Конец кукловода
Георгий смотрел на своё отражение в панорамном окне пентхауса. Город внизу жил своей жизнью: мигал огнями, гудел пробками, спешил куда-то. А он стоял здесь, на недосягаемой высоте, и чувствовал себя так, будто падает в бездонную пропасть.
Официально он был чист. Дело якобы о принудительном заточении Антона Беляева закрыли. Просто сердечный приступ, вызванный переутомлением от чрезмерного усердия в работе. Валерия, сломленная и раздавленная чувством вины, дала показания, но они рассыпались в прах перед адвокатами Георгия. Его отпустили. Он даже не потерял ни рубля из активов компании, которые так ловко переписал на себя.
Он победил.
Но почему же тогда так хочется разбить это чёртово стекло? Он поднял бокал с виски, но рука дрогнула. Виски расплескался на дорогой паркет. Георгий замер. Что это было? Он, мастер контроля, повелитель чужих воль, позволил своей руке дрогнуть?
С того дня в бункере что-то сломалось. Сначала это были мелочи. Он пытался убедить строптивого партнёра подписать контракт. Он привычно потянулся к его сознанию, надавил... и вместо покорности получил острую, режущую боль в висках, словно его собственный мозг сжали в тисках. Партнёр посмотрел на него с недоумением, а Георгий, извинившись, сбежал из ресторана, задыхаясь от мигрени.
Это повторялось снова и снова. Каждый раз, когда он пытался применить свой дар, его тело бунтовало. Головные боли стали его вечными спутниками.
А потом начались провалы в памяти. Он мог выйти из кабинета и забыть, зачем шёл. Мог забыть имя человека, с которым разговаривал пять минут назад. Его безупречный разум, его главный инструмент, начал давать сбои.
Он знал, чья это работа. Гадалка. Дарья.
Она не стала мстить грубо. Она не наслала на него порчу и не прокляла его бизнес. Она поступила куда изощреннее. Она просто... сломала его инструмент. Взяла его дар и вывернула наизнанку.
Георгий подошел к бару и налил себе еще. Рука больше не дрожала, но взгляд был пустым. Он вспомнил Антона в том кресле — пустую оболочку, из которой он выкачал всё: талант, волю, жизнь. «Я выпил его до дна», — сказал он тогда.
Теперь он понимал, что это была не метафора. Он забрал чужую жизнь, нарушил какой-то древний закон равновесия. И теперь эта пустота пожирала его самого. Он пил чужую энергию годами, а теперь его собственный источник иссякал с пугающей скоростью.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
- Слушаю, - ровным голосом ответил Георгий.
- Здравствуй, - голос в трубке был мягким и спокойным. Голос Даши. - Как самочувствие? Голова не болит?
Георгий сжал телефон так, что пластик заскрипел.
- Что ты со мной сделала?
- Я? Ничего. Это сделал ты сам. Ты выпил человека досуха, Георгий. Ты думал, что можешь безнаказанно красть чужие души? Вселенная всегда берет свою плату. Ты хотел забрать жизнь Антона — теперь она забирает твою.
- Я могу это остановить? - прошептал он, чувствуя, как холодный ужас сковывает его изнутри.
- Нет, - честно ответила она. - Процесс уже необратим. Ты будешь гнить изнутри, медленно теряя всё: память, силу, рассудок. Ты останешься один в своей золотой клетке. И знаешь... это справедливое наказание для того, кто так боялся одиночества.
В трубке раздались гудки. Георгий медленно опустил руку с телефоном и посмотрел на свое отражение. Из глубины стекла на него глядел не всемогущий кукловод, а старик с потухшими глазами.
Да, он победил по всем законам этого мира.
Но проиграл по законам мироздания.
И эта война была проиграна окончательно.
Пробуждение
Палата в ведомственной больнице была наполнена напряжённой тишиной, которую нарушал лишь тихий, мерный писк кардиомонитора. Антон Беляев лежал на кровати, подключённый к аппаратуре, его лицо было бледным и безучастным. Он был похож на спящего, но этот сон был слишком глубоким и пугающим. Аппараты тихо попискивали, отслеживая его пульс и давление. К счастью Антон дышал сам.
Даша сидела у его кровати уже третий час. Рядом с ней на стуле дремал измотанный Руслан Игнатенко. Только что ушел Эдуард. Они с ним только что закончили помогать Антону. Даша использовала силу земли для стабилизации, и даже свою кровь (самый сильный, но и самый опасный проводник магии). Эдуард провел свой ритуал, чтобы создать «мост» к заточённому разуму Антона.
Миша тоже был здесь. Он не участвовал во всем напрямую — Даша не хотела рисковать сыном. Малыш просто сидел на полу у кровати и молча держал Антона за свободную от капельницы руку. Его присутствие создавало тихий, ровный фон чистой, детской энергии, который помогал Даше не выгореть.
Она положила свою ладонь поверх ладони Антона. Раньше его кожа была холодной и безжизненной. Сейчас она была уже тёплой. Человечески тёплой. В этот момент Антон резко и глубоко вдохнул, словно вынырнув из-под воды. Аппарат пискнул, фиксируя скачок давления. Его веки затрепетали.
- Антон? - тихо позвала Даша, наклоняясь к нему.
Его глаза открылись. Сначала в них не было ничего — только мутная белизна. Но потом зрачки сфокусировались. Он увидел потолок. Увидел Дашу. Увидел спящего в кресле полицейского. Мужчина медленно перевёл взгляд на свою руку, которую держал Миша.
- Ты кто, малыш? - его голос был хриплым, словно он не говорил несколько дней.
- Это мой сын Миша, — мягко ответила Даша, смахивая слёзы облегчения. — А я Даша. Вы в больнице и в безопасности.
Антон моргнул. В его глазах мелькнула искра. Искра осознания.
- Больница? — он попытался приподнять голову, но слабость заставила его уронить её обратно на подушку. — Я помню подвал. Холод. Я что-то печатал. Код... Я должен был закончить код...
Руслан тут же проснулся и подошёл ближе.
- Всё в порядке, Антон. Вы его закончили. Всё позади.
Антон посмотрел на него непонимающим взглядом.
- А кто вы? И почему я ничего не помню? Последнее, что помню... я сидел в офисе... а потом... темнота.
Даша сжала его руку.
- Это Георгий. Он использовал вас и вашу жену. Но он больше не сможет этого сделать.
Антон закрыл глаза. По его щеке скатилась одинокая слеза.
- Я чувствую себя... пустым. Как будто из меня что-то вынули.
- Это пройдёт, - твёрдо сказала Даша, глядя ему в глаза. - Вы сильный человек, Антон. Вы создали гениальную программу. И вы сможете вернуть себе свою жизнь. Мы вам поможем.
Миша, всё это время молчавший, вдруг крепче сжал пальцы Антона и сказал своим звонким голосом:
- Не бойся. Моя мама тебя починит.
Антон посмотрел на мальчика с удивлением, а потом перевёл взгляд на Дашу. В его глазах впервые за всё это время появилось что-то живое — робкая надежда. Даша улыбнулась в ответ.
Да, она «починит». Не магией, так верой и поддержкой. А это иногда работает даже лучше. Георгий проиграл не потому, что его магия была слабее. А потому, что он недооценил силу человеческого духа и желание помочь ближнему. Только благодаря этому Антон выжил.
Внезапно дверь палаты приоткрылась, и в проёме показалась Валерия. Она выглядела ужасно: растрёпанная, без макияжа, с красными от слёз глазами. В руках она сжимала пакет с апельсинами — нелепый и такой домашний жест.
- Мне разрешили, - прошептала она, глядя то на мужа, то на людей в палате.
Даша кивнула ей и мягко улыбнулась, освобождая место у кровати. Валерия подошла на негнущихся ногах и опустилась на стул. Она боялась прикоснуться к Антону, словно он был хрупкой фарфоровой статуэткой, которая могла рассыпаться от её прикосновения.
- Антон? — тихо позвала Валерия. Её голос сорвался.
Он медленно повернул голову на звук. Несколько секунд он смотрел на неё, не узнавая. Затем в его глазах что-то дрогнуло.
- Лера? — хрипло прошептал он.
Валерия не выдержала. По её щекам потекли слёзы, но это были слёзы радости.
- Да, милый... Да, это я. Я здесь.
Она осторожно, едва касаясь, взяла его за другую руку. Антон сжал её пальцы. Это было слабое, почти незаметное движение, но оно сказало больше любых слов. Антон перевёл взгляд на неё, и в нём мелькнуло что-то похожее на узнавание и боль.
- Ты была с ним? - тихо спросил он.
Валерия закрыла глаза, не в силах выдержать его взгляд.
- Да... Прости меня. Я была дурой. Испугалась за нас, за наше будущее... В тот момент думала только о деньгах и безопасности. Я предала тебя самым ужасным образом.
Она говорила быстро, глотая слова и слёзы.
- Но я люблю тебя! Я люблю тебя больше жизни! Когда я поняла, что он с тобой сделал... что я натворила... то чуть с ума не сошла. Я бы всё отдала, чтобы вернуть время назад!
Антон долго смотрел на неё. В его взгляде не было злости — только бесконечная усталость и та же пустота, что Даша видела раньше. А потом он сделал то, чего никто не ожидал. Он медленно, с трудом поднял свою свободную руку и коснулся её волос, убирая прядь с лица.
- Ты здесь... - прошептал он так тихо, что услышала только она. - Это главное.
Валерия разрыдалась уже в голос, уткнувшись лицом в его ладонь. Это были слёзы очищения и надежды.
Даша посмотрела на эту сцену и почувствовала, как отступает напряжение. Она видела перед собой не просто спасённого человека, а двух людей, которые пытаются собрать по осколкам свой мир.
Даша встала и потянула Мишу за собой к выходу.
- Пойдём, герой. Пусть они поговорят. Им нужно многое сказать друг другу.
Выходя из палаты вслед за Русланом, она оглянулась напоследок. В этой стерильной больничной палате зарождалась новая жизнь — из пепла предательства и тьмы. И это была самая сильная магия из всех существующих: магия прощения и любви.
======================
Глава 95 / Продолжение Глава 97
=======================