Ольга ненавидела апрель.
Сейчас март, а она уже на взводе.
-Да, тёть Поля. Приеду, конечно. Маму проведать, отца. Обязательно.
Ольга заскрежетала зубами. Потом спохватилась. Зубы - они не казённые. И просто зашипела так, что и кобра поспешила бы уползти от греха подальше.
Максим вышел из комнаты, виновато пожимая плечами.
- Тётя Поля звонила. Радуница скоро.
Ольга медленно закрыла глаза. Можно подумать, она не в курсе.
Радуница.
Самое страшное слово в её браке. Не любовница. Не алкоголь. Не "Я послушал финансового аналитика и купил на все наши сбережения акции российской компании" . Не инфаркт.
Радуница.
Где-то за пятьсот километров от Москвы, среди болот, лесов и грунтовых дорог, существовал населённый пункт, который сорок лет назад ещё назывался городом. Потом его понизили до посёлка городского типа, а если бы существовала категория "место, которое давно умерло", его перевели бы и туда.
Там муж родился и провёл детство.
Когда-то в городке были школа, кинотеатр, заводик, танцы по субботам и даже очередь за мороженым.
Теперь остались пару магазинов, закрытый фельдшерский пункт и кладбище. Всё.
Муж ездил на кладбище.
Где лежал отец, который умер, когда мальчику было тринадцать. Пил долго, старательно и профессионально. Впрочем, ничего плохого про него Максим не говорил. Все мужики пили. А что ещё делать в свободное время?
Потом туда отправился дед. Потом бабушка. Потом дяди. Потом друзья детства. Потом одноклассники. Потом соседи. И наконец, мать.
Пока Максим жил в Москве, там, в посёлке, происходил постоянный обмен населения между улицами и погостом.
И погост уверенно побеждал.
По молодости Ольга относилась к поездкам мужа с пониманием. Ну как не поехать?
Отец. Бабушка. Друг детства. Двоюродный брат. Сосед дядя Коля. Мать - это вообще святое
Похороны есть похороны. Надо проводить человека. Проститься. Сказать тост на поминках.
Потом количество покойников начало подозрительно расти. Каждый год кто-нибудь обязательно умирал. Иногда по двое. Иногда по трое.
Максим ехал. Возвращался усталый. Через полгода ехал снова. Ещё через два месяца опять. Потом появились годовщины. Сорок дней. Год. Родительские субботы.
И самый жуткий день - Радуница.
И постепенно жалость в Ольге начала превращаться в раздражение.
Максиму нужно отмахать четыреста километров по трассе, потом ещё сто по грунтовке, которую местные власти ремонтировали примерно с тем же энтузиазмом, с каким ремонтируют египетские пирамиды.
Ольга каждый раз представляла: машина сломалась на пустынной трассе, телефон не ловит, вокруг лес, вечер, дождь. Возможно, медведи.
И наконец, сам посёлок.
Ни один готический город с чёрными шпилями, вечным туманом и кладбищем под окнами не пугал её так сильно, как этот залитый солнцем посёлок с деревянными домиками, цветущими палисадниками и благолепными старушками, которые улыбались так приветливо, словно уже знали, где именно будет стоять твой памятник.
Будто настоящий центр посёлка находился не в обшарпанном здании администрации.
А за кованой оградой на холме. Вот там всегда были люди.
Особенно на Радуницу. Со всего посёлка стекались старушки. С палочками, с огромными сумками. С банками солений, пирогами, с яйцами. И в особенности с бутылками.
Они занимали могилы, раскладывали еду, ставили стаканчики. Разговаривали с фотографиями. Плакали.
Каждый раз, когда супруг приезжал, количество родственников и знакомых почему-то уменьшалось, и вот они уже встречали гостей с фотографий на памятниках. Словно кладбище терпеливо собирало жителей. А потом в голову Ольге полезла мысль, настолько глупая, что она никому не решалась её озвучить, даже самой себе.
Она появилась не сразу, годами собираясь из мелочей. Из телефонных звонков свекрови, а потом оставшихся тёток. Из очередных годовщин. Из бесконечных поездок мужа.
И наконец эта мысль обрела форму.
Ольге стало казаться, что кладбище ждёт. Именно ждёт. Не людей вообще.Не новых покойников. А конкретно Максима. Будто между ними существовала какая-то старая незавершённая история. Она даже сны об этом видела.
Максим уехал оттуда в семнадцать, поступил в Москву. Выучился, женился, построил жизнь. Сбежал, короче.
И кладбище этого не простило.
Глупость?
Конечно.
Ольга прекрасно понимала, насколько это звучит бредово. Но иногда ей казалось, что весь посёлок давно превратился в придаток к огромному полю крестов. Словно когда-то кладбище начало расти и постепенно поглотило всё остальное. Школу, заводик, улицы. Людей. И теперь оно терпеливо переваривало последние остатки.
И Максим был одним из таких остатков.
Сбежавшим. Недоеденным.
Кладбище не торопилось.
Ему некуда было спешить. Оно знало, что в конечном счёте все вернутся.
Друзья Максима вернулись. Одноклассники вернулись. Дяди вернулись. Тёти вернулись. Соседи вернулись. Родители.
А Максим нет.
И от этого кладбище будто сердилось - как ревнивая любовница, которую бросили много лет назад.
Оно словно говорило:
"Ну ничего. Не сегодня - так потом. Не в этом году - так в следующем. Но ты всё равно мой".
Иногда Ольге казалось, что он ездит туда уже не к матери, и даже не к отцу. А к чему-то гораздо более древнему и голодному. К тому, что много лет терпеливо ждёт его на холме среди берёз.
Почему обязательно всё усложнять? Почему у других принято хранить урну с прахом на полке или в специально отведённом месте, где столики и оградки не предусмотрены в принципе?
Никто никуда не ездит. Никто не лезет в грязь по колено. Никто не пробивает подвеску на грунтовке. Никто не проводит десять часов за рулём ради того, чтобы съесть котлету возле памятника.
Она даже поделилась мыслью с подругой...
- Какой ужас! Урна дома! Это же страшно! - заверещала ненормальная.
Страшно? А ехать пятьсот километров к покойнику не страшно? А сидеть на кладбище с салатом оливье не страшно? А выпивать рядом с могилой не страшно?
И она поставила вопрос ребром.
Хватит таскаться на погост. Пусть даже раз в год, на эту твою Радуницу.
Ты не молодеешь. Сорок пять лет - уже организм не вытягивает сложную дорогу. У тебя жена, дочь, внуки скоро будут. Ты нужен им.
Муж выслушал.
И сообщил, что всё равно поедет.
И Ольга с горечью поняла, что она проиграла кладбищу.
С любовницей можно справиться.
С родственниками, которые лезут в твою жизнь.
А кладбище молча ухмыляется и ждёт.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.