Если спросить об этом Владимира Мономаха, Алексея Михайловича и Александра II, вы получите три совершенно разных ответа.
Именно этот вопрос станет главным блюдом вечера "Царская охота".
Для Владимира Мономаха охота была прежде всего испытанием доблести, наравне с битвой или сражением. Свои подвиги на ловах он начал с тринадцати лет. Два тура поднимали его на рога, олень топтал ногами, кабан сорвал с бедра меч, медведь вместе с конем повалил на землю. Все это он описал в своем «Поучении», повествуя детям о своей отважной жизни.
Для Алексея Михайловича, которого прозвали Тишайшим, охота превратилась в отчаянную страсть и искусство. Царь лично давал имена своим ловчим птицам и знал каждую «в лицо». Он даже написал птичий устав: «Книгу, глаголемую Урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути», а затем ввел «голубиный налог»: каждый крестьянин был обязан сдавать пару голубей на корм царским соколам. Для них был организован отдельный Голубиный двор, откуда птицы отправлялись к царским хищникам. В кречетнях сел Коломенское и Семеновское жили более трех тысяч птиц: соколы, кречеты, ястребы, челиги, и сотни сокольников, чьей единственной задачей был уход за ними.
Анна Иоанновна охотилась иначе: с азартом, достойным профессионального стрелка. Только за лето 1738 года она лично поймала более тысячи зверей и птиц.
Александр II превратил охоту в дипломатию: медвежьи охоты при его дворе стали частью государственного протокола.
Охота менялась вместе с монархами, и каждый раз отражала эпоху точнее, чем официальные хроники.
На ужине «Царская охота» мы пройдем через века, от княжеской потехи до императорского ритуала. В перерывах между блюдами вас ждет викторина: устаревшие термины из словаря охотника дореволюционной России. Знаете ли вы, кто такой борзятник? Или зачем на псовой охоте нужен арапник?
Увидимся 11 июня!