Всем привет, друзья, вы на канале ЛЕНИВЫЙ ТУРИСТ.
У советской ракеты «Буря» была судьба, похожая на плохую шутку истории. Её создавали 6 лет, учили летать на скорости больше 3000 км/ч, заставили ориентироваться по звёздам, сделали для неё титановые детали и прямоточный двигатель, с которым в СССР тогда почти никто не умел работать.
А когда машина наконец начала показывать результаты, проект закрыли.
Формально решение о прекращении работ по «Буре» как стратегической ракете вышло 5 февраля 1960 года. Но самое удивительное случилось потом: уже после этого оставшиеся ракеты продолжили запускать, и в декабре 1960-го одна из них пролетела 6500 километров. То есть «Буря» доказала, что не была пустой мечтой, когда её уже фактически списали.
Эта история не про «чудо-оружие, которое могло изменить мир». Всё было сложнее. «Буря» действительно опережала своё время, но одновременно опоздала в гонке с баллистическими ракетами. И именно это сделало её судьбу такой обидной.
Зачем СССР понадобилась такая ракета
В начале 1950-х Советскому Союзу нужно было решить одну главную военную задачу: как доставить ядерный заряд на территорию США. Самолёты могли быть перехвачены. Баллистические ракеты ещё только доводились до ума. Поэтому в мае 1954 года правительство дало старт сразу нескольким направлениям.
Одним направлением занималось ОКБ-1 Сергея Королёва - это будущая линия межконтинентальных баллистических ракет. Второе направление выглядело почти авиационным: межконтинентальные крылатые ракеты, которые должны были лететь не по высокой баллистической дуге, а в атмосфере, как сверхбыстрый беспилотный самолёт.
Так появились два проекта: «Буря» у Семёна Лавочкина и «Буран» у Владимира Мясищева. Не тот космический «Буран», который позже будет запускаться на орбиту, а другой, гораздо более ранний и секретный.
«Буря» получила заводские обозначения «изделие 350», В-350 и Ла-350. Главным конструктором у Лавочкина стал Наум Черняков. Научным руководителем работ по «Буре» и «Бурану» назначили Мстислава Келдыша - одного из самых влиятельных учёных советской ракетно-космической программы.
Ракета, которая была почти самолётом
«Буря» не была обычной ракетой в привычном смысле. Она стартовала вертикально, как ракета, но дальше должна была лететь как крылатый аппарат.
Схема была двухступенчатой. Сначала два жидкостных ускорителя разгоняли машину и поднимали её примерно на высоту 17,5 километра. Там ускорители отделялись, а маршевую ступень подхватывал сверхзвуковой прямоточный воздушно-реактивный двигатель. Дальше «Буря» должна была идти к цели на скорости около М=3,1–3,2, то есть более 3000 км/ч.
По расчётам дальность должна была доходить до 8000 километров. На подходе к цели ракета поднималась примерно до 25 километров, выполняла противозенитный манёвр и пикировала вниз.
Размеры тоже были внушительные. Длина ракеты - почти 20 метров. Размах крыла маршевой ступени - около 7,75 метра. Стартовая масса - примерно 95 тонн. Боевой заряд в ходе доработок увеличили с 2,1 до 2,35 тонны.
Для своего времени это была очень сложная машина. Ей требовался прямоточный двигатель, который работал только на большой скорости. Ей требовалась система навигации, способная вести аппарат на межконтинентальной дальности. Ей нужны были материалы, которые выдержат длительный полёт на сверхзвуке, когда корпус сильно нагревается.
Именно на «Буре» в ОКБ Лавочкина впервые в СССР широко отрабатывали сварку титана для такой задачи. Тогда это не было обычной производственной операцией. Титан надо было не просто применить, а научиться обрабатывать, варить, включать в реальную конструкцию, которая полетит на скорости больше трёх скоростей звука.
Звёздный штурман на борту
Одна из самых необычных деталей «Бури» - астронавигация. Сегодня это звучит почти красиво: ракета, которая летит через полстраны и сверяется со звёздами. Но за этим стояла очень практичная проблема.
На межконтинентальной дальности обычная инерциальная система тех лет давала слишком большую ошибку. Нужно было как-то уточнять положение в полёте. Поэтому на «Буре» применили систему, которая ориентировалась по звёздам через специальные окна в верхней части корпуса.
Для этого требовалось жаропрочное остекление, точные датчики, сложная автоматика и охлаждаемые отсеки. На бумаге всё выглядело логично. В реальности инженеры шли по дороге, где почти не было готовых решений.
По результатам самолётных испытаний системы навигации ожидалось, что отклонение от цели не должно превышать 10 километров. Для ядерного носителя той эпохи это считалось приемлемым. Но одно дело - испытать элементы на самолёте, и совсем другое - заставить всё работать на ракете, летящей на высоте около 18–25 километров со скоростью больше 3000 км/ч.
Первые пуски
Лётно-конструкторские испытания начались в 1957 году на полигоне Капустин Яр. Первый старт с наземной установки состоялся 1 сентября 1957 года. Стартовая установка была необычной: восьмиосная железнодорожная платформа на поворотной конструкции, которую можно было наводить по азимуту.
Первый пуск закончился быстро. При старте преждевременно сбросились газовые рули, ракета упала и взорвалась через несколько секунд.
Второй пуск тоже был аварийным: ракета взорвалась на 31-й секунде. Третий - на 63-й. Четвёртый - на 81-й. Для людей, которые годами делали эту машину, это были не просто цифры в отчёте. Каждый такой запуск означал месяцы работы, разбор обломков, поиск причины, новые переделки и снова ожидание.
Только 22 мая 1958 года, во время пятого пуска, произошло то, чего ждали: ступени разделились, маршевый прямоточный двигатель запустился. «Буря» наконец начала становиться тем аппаратом, который был задуман.
Но лёгкой дороги всё равно не было. После первого успеха снова пошли неудачи. Программа буквально пробивалась через отказы, перегревы, расход топлива, сложную автоматику и неизвестные тогда особенности сверхзвукового полёта.
Когда «Буря» всё-таки пошла
Перелом наступил к концу 1958 года. В девятом пуске, 28 декабря, ракета пролетела 309 секунд. Для обычного читателя это может звучать скромно: всего несколько минут. Но для такой машины это уже было серьёзным шагом.
Затем результаты стали заметно лучше. В одном из пусков «Буря» прошла около 1350 километров со скоростью 3300 км/ч. В следующем - около 1760 километров со скоростью 3500 км/ч. В СССР до этого ни один атмосферный аппарат на скорости порядка М=3 не летал так далеко.
2 декабря 1959 года ракета, оснащённая системой астронавигации, пролетела 4000 километров. Для программы это был очень важный рубеж. Короткая трасса была фактически пройдена, началась подготовка к более длинным испытаниям.
И вот здесь судьба «Бури» стала особенно странной. Машина всё ещё не была готовой боевой ракетой. Она не достигла расчётной дальности 8000 километров. У неё оставались проблемы с расходом топлива. Но она уже перестала быть экспериментом, который только взрывается на старте. Она начала летать.
Почему Хрущёв выбрал не её
К 1960 году военная логика резко изменилась. На первый план вышли баллистические ракеты. Р-7 Королёва уже доказала, что может быть межконтинентальным носителем. Начинались испытания Р-16 Михаила Янгеля - более удобной для военных ракеты на высококипящих компонентах топлива.
На фоне баллистических ракет «Буря» выглядела слишком сложной и спорной. Баллистическая ракета летела гораздо быстрее. Её боевая часть входила в атмосферу на огромной скорости, и перехватить её средствами ПВО тех лет было почти невозможно. А крылатая межконтинентальная ракета, даже сверхзвуковая, всё равно летела в атмосфере и теоретически могла стать целью для развивающейся противовоздушной обороны.
Был и другой фактор: баллистическая ракета для руководства выглядела проще как идея. Старт, подъём, траектория, падение боевой части. У «Бури» всё было тоньше: разгон, отделение ускорителей, запуск прямоточного двигателя, длительный полёт, астронавигация, манёвр, пикирование. Инженерно это было красиво, но для военных и партийных руководителей красота конструкции не была главным аргументом.
По воспоминаниям Бориса Чертока, после решения закрыть направление группа главных конструкторов обращалась к Хрущёву с просьбой продолжить работы. Их поддерживали Келдыш и министр обороны Родион Малиновский. Но Хрущёв считал работу бесполезной. Дальше вопрос передали Фролу Козлову, одному из самых влиятельных людей в партийной верхушке.
Есть известный эпизод: когда Черняков попытался рассказать о результатах пусков, Козлов перебил его примерно в таком духе: чем вы хвастаете скоростью 3700 км/ч, если ракеты теперь летают больше 20 000 км/ч. Технические детали в такой ситуации уже мало что решали.
Это не значит, что решение было совсем безумным. С точки зрения тогдашней ядерной стратегии ставка на баллистические ракеты выглядела логично. Но для «Бури» это означало конец в момент, когда она только начала показывать свой настоящий потенциал.
Закрыли как оружие, но она ещё летала
5 февраля 1960 года вышло постановление, по которому работы над «Бурей» как стратегической ракетой прекращались. Оставшиеся 5 ракет разрешили использовать для другой задачи - отработки варианта беспилотного фоторазведчика. Рассматривался и вариант скоростной высотной мишени для комплекса ПВО «Даль».
Это уже была не жизнь проекта, а скорее его послесловие. Но именно в этом послесловии случился главный результат.
С 15-го по 18-й пуски «Бурю» запускали по длинной трассе: район Капустина Яра и Владимировки - Камчатка. Последний пуск состоялся 16 декабря 1960 года. Ракета пролетела 6500 километров. Прямоточный двигатель работал нормально. Реальное круговое вероятное отклонение оценивалось примерно в 4–7 километров.
До расчётных 8000 километров она всё равно не дотянула. Расход топлива оказался выше расчётного. Но результаты показывали: дальность можно было наращивать, а сама схема работоспособна.
В этот момент «Буря» уже была политически мертва.
Семён Лавочкин не увидел даже этого последнего дальнего пуска. 9 июня 1960 года он скоропостижно умер от сердечного приступа на полигоне в районе Сары-Шагана, где проходили испытания другого комплекса. После его смерти у проекта стало ещё меньше шансов выжить.
Всего изготовили 19 ракет. По разным данным, было проведено 17 или 18 пусков. Несколько первых закончились авариями, но последние показали уровень, который для конца 1950-х был очень серьёзным.
«Буря» не стала оружием. Не вышла в серию. Не встала на боевое дежурство. Её долго почти не вспоминали публично, потому что проект был закрытым, а сама тема межконтинентальных крылатых ракет ушла в тень.
Но назвать её провалом тоже трудно. В ходе работ отрабатывали сверхзвуковой прямоточный двигатель, астронавигацию, титановые конструкции, теплозащиту, управление аппаратом на длительном сверхзвуковом полёте. Всё это было заделом для будущих идей от высотных беспилотников до воздушно-космических аппаратов.
Самое интересное в этой истории - не спор о том, был ли Хрущёв прав. Возможно, для 1960 года ставка на баллистические ракеты действительно была рациональнее. Но «Буря» показывает другую сторону технического прогресса: иногда проект закрывают не потому, что он ничего не смог, а потому что он не успел стать нужным вовремя.
Она почти догнала свою эпоху. Но эпоха уже свернула в другую сторону.
Уважаемый читатель, спасибо Вам, что дочитали эту статью до конца. Буду рад, если вы подпишитесь на мой канал. И ознакомитесь с другими подборками канала.
Ознакомьтесь также с другими материалами:
Подписывайтесь на другие соцсети:
TELEGRAM
ВК
RUTUBE
Финансовая Поддержка Канала:
ВАЖЕН КАЖДЫЙ РУБЛЬ