Здравствуйте, дорогие читатели!
Есть актрисы, которых любят за роли. Есть те, чьими лицами измеряют эпоху. А есть редкие люди, рядом с которыми хочется говорить не только о кино и театре, но и о жизни вообще — о том, как стареть достойно, как не ожесточиться, как не разменять себя на суету и не потерять внутреннюю меру.
Для меня Алиса Фрейндлих — именно из таких.
Мы, конечно, навсегда запомнили её Людмилой Прокофьевной из «Служебного романа», её королевой Анной Австрийской, её Харитой Игнатьевной Огудаловой. Но чем старше становлюсь, тем яснее понимаю: притягивает в ней не только мастерство, но и редкая человеческая цельность. Какая-то внутренняя аристократичность, не светская, а нравственная.
И сегодня мне хочется поговорить о ней не как о «звезде», а как о человеке, в котором удивительно соединились хрупкость, стойкость и настоящая мудрость.
Война, бабушка и крохотный кусочек хлеба
Детство Алисы Бруновны не было безоблачным. Когда началась Великая Отечественная война, ей не было и семи лет. И то, как она потом вспоминала блокадное время, всегда поражало меня своей точностью. Не громкими словами, а именно деталями.
Бабушка по расписанию открывает шкаф и выдаёт каждому по крохотному кусочку хлеба. Варит студень из столярного клея, добавляя в него горчицу — и это кажется лакомством. Топит снег. Раз в неделю обязательно устраивает банный день, потому что считает: человека нельзя запускать даже в беде.
Вот эти простые, почти бытовые сцены говорят о войне порой сильнее любого фильма. И, как мне кажется, именно бабушка во многом и сформировала ту внутреннюю собранность, которую мы потом увидели во Фрейндлих на сцене. Благодаря ей они выжили. И, может быть, именно тогда Алиса Бруновна навсегда усвоила, что достоинство — это не внешняя поза, а ежедневная дисциплина духа.
Мечта о сцене и детский взгляд на мир
О сцене она мечтала с детства. Да, её отец был известным артистом, но по-настоящему мечта родилась позже — благодаря театральному кружку в Таллине, где они с мамой жили несколько лет после войны. И этот трепет от выхода из-за кулис она, по её собственным словам, не забыла никогда.
Но самое ценное, что она сохранила из детства, — это, пожалуй, не только мечту о театре, а умение смотреть на мир детскими глазами. Не в смысле наивности, а в смысле живой восприимчивости. Удивляться, впитывать, не притворяться слишком взрослой и слишком знающей.
Мне кажется, именно этим объясняется её удивительная свежесть даже в очень зрелом возрасте.
Болезнь, которая не сломала
В её жизни было немало испытаний. В блокаду она тяжело переболела двусторонней пневмонией — без антибиотиков, без пенициллина, с рыбьим жиром и кодеином. И выкарабкалась.
А уже в наше время, во время пандемии, снова оказалась на грани. Поражение лёгких у неё доходило почти до 90%. Врачи не давали уверенных прогнозов. Родные, друзья, поклонники — все молились за неё. И она снова выстояла. Медленно, тяжело, но вышла из этого состояния.
И в этом, мне кажется, очень много самой Фрейндлих. Она не производит впечатления человека, который идёт на пролом. Она не выглядит “железной леди”. Но в ней есть поразительная внутренняя живучесть.
Вина перед дочерью — и честность перед собой
Есть в её судьбе и очень щемящая тема — материнство. Алиса Бруновна не скрывала, что дочери Варваре, родившейся в 1968 году, уделяла мало внимания. Говорила с горечью: «Наша дочь росла как трава».
Родители были постоянно заняты, сначала девочкой занималась бабушка, потом няня. Но при этом Фрейндлих всегда подчёркивала, что дочь была любимой и это чувствовала. И выросла она, к счастью, хорошим человеком и тоже стала актрисой.
Меня в таких признаниях всегда трогает отсутствие позы. Не все звёзды готовы так честно говорить о собственных ошибках. А у Фрейндлих в этом есть редкая взрослость: не оправдываться, не лакировать прошлое, а просто признавать, как было.
Работа как служение
Вот что восхищает меня в Алисе Бруновне особенно сильно: она никогда не почивала на лаврах. Даже уже будучи безусловной величиной, народной любимицей, человеком, которому ничего никому не нужно доказывать, она продолжала работать с такой же серьёзностью, как в начале пути.
Дочь рассказывала, что Фрейндлих никогда не козыряла именем, не пользовалась связями, не диктовала режиссёру условия — даже если режиссёр был моложе её собственного внука. Она выходила на сцену в любом состоянии, даже с температурой, и работала со сценарием с карандашом в руках.
То есть, по сути, в ней жила не «знаменитость», а человек труда. Человек профессии.
И именно это, наверное, и отличает настоящую большую школу от сегодняшней медийной суеты.
Деньги, вещи и подлинная свобода
Очень нравится мне и её отношение к деньгам. Фрейндлих пережила войну, дефицит, времена, когда всё приходилось придумывать руками. В юности шила себе костюмы на старой бабушкиной машинке, делала украшения, любила рукоделие и была настоящей модницей. Но при этом не стала рабой вещей.
Она прямо говорила: «Наличие денег всё-таки даёт покой и свободу».
Очень точная мысль. Без романтического лицемерия. Но сразу же добавляла, что предпочитает тратить не на вещи, а на впечатления, прежде всего на путешествия.
И это, по-моему, очень правильный человеческий баланс: не презирать материальное, но и не превращать его в культ.
Почему она живёт одна
Многих удивляет, что Алиса Бруновна уже много лет живёт одна. Но она и здесь остаётся верна себе. Для неё одиночество не является наказанием. Она не тяготится им. Наоборот — это форма внутреннего порядка.
При этом она прекрасно понимает, что родные рядом, что семья есть. Просто считает, что взрослые дети и родители лучше сохраняют отношения, когда у каждого остаётся своя территория.
Летом она ездит на дачу, гуляет, читает, смотрит фильмы, а потом снова возвращается в город. Очень спокойный, цельный ритм жизни. Без лишнего шума.
«Святое слово — совесть»
И вот, пожалуй, главное, ради чего я вообще сел писать этот текст. У Алисы Бруновны есть фраза, которая, как мне кажется, объясняет в ней почти всё:
«Самое святое слово — совесть».
Вот это и есть её главный внутренний закон. Не успех. Не титулы. Не аплодисменты. Не страх старости. А совесть.
И если присмотреться, вся её жизнь как будто выстроена именно вокруг этого слова. Не предавать профессию. Не врать себе. Не прикрываться звёздностью. Не унижать других. Не требовать лишнего. Не жить мимо своего внутреннего суда.
Это очень редкая сегодня позиция.
Вместо финала
Чем больше думаю об Алисе Фрейндлих, тем сильнее понимаю: она велика не только ролями. Она велика тем, как живёт и как говорит. Тем, что даже в преклонные годы не превратилась в бронзовый памятник самой себе. Осталась живой, думающей, сомневающейся, ироничной и очень внутренне чистой.
Наверное, именно поэтому над ней и впрямь не властно время.
А вы как воспринимаете Алису Фрейндлих сегодня? Для вас она прежде всего Людмила Прокофьевна, великая театральная актриса или, может быть, человек редкой внутренней культуры?
Очень жду ваших мыслей в комментариях.
Удачи вам, берегите совесть — как завещала нам Алиса Бруновна, и не забывайте, что истинное благородство не стареет.
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
*Все фото взяты из открытых источников.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: