— Побудь рядом, пап, — умоляющим тоном проговорила Настя. — Не работай сегодня вечером. Мне так плохо…
— А бизнес? Я же для нас с тобой старюсь.
— Но сегодня ровно полгода, как мамы не стало…
— Мне все равно надо в офис, солнышко.
— Может, удаленно поработаешь? Хотя бы сегодня?
— Не могу. Дела.
Настя тихо заплакала, услышав, как папа ушел на кухню. Месяцы шли, а легче не становилось. Она так скучала по матери…
Настя всегда была маминой дочкой. Старалась сделать все, чтобы мама ее похвалила. Даже не съезжала из родительского дома, хотя деньги были, и ей недавно исполнилось двадцать три.
Она проводила отца до двери. Он надел какую-то пеструю рубашку, совсем не в его стиле… В последнее время он работал по десять часов в день без передышки. Сначала он трудился, чтобы обеспечить семье комфортную жизнь, а потом начал копить на лечение жены. Но, увы, все усилия оказались тщетны…
Когда Настя осталась в квартире одна, то громко разрыдалась. Она все еще ни разу не заходила в мамину мастерскую, после того, как… Поэтому застыла у двери и смотрела на ручку. Одна из комнат в их большой квартире была отведена под мамино рукоделие. Она шила, причем как настоящий профи. Настя гипнотизировала взглядом дверь, но чуда не случилось — она не открылась самостоятельно. Поэтому девушка толкнула дверь и неуверенно шагнула вперед.
В мастерской все покрылось слоем пыли. И неудивительно, полгода прошло… Сердце защемило, когда Настя увидела заготовку платья, ярко-фиолетового — мама его так и не дошила. Девушка долго ходила по мастерской, рассматривая каждую деталь: от мотков ниток в прозрачных коробочках до швейной машинки. Она стояла посреди комнаты, как рояль. И действительно, мама так хорошо шила, что получалось искусство.
Настя подошла к машинке, коснулась корпуса. Казалось, машинка все еще ждала маму. Хотела работать, чтобы под ее иглой появилось еще одно чудесное платье или модная блузка. Но мама больше никогда не сядет за эту машинку, да и ни за какую другую тоже. Настя почувствовала, как по щекам катились слезы. Она опять беззвучно плакала. Разум подсказывал, что нужно жить дальше. Отпустить, смириться… Время лечит. Но пока было так больно, что словами не описать.
Настя подошла к массивному письменному столу и внимательно оглядела вещи на нем. Здесь было чернильное перо — оно досталось матери от ее собственной мамы. Рядом стояла миниатюрная фигурка, привезенная из поездки в Индию.
Она открыла верхний ящик стола и нашла тетрадь голубого цвета. Кожаная обложка изрядно выцвела. Открыв, Настя узнала знакомый почерк — похоже, это были личные записи матери. Она перевернула последний лист и сквозь пелену слез прочла последнюю строку. От этих слов у нее перехватило дыхание:
«Опять у него новая женщина. Хоть бы подождал… Мои дни и так сочтены».
Настя резко выпрямилась и начала быстро перелистывать страницы. В записях мать изливала душу:
«Думает, я не чувствую запаха чужих духов… Чему тут удивляться — возраст берет свое. Состоятельному мужчине нужна молодая спутница».
«Говорит, что задерживается на работе. Я прекрасно знаю его уловки…»
«Я бессильна что-либо изменить. Не смогу его переделать. Не в силах разорвать эту связь. Молчу. Хотя силы уже на исходе. Если бы Дима поговорил с ним… Все-таки они близкие друзья».
Чем дальше Настя читала, тем яснее становилось: мать годами хранила в тайне похождения мужа, доверяя свои переживания лишь бумаге.
Особое внимание Насти привлекли строки:
«Они уже много лет вместе строят свой бизнес. Рома доверяет ему абсолютно все. И это понятно — они дружат с юности. А мне он больше не верит. Мы как будто чужими стали…»
Слезы обжигали лицо Насти. Она так сильно сжала зубы, что свело скулы. Как отец мог так поступить с мамой? С семьей? Сменить жену на какую-то юную особу — возможно, ровесницу собственной дочери… Или таких женщин было несколько? Может, и сегодня он отправился вовсе не на работу, а на свидание?
В одно мгновение Настин мир рухнул. Горечь обиды переросла в твердое намерение — она не просто хотела причинить отцу боль, она задумала изощренную месть. И подходящий инструмент был прямо под рукой: Дмитрий, ближайший друг отца. Они познакомились еще в детдоме, вместе учились, а потом вместе построили свой бизнес.
Странно, но Настя почти не помнила дядю Диму — лишь смутные воспоминания из раннего детства. Позже он словно отдалился от их семьи. Может, не одобрял похождения друга?
***
— Пап, познакомься — это мой молодой человек, — объявила Настя, переступая порог, и ехидно усмехнулась, заметив, как растерялся отец.
— Дим?! Ты что творишь? Это же моя дочка! — воскликнул отец.
— Ром, поверь, я сам в шоке, — ответил Дмитрий. — Все случилось так быстро… Но я отвечаю за свои слова: мои чувства к Насте настоящие.
— Она же вдвое младше тебя!
— А твоя пассия? У вас разница еще больше! — холодно парировал Дмитрий.
Настя вскрикнула: отец бросился с кулаками на друга, но тот ловко отскочил в сторону.
— Прекратите немедленно! — закричала Настя.
***
План был прост, но сработал безотказно. Настя предложила отцу помочь в офисе — якобы хотела разобраться в азах управления бизнесом. На самом деле ей нужно было чаще оказываться рядом с Дмитрием. Она всячески показывала заинтересованность. Настя унаследовала мамину красоту, поэтому неудивительно, что ни один мужчина не мог перед ней устоять.
Дмитрий поначалу лишь наблюдал со стороны, не решаясь сделать первый шаг. Тогда Настя взяла инициативу в свои руки.
— Но я ведь намного старше тебя… — осторожно заметил он.
— Меня это не волнует, — ответила она с хищной улыбкой.
Дмитрий никогда не был женат. Настю не слишком интересовали причины его одиночества. Завязав роман, она ликовала: цель достигнута. Сначала ею двигало лишь желание отомстить отцу, но потом все стало как-то проще — у нее давно не было отношений, а Дмитрий охотно потакал ее прихотям. Это льстило.
«Ну и ладно, — твердила она про себя. — Немного развлекусь, прежде чем рассказать отцу».
Но со временем Настя начала понимать, что привязывается к Дмитрию. Он оказался внимательным и душевным человеком: искренне восхищался, когда она играла на гитаре, с юношеским задором собирал для нее сирень, делился мыслями и тревогами.
Однажды Дмитрий сказал:
— Прими мои соболезнования. Твоя мама ушла слишком рано. Если твой отец узнает, про нас… Я не хочу, чтобы вы из-за меня ругались. Я этого не допущу. Я вырос в детдоме. Эта пустота… Она не заполняется. Береги отца. Вы должны поддерживать друг друга.
Эти слова заставили Настю осознать: между ними зарождается что-то настоящее.
***
Спустя всего полгода после начала их отношений Настя привела Дмитрия на встречу с отцом. Хотя и понимала, что разговор будет непростым.
— Я выбью из тебя эту дурь! — взорвался отец, снова замахиваясь на друга. Теперь уже, похоже, бывшего.
— Замолчите оба! Мне не нужно твое одобрение, папа. Я все решила!
— Как тебе не стыдно… Он же вдвое старше тебя!
— Не тебе указывать! Мне все известно, пап. Про твои… увлечения. Они тоже молодые! И я сама решу, с кем быть.
Отец тяжело вздохнул, схватил Дмитрия за ворот рубашки и повалил на пол.
— Позорник! На молодуху позарился! Да я тебя!..
— Не трогай его! Или навсегда лишишься дочери! — пригрозила Настя.
Отец замер — до него не сразу дошел смысл сказанного. Дмитрий быстро поднялся и отряхнул одежду.
— Я предупреждал, что так и будет, — покачал головой он и направился к выходу.
— Постой, не уходи! — бросилась за ним Настя.
— Мы еще не закончили, дочка! — рявкнул отец, но она уже скрылась за дверью.
Настя догнала Дмитрия на улице. Он выглядел слегка растрепанным, но на лице играл румянец после стычки.
— Настя, нам нужно принять решение, — серьезно сказал он. — Я думаю, нужно все прекратить. Я уйду. Не хочу разрушать твой дом.
— Я не хочу, чтобы ты уходил! — выпалила Настя. И поняла, что влюбилась окончательно.
Настя нежно провела ладонью по его волосам и улыбнулась. В этот момент она отчетливо поняла: месть не удалась. Но вышло даже лучше.
— Впервые кто-то готов драться за меня, — хитро прищурилась Настя. — Вернусь через пару минут.
Она снова вошла в квартиру отца. Тот все еще сидел на полу, как будто оцепенел.
— Как ты могла? Он мне роднее брата…
— Но мне же он не родственник, — спокойно ответила дочь. — Для меня Дима — просто привлекательный зрелый мужчина. И теперь — мой избранник.
— Да ты не в себе! Два сапога пара. Хватит! Больше знать вас не хочу, обоих. Продаем бизнес и делим. А ты живи, дочь, как считаешь нужным!
Настя должна была радоваться — она добилась своего. Но она уже и не думала об отце. Все ее мысли были только о Диме.
***
Отец и правда быстро разделил бизнес. Настя вскоре съехалась с Дмитрием. Однажды вечером, он пришел домой с охапкой роз, тут же встал на одно колено и протянул небольшую коробочку.
Настя замерла.
— Понимаешь, я всегда очень ценил семью, — начал Дмитрий. — Все-таки вырос в детдоме. Признаюсь, я боялся вступать в брак. Боялся, что если найду кого-то столь важного, опять потеряю. Опять останусь один. Всю свою жизнь я боялся. Но ты… Ты помогла мне преодолеть эти страхи. Давай создадим свою семью. Ты выйдешь за меня?
— Да! — прошептала Настя, смахнув слезу радости. — Я согласна!
Автор: Виктор Ляшко
---
Оля вьёт гнездо
Оля боялась маму. Ей казалось, что родители больше любят старшую сестренку Настю, фото которой стояло на телевизоре. С карточки смотрела черноглазая девочка в платье с кружевным воротничком. Около портрета лежали дефицитные шоколадные конфеты, пупсики, и еще куча самых лучших на свете мелочей. Брать их строго воспрещалось. Однажды Оля свистнула пару конфет и поиграла с удивительными, мягкими пупсиками. Она никогда не ела таких замечательных конфет и никогда не играла с такими пупсами. Для Оли тоже покупали конфеты, но те были с белой начинкой, хоть и шоколадные сверху, а Олины пупсы – пластмассовые и некрасивые.
Если бы Оля спрятала фантики куда подальше – ничего бы не случилось. Настя, девочка с фотографии, не наябедничала. Но фантики мама сразу заметила.
- Ты воруешь у Насти конфеты? Как тебе не стыдно, гадина ты такая! – кричала и кричала мама.
Она хлестала Олю по щекам, лупила ремнем, и глаза ее под линзами очков казались ужасно большими. В этих глазах не было ни злости, ни ярости, однако руки мамы и слова ее были злыми, каменными, тяжелыми.
Потом Олю не выпускали из комнату неделю. Пожаловаться некому – ни бабушки, ни дедушки у Оли не было. Даже папа не хотел ее защитить. Папа вел себя так, будто Оля стеклянная – просто не замечал. За всю жизнь он с ней перебросился, наверное, только парой фраз. Оля искренне считала, что это нормально: все папы заняты важными делами. Детей воспитывают мамы. И не обижалась. Пока не пошла в первый класс, где увидела, как много девочек из ее класса пришли на день знаний не только с мамами и бабушками, но и с папами.
Папы держали девочек и мальчиков за руку, и нежно с ними беседовали. Оле это показалось странным и даже ненормальным – разве так бывает? Может быть, Олю просто не любят? Ведь Олин папа не был глухонемым – он нежно разговаривал с черноглазой Настей с портрета, дарил ей сладости и фрукты, и не позволял приближаться к телевизору даже на метр.
Девочка Настя не сразу стала жить в портрете, три года назад она была вполне живой девочкой, и тоже пошла в первый класс. Однажды, по дороге из школы, она переходила дорогу, не посмотрела по сторонам и была сбита грузовиком. Потому и переселилась в этот проклятый портрет. Оля ее не помнит. Наверное, маленькая была.
Она вообще плохо помнила то время. Иногда ей снились странные, пугающие сны. Будто Олю обнимает и целует мама, но НЕ ЭТА. Другая. Но почему-то Оля была уверена, что ЭТА – ее настоящая мама. С ней спокойно. Хотя Оля не видела лица настоящей матери, но знала – она красивая, красивее всех.
Снилось, как они стояли на крыше. Небо возвышалось над ними фиолетовым куполом с багровыми ободками вечерней зари. Мамины волосы развевал легкий ветер. Она ничего не говорила, крепко сжимая Олину ладошку в своей руке. Мир вокруг был сказочно прекрасен, и видно было, как где-то вдалеке, за городом, зеркальной ленточкой поблескивала река, а солнце, красное и раскаленное, как спиральки домашнего электрического обогревателя, погружалось за край огромной земли…
Странные сны, странные. После них Оля горько плакала. Но спросить у мамы, что это такое, Оля не могла решиться.
То, что она – чужая девочка, Оля узнала совершенно случайно. . .
. . . дочитать >>