Тяжелый чугунный казан накренился. Густая, пышущая жаром масса золотистого риса и тяжелых кусков мяса с громким влажным хлюпаньем рухнула прямо на безупречно белую накрахмаленную скатерть. Раскаленный жир брызнул во все стороны. Николай Петрович издал нелепый, высокий звук, совершенно не вяжущийся с его внушительной комплекцией, и резко отшатнулся назад. Его грузное тело потеряло равновесие. Массивный стул с жутким скрежетом опрокинулся, и свёкор неуклюже завалился на бок, отчаянно размахивая руками. Дядя Валера подскочил на месте, опрокинув локтем хрустальную салатницу. Тетя Лена пронзительно завизжала, прижимая к груди испачканную зирой и морковью салфетку. Праздничный стол мгновенно превратился в хаос из размазанной еды, осколков и перевернутой посуды. Света медленно разжала пальцы. Кухонное полотенце упало прямо в дымящуюся лужу на столе. Она выпрямилась и спокойно посмотрела на дело своих рук. Внутри больше не было ни страха, ни вины. Только абсолютная, звенящая ясность. — Света!
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей