Глава 81
— Господи! — воскликнула Агриппина Кузьминична и шагнула ближе к старухе. Валдайка, кряхтя, выпрямилась, опираясь на корявую палку. Глаза у неё оказались светлые и цепкие, совсем не старушечьи.
— Ворон, голубушка, не просто так кружит. Он душу чует, готовую сорваться с привязи... — сказала она, отчего Агриппина Кузьминична, как ни пыталась, всё равно не поняла и половины того, что ей наговорила Валдайка.
— Так чего опасаться моей снохе? — с досадой спросила она. Старуха поднесла к лицу пучок сухой полыни, понюхала и сунула в карман фартука.
— Мужа своего пусть опасается, а твоего сына, — произнесла она.
— Чего? Что ты несёшь? Зачем на сына моего наговариваешь? Любят они друг друга, слышь? Любят! — кричала разгневанная Агриппина.
— Пойдём в избу, покажу, как заговор читать от вороньего следу, — как ни в чём не бывало, будто не слышала крика матери, произнесла старуха. — Только запомни: ворон три круга над головой снохи сделал. Скоро беда нагрянет, — предупредила Валдайка.
— Да иди ты, старая ведьма! — не выдержала разобиженная мать и широким шагом выскочила со двора старухи.
— Ой дура! Ой малахольная! Ну теперь точно жди беды, — прошептала старуха вслед уходящей женщине.
---
Иван Васильев прибыл в колхоз по направлению и сразу был принят на должность учётчика-весовщика на ток. Должность оказалась хлебной. С утра и до вечера мимо его весов проходили возы с зерном, с картофелем и семечкой. Мужики с опаской поглядывали на нового учётчика. Парень молодой, лет двадцати пяти, лицо неулыбчивое, глаза острые, злые. Не нравился он сельчанам. Только Николай не видел в нём ничего такого. Дружба у них завязалась тесная. Оба любили рыбалку и охоту, неоднократно вместе уходили в лес и подолгу пропадали там. Приходили, правда, с добычей.
А однажды Николай завёл разговор за ужином, мол, Иван ездил в соседнюю деревню по заданию колхоза и разузнал, что председатель там приезжим даёт жильё на первое время, дом колхозный, пока свой не построишь. Мол, работники там нужны и слесаря, и механизаторы.
— Это к чему ты нам всё это рассказываешь, Коленька? — заволновалась Агриппина Кузьминична. — Неужто собрался в ту деревню переехать?
— А если и так, мать, то что в этом плохого? Своё подворье... Женёк хозяйкой в доме одна будет... Да, Женёк? — поцеловал он жену.
— Коля... Да что ты такое, сынок, говоришь? Да разве я когда Женю ущемляла? А уедете — я совсем одна останусь? А мне зачем одной такие хоромы? — развела руками Кузьминична.
— Женя, ну а ты что скажешь? — спросила Агриппина Кузьминична.
— Мне, мама, и с вами хорошо, вы мне родную заменили. Ну а если Коля поедет, то вы уж не обижайтесь, я за мужем следом пойду... — расстроенно ответила Евгения.
---
Иван Васильев не зря приехал в эти места. Была у него своя тайна. А для её исполнения нужен был ему напарник, которым он и выбрал Николая.
Иван Васильев был из семьи обеспеченной. Прадед его был проповедником и служил при церкви батюшкой в этих местах, хозяйкой которых была барыня Анастасия Еремеевна Важенина. Барыня та слыла женщиной суровой, но справедливой. Мужиков не тиранила, оброку лишнего не брала, зато в вере и порядке держала строго. Прадед Ивана — отец Павел — пользовался у неё особым доверием, исповедовал барыню, спорил с ней о душе, и никто не знал, о чём они говорили с глазу на глаз. Поговаривали, будто в сундуке у Важениной хранились не только несметные богатства, но и книга какая-то древняя: то ли псалтырь, то ли нечто поопаснее. Отец Павел тайком ту книгу читал — и волосы у него дыбом вставали от писанины той.
После революции Важенину хотели выгнать из усадьбы, но не смогли. А церковь закрыли. Вот тогда и пришёл отец Павел в усадьбу — приютила его Анастасия Еремеевна. Только недолго прожил батюшка в имении. Вскорости барыня скончалась при непонятных обстоятельствах. Но перед смертью завещала похоронить её в семейной усыпальнице и в гроб положить ту страшную книгу. Но это было ещё не всё. Были у барыни Важениной любимые драгоценности: диадема брильянтовая чистой слезы, ожерелье в тон диадеме и перстень с большим индийским брильянтом «Слеза Раджи» — вот в этих украшениях её и должны схоронить. Отец Павел на библии поклялся завет барыни исполнить.
После смерти Анастасии Еремеевны Важениной отец Павел долго не прожил, умер от чахотки.
Сын его Глеб после смерти отца подался в город, в люди. Выучился на бухгалтера и вскорости женился на приятной девушке Анне. От этого брака у него родился сын Иван. Глеб всё пытался забыть отца-попа, да барыню Важенину с её богатством, да старые проклятия. Пытался забыть — да не забылось...
---
Когда Ивана отправили работать по направлению в колхоз, мать на прощание сунула ему в рюкзак маленький образок, тёмный от времени.
— Это прадедов, — сказала. — Отец Павел на смертном одре взял с твоего отца слово, что когда у него родится сын — передать ему. И слова такие наказал: «Когда придёшь на землю нашу, там тебя встретят не только живые. Бойся не волка и медведя, бойся той, что в склепе лежит. Она ждёт...»
***
Ивана поселили жить к старой бабке Федосьи. Старухе было около восьмидесяти лет, но она была ещё шустрая бабуля. Сухонькая, маленькая, она показала ему летник и велела жить там.
Первая ночь в летнике выдалась тревожная. За стенкой тоскливо выл пёс, потом вдруг замер, будто поперхнулся. Иван лежал и прислушивался, как за окном кто-то тихо ступал по гравию. Тихо так, будто босиком. Он встал, подошёл к окну и отодвинул край занавески. Никого. Только белая берёза качалась от ветра, да где-то за околицей выли собаки.
И тут Иван вспомнил... Та самая деревня ведь рядом совсем. И барыня Важенина, и прадед Павел, и усыпальница с драгоценностями...
---
Новый колхоз принял Николая и Евгению с большими надеждами. Им выделили дом на краю деревни, у самого леса. Николай, опытный механизатор, сразу пошёл в гараж возиться с трактором, а Евгения отправилась на ферму знакомиться с коровами и местными доярками, которые смотрели на неё с недоверием: уж больно сильно она отличалась от них. И разговаривала тихо, и в скандалы не ввязывалась, и всё у неё было правильно...
Агриппина Кузьминична места себе не находила после того, как проводила Николая с Евгенией в соседнюю деревню. День и ночь проплакала от тоски и обиды. Всё думала: чем могла обидеть детей, что они бросили её одну на старости лет. Вспоминала, каким был Николай, вернувшись из армии, и как потом изменился...
— А всё этот Иван, — думала она. Было в нём что-то такое, что пугало её. Один раз заикнулась она Николаю о его дружке, так сын так отчитал мать, что больше она и не заикалась о нём... Не выдержала Агриппина Кузьминична и, как только солнышко спряталось за верхушки деревьев, завернула в новый рушник добрый шмат сала и отправилась на конец деревни. Валдайка встретила её, как и в прошлый раз, сидя на завалинке.
— Чего пришла? Али прикрутило сильно? Так ты же ничему не веришь... А провела бы ритуал над снохой... Да ладно, чего уж об том говорить. Зачем пришла, по какой нужде? — кивнула она на рушник с салом в руках Агриппины.
Та переступила с ноги на ногу, сжала крепче узел.
Валдайка была вовсе не страшная, но что-то в ней заставляло мурашки бежать по спине Агриппины.
— Ну что молчишь? Про сына Николая пришла узнать, да про дружка его? С кем связался твой парень? — Агриппина Кузьминична всхлипнула и присела рядом на завалинок.
— Он его как опутал! При армии был парень как парень, письма писал, соседям кланялся. Домой вернулся — с женой души в ней не чаял... Хорошо зажили. А как этот появился, будь он неладен, Колю будто подменили. И этот Иван... глаз у него нет — одна пустота... Я в них глянула раз, а там словно колодец пустой да тёмный. И Колька на меня теперь как на чужую смотрит.
Валдайка молчала, крутила в пальцах сухую травинку.
— Сильный узел, — произнесла она. — Не простой парень этот Иван. Ты не про то думаешь, что детям сделала? Не те вопросы задаёшь... Ты про то думай: откуда он взялся и что ему от твоего Николая надобно?
— Ага, поди узнай? Он за него и сказать ничего не даёт. Лишь заведу об нём разговор — так сын сразу на меня волком смотрит...
— Так обмороченный твой Колька, да и парень этот Иван не простой, — задумчиво сказала Валдайка. — Покойники за ним стоят и колдовство страшное...
Солнце совсем уже село, и из сумерек со стороны деревни вдруг донёсся собачий вой — не деревенский, а неживой. Агриппина Кузьминична вздрогнула и быстро перекрестилась. Ведьма поднялась с завалинки, отряхнула передник. Собачий вой оборвался так же внезапно, как и начался. Тишина наступила зловещая.
— Заходи в избу, — бросила Валдайка и первой вошла в дверь.
Внутри пахло сушёными травами и воском. В углу на полке стояли склянки с жидкостью. На столе колода карт, рассыпанная веером рубашками вверх.
— Не боишься? — спросила ведьма, зажигая керосиновую лампу.
— Сына со снохой жальче, чем себя, — ответила Агриппина.
— Ну тогда сейчас мы с тобой посмотрим, что на душе у этого Ивана. Зачем ему твой сын? — Она подошла к полке, взяла одну из склянок и подала Агриппине. — Пей. Для успокоения сердца, — ответила ведьма, перехватив испуганный взгляд своей гостьи. И, дождавшись, пока та сделает глоток, продолжила: — Такие втираются в доверие, когда душа у человека открыта, как у твоего сына. Вот он и вошёл, как червяк в яблоко, в душу. Тебе этот Иван в глазах страх да пустоту показал, а сыну твоему — богатства. Несметные богатства.
— Да как же так?! — воскликнула Агриппина. — Не падок мой сын до чужого добра... Валдайка наклонилась и посмотрела бедной матери в глаза: — Падок, ещё как падок. Променял он на богатство и тебя, и жену... Ох плохо, всё очень плохо... — шептала Валдайка. — Ты, Агриппина, сейчас иди домой, а я подумаю, что делать. Тут думать надобно. К помощникам своим обращусь, авось и решим что-нибудь... Через два дня приходи, — устало сказала ведьма.
Печальная шла Агриппина Кузьминична домой, не замечая темноты вокруг.
— Как же так, сынок? — вела она разговор сама с собой. — Зачем тебе эти богатства? Это всё от лукавого... Стоило ей произнести это, как поднялся ветер. Тучи вмиг затянули небо и закрыли луну, наступила кромешная темнота.
— Господи Иисусе, куда же идти, темно кругом? — шептала бедная женщина. Ветер сбивал с ног, молния вспыхивала в небе, где-то вдали погромыхивал гром. В воздухе пахло дождём и чем-то страшным...
Продолжение следует...
Спасибо, что дочитали главу до конца.
Доброй ночи мои дорогие друзья! Прежде всего спешу Вас отблагодарить за финансовую помощь. Спасибо Вам огромное и низкий Вам поклон. Еще благодарю за теплые и отзывчивые комментарии. Читаю на работе когда выпадает свободная минутка и на душе теплее становится. Спасибо Вам огромное мои дорогие друзья. Теперь немного о наших новостях. В город пришло настоящее лето. Морюшко спокойное и чистое наполнено детскими криками и радостью. Люди в городе все улыбчивые и загорелые, значит солнышко уже их обласкало. Клубничный рай еще продолжается, но чуть подорожала эта прекрасная мной так любимая ягодка. Уже на сегодняшний день стоит 270 за кг. Появилась на прилавках молодая кукуруза. уже покупали. Вкуснаяяяя! Одно печалит по ночам не спокойно. Но думаю скоро все будет хорошо. Поспевает черешня и вишня. Скоро будем варить вареники с вишней. Страсть как люблю это блюдо. Ну на этом заканчиваю свою писанину. Всем вам мои дорогие здоровья , счастья и летнего прекрасного настроения! Всех крепко обнимаю! С уважением Ваш Дракон.