Когда Григорич впервые появился на участке, ему никто не поверил.
Не потому что выглядел странно.
Наоборот.
Самый обычный мужик.
Куртка старая.
Борода с проседью.
Термос под мышкой.
Спокойный голос.
Но рассказывал он вещи такие, после которых мужики переглядывались и ухмылялись.
То медведя зимой видел.
То находил старую просеку, которой нет ни на одной карте.
То рассказывал, что однажды трое суток выводил людей из леса вообще без компаса.
На вахте к таким относятся одинаково.
Сначала слушают.
Потом смеются.
Потом перестают спрашивать.
Так получилось и с ним.
Григорич работал водителем тяжёлой техники.
Без косяков.
Без прогулов.
Но репутация уже приклеилась.
«Сказочник».
Даже в лицо иногда говорили.
Он никогда не спорил.
Только улыбался.
И отвечал всегда одинаково:
— Да я и сам бы не поверил.
Прошла почти половина вахты.
Начались морозы.
Такие, когда дверь открываешь — воздух режет лицо.
Ночью ударило под сорок.
Утром оказалось — не вернулся один из сварщиков.
Серёга.
Вчера после ужина пошёл проверить генератор.
И исчез.
Сначала никто не нервничал.
Может спит где.
Может у соседей.
Но прошло два часа.
Потом три.
Связи нет.
Следов нет.
Начальство подняло людей.
Пошли искать.
Ничего.
Лес вокруг огромный.
Снег ночью подмело.
К обеду лица уже стали другие.
Потому что север ошибок не любит.
Особенно зимой.
Григорич всё это время молчал.
Потом подошёл к мастеру и сказал:
— Я знаю, где искать.
На него посмотрели как обычно.
— Откуда?
Он помолчал.
Потом сказал:
— Потому что если бы я потерялся здесь — я бы пошёл туда же.
Кто-то усмехнулся.
Но времени спорить не было.
Поехали.
Минут сорок по зимнику.
Потом Григорич сказал остановиться.
Вышел.
Посмотрел вокруг.
И уверенно пошёл в лес.
Без навигатора.
Без карты.
Только иногда смотрел на деревья.
И шёл.
Через двадцать минут начали злиться.
— Мы куда идём вообще?
Он только рукой показал:
— Ещё немного.
Потом остановился.
Все сначала даже не поняли.
Перед ними стояла старая избушка.
Почти ушла в снег.
Крыша провалилась.
Окна заколочены.
Будто никто здесь не был лет сто.
Григорич подошёл.
Открыл дверь.
И сказал тихо:
— Здесь.
Внутри было темно.
Запах старого дерева.
И на лавке —
спал Серёга.
Живой.
Красный.
Укутанный какими-то старыми одеялами.
Проснулся не сразу.
Потом увидел мужиков.
Сел.
И только сказал:
— Вы пришли…
Когда его отогрели и привезли обратно, начали спрашивать.
Он рассказал странную вещь.
Генератор оказался дальше обычного.
Пошёл короткой дорогой.
Заблудился.
Потемнело.
Начал мёрзнуть.
Потом увидел свет.
Изба.
Внутри печка.
Старик.
Молчаливый.
Дал чай.
Сказал:
— Ложись. Утром заберут.
Серёга лёг.
Уснул.
Утром проснулся один.
Печки нет.
Тепла нет.
Только старые одеяла.
Все посмеялись.
Сказали — замёрз, приснилось.
И только Григорич ничего не говорил.
Вечером сидели в столовой.
Артур всё-таки спросил:
— А ты откуда знал?
Григорич долго смотрел в кружку.
Потом сказал:
— Двадцать лет назад я сам там ночевал.
Все подняли головы.
Он продолжил:
— Тогда я тоже потерялся.
Тоже увидел свет.
Тоже встретил старика.
Утром никого не было.
А когда через год спросил местных…
Он замолчал.
— И?
Григорич посмотрел в окно.
— Сказали, последний лесник там умер ещё в девяносто первом. Людей зимой всегда вытаскивал. Сам однажды не вернулся.
В столовой стало тихо.
Кто-то усмехнулся.
Но уже не так уверенно.
А через несколько дней Григорич собрался домой.
Уезжал рано.
Молча.
И уже перед посадкой в автобус достал из сумки термос.
Потёртый.
Очень старый.
Поставил на полку в столовой.
К нему была приклеена бумажка.
Одной строчкой:
«Если кто потеряется — верните потом».
С тех пор термос так и стоит там.
Никто не трогает.
Но каждую новую вахту кто-нибудь обязательно спрашивает:
— А это чей?
И всегда находится кто-то старый, кто отвечает:
— Это на всякий случай. Для своих.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Читайте предыдущий рассказ:
Читайте следующий рассказ: