Тяжелый чугунный казан с глухим стуком опустился на пробковую подставку в самом центре праздничного стола.
Света быстро вытерла влажные руки о передник и стянула его через голову. Она провела на ногах почти шесть часов, нарезая морковь идеальной соломкой и вымеряя пропорции специй. Родственники мужа не прощали кулинарных промахов, особенно когда собирались вместе.
Гости уже занимали места. Дядя Валера суетливо заправлял край накрахмаленной салфетки за воротник рубашки, готовясь к трапезе с такой самоотдачей, с какой другие готовятся к марафону. Его жена Лена поправляла идеальную укладку и расплывалась в отрепетированной улыбке.
Во главе стола возвышался Николай Петрович. Свёкор сидел, широко расставив локти, занимая собой ровно половину пространства.
Олег пристроился с самого края, сгорбившись над пустой тарелкой. Муж всегда превращался в покорного первоклассника, стоило его отцу переступить порог. Он гипнотизировал взглядом узор на скатерти, стараясь слиться с интерьером.
— Ну, посмотрим, чем нас сегодня балуют, — густой, рокочущий бас Николая Петровича заставил мелко дрогнуть хрустальные бокалы в серванте.
Он брезгливо отодвинул от себя салатницу с овощами и сцепил пухлые пальцы в замок. Его взгляд медленно, как сканер, прошелся по кухне, цепляясь за каждую мелочь.
— Фасады гарнитура протирать надо, Светлана. Пятна от воды остались, — бросил он тоном проверяющего. — Не бережешь чужое имущество.
Света глубоко вдохнула. Жар от раскаленного казана все еще обжигал лицо, но внутри всё заледенело. Она взяла массивную шумовку, стараясь не смотреть на свекра.
— Я протерла специальным средством, Николай Петрович. Это просто игра света, — ровно ответила она, зачерпывая первую порцию рассыпчатого риса с золотистыми кусками мяса.
— Ой, Светочка, какие у тебя салфетницы красивые! Новинка? — щебетала тетя Лена, отчаянно пытаясь замаскировать нарастающее напряжение своей фальшивой жизнерадостностью. — Валер, смотри, нам бы такие в гостиную.
Дядя Валера только неопределенно хмыкнул, не сводя преданных глаз с казана.
Николай Петрович проигнорировал попытку невестки сгладить углы. Он громко хмыкнул, когда Света поставила перед ним доверху наполненную тарелку. Вилка с лязгом вонзилась в горку плова.
— Чужое не свое, его беречь не обязательно, — продолжил свёкор, методично перебирая еду в тарелке. — Я вот смотрю на вас и поражаюсь. Живете в квартире, которую я купил. Ремонт я оплатил. А отношения — ноль.
— Мы каждый месяц переводим вам деньги за ипотеку, — голос Светы дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо в тяжелые, немигающие глаза старика. — Мы всё отдаем по графику.
Олег рядом вжался в стул еще сильнее. Он принялся нервно катать из хлебного мякиша серые шарики. Ни единого слова в защиту жены.
— По графику она отдает! — Николай Петрович бросил вилку. Металл звонко стукнул о фарфор. — Ты мне одолжение делаешь своими копейками? Да если бы не я, где бы вы сейчас были? По съемным клоповникам бы скитались!
Лена испуганно пискнула и прикрыла рот ладошкой. Валера замер с куском мяса на полпути к лицу, не решаясь ни прожевать, ни положить обратно. Воздух в комнате стал плотным и тяжелым.
Света крепче перехватила длинную ручку шумовки. Пальцы сводило от напряжения.
— Мы вам очень благодарны. Правда, — она старалась говорить максимально спокойно. — Давайте просто пообедаем. Плов остынет.
— А я не хочу просто обедать! — рявкнул свёкор, грузно поднимаясь из-за стола.
Стул с противным скрежетом отлетел назад. Николай Петрович был крупным мужчиной, и сейчас его фигура нависала над столом угрожающей глыбой.
Света инстинктивно сделала шаг назад, уперевшись спиной в столешницу кухонного островка. Бежать было некуда.
— Олег, — она отчаянно посмотрела на мужа. — Пожалуйста.
Но Олег лишь сильнее опустил голову, изучая собственные колени. В это мгновение Света кристально ясно поняла, что в этой семье она всегда будет абсолютно одна. Защищать её никто не собирался.
Николай Петрович шагнул к ней. Тяжелая поступь отдалась вибрацией в полу.
— Выискалась тут хозяйка, — процедил он, подходя вплотную. Его дыхание с резким запахом лука коснулось ее лица. — Я тебя из нищеты вытащил, в приличный дом пустил. А ты мне смеешь перечить за моим же столом?
Он сделал резкий, хищный выпад. Света попыталась отшатнуться, но не успела.
Широкая, жесткая ладонь свекра с силой опустилась ей на затылок. Его пальцы грубо вцепились в волосы, сминая их у самых корней. Кожу обожгло резкой болью.
Света вскрикнула от неожиданности.
Николай Петрович с силой потянул ее вниз, заставляя согнуться пополам прямо над праздничным столом. Лицо Светы оказалось в опасной близости от грязных тарелок и рассыпанного хлебного мякиша.
Родственники оцепенели. Дядя Валера смотрел на происходящее круглыми от ужаса глазами, а тетя Лена тихо скулила, вжавшись в спинку дивана. Олег даже не пошевелился.
— Кланяйся кормилице, — прохрипел свёкор ей прямо в ухо, усиливая давление на затылок. — Кланяйся и благодари за то, что вообще ешь сегодня!
Унижение затопило Свету с головой. Оно было густым, липким и невыносимым.
Она не стала кричать или вырываться. Вместо этого ее правая рука нащупала на столе плотное кухонное полотенце.
Света перенесла вес тела на левую ногу. Она перестала сопротивляться давлению чужой руки, позволив себе наклониться еще ниже. Прямо к деревянной подставке.
Ее пальцы, обернутые плотной тканью, крепко легли на чугунную ручку казана. Вторая рука уверенно перехватила противоположный край. Металл был обжигающе горячим даже через защиту.
Там, внутри, булькал тяжелый, пропитанный кипящим маслом рис.
Резко выпрямив спину, Света рванула вверх. Свёкор, не ожидавший такого маневра, потерял равновесие и рефлекторно разжал пальцы.
Этой единственной секунды было достаточно.
Света подняла тяжелый казан над столом. Пар мгновенно окутал лицо Николая Петровича. В его наглых глазах впервые мелькнул неподдельный первобытный страх.
Света крепче сжала чугунные ручки и с силой наклонила край казана прямо на него.
Финал истории скорее читайте тут!