настоящую семью, которая возможно обитает в Диких Землях или даже в Неизведанных землях. Сказал также, что прочел всю книгу «Сказание о блужданиях ходебщика и охотника, родных братьев, в Диких Землях, что за Опольем простираются до Ночных гор», и желал бы пройти по пути, ими разведанному.
Смотритель ознакомился с теми тайными записями и книгой, а также мысленно связался с болотняками: шаман и знахарка подтвердили историю Гайта, а вождь правит всего пятый год, отчего и не знает сути дела. Обсудив сие, постановили, что запретить Гайту розыски не должны, но приняться за них он может лишь по достижении 17-летия, а до того времени будет готовиться к походу, для чего ему следует пару лет провести в Угорье подручным кузнецов, чтобы набраться силы, а также научиться вольной борьбе и обрести умение сражаться на мечах. После этого должен он отправиться к охотникам, которые научат стрельбе из лука, быстрому бегу, умению прятаться и выслеживать, а почтенная знахарка поможет овладеть основами врачевания. Также хорошо бы найти Гайту попутчиков, для чего следует кликнуть желающих по племенам.
...
Окончание следует.