Есть темы, в которых особенно хорошо видна разница между культурами. Например, сме рть.
Все люди покидают этот мир одинаково.
Но дальше начинаются национальные особенности. Одни строят соборы, пишут стихи о бренности бытия и создают готическую архитектуру.
Другие несут на место последнего пристанища ведро краски, чтобы обновить оградку.
Так сложилось исторически.
Средневековая Европа не пыталась делать вид, что сме рти не существует. Она была повсюду. Чума. Войны шли непрерывно. Риск не пережить роды был настолько велик, что с этим сталкивалась практически каждая семья. Ибо повитухи, и даже врачи мыли руки не ДО, а ПОСЛЕ родов. Дети тоже были в группе риска, особенно младенцы.
Поэтому европейцы научились смотреть Мрачному жнецу в лицо.
Так появилась готика.
Нет, не подростки в чёрных одеждах.
Настоящая готика.
Соборы, устремлённые в небо. Горгульи. Каменные скелеты. Пляски сме рти. Часовни с костями.
Готика была не просто архитектурным стилем. Она выросла из особого отношения к печальному событию. Средневековая Европа буквально воспитывала человека в мысли о собственной смер тности. Существовал целый культ memento mori.
Сегодня человеку говорят: "Живи здесь и сейчас".
Средневековый священник сказал бы: "Всё правильно. Но сначала вспомни, что однажды окажешься в гробу."
Сме рть не прятали подальше от глаз. Наоборот. Её изображали на фресках, на надгробиях, на страницах книг. Богатый дворянин мог заказать себе памятник не в виде благородного рыцаря в доспехах, а в виде собственного тела после пребывания в земле. Каменные черви, торчащие рёбра, провалившиеся глаза - всё это должно было напоминать потомкам, что перед временем и тлением равны и король, и крестьянин.
Современному человеку подобная эстетика кажется жуткой. Средневековому европейцу она казалась честной.
Особое место занимала знаменитая Danse Macabre - Пляска Сме рти. На фресках и гравюрах скелеты вели в хоровод королей, епископов, купцов, красавиц и нищих.
Мрачного жнеца не интересовали титулы. Он не спрашивал уровень дохода. Не уточнял политические взгляды. Он просто брал человека за руку и приглашала на последний танец. В этой мрачной эстетике было даже что-то демократическое. Что- то завораживающее. Величественное. То, чего люди часто не находили при жизни, они находили хотя бы в искусстве.
Перед ске летом все были равны.
Эта традиция никуда не исчезла. Чуть позже появились знаменитые викторианские кладбища-парки. Они задумывались не просто как места последнего пристанища. Люди гуляли среди старых деревьев и скульптур, читали книги. Размышляли. Любовались архитектурой.
У нас готика категорически не прижилась.
Западный готический собор говорит:
"Человек сме ртен. И мы покажем, что в этом есть своё величие".
Российская оградка говорит:
"А вот здесь не ходить, это наше место".
Одни традиции строили шпили, тянущиеся к небесам. Другие - заборчики.
Каждый выражал свои ценности как мог.
В нашей культурной традиции человек покидает этот мир и отправляется на погост. И начинается многолетний проект по благоустройству его нового жилья. Надо поставить памятник, заказать оградку, покрасить оградку, перекрасить оградку, снова покрасить оградку, потому что зима её опять победила.
В Америке же дедушка может спокойно стоять в урне на каминной полке между семейной фотографией и коллекцией бейсбольных мячей.
И никто не считает это странным.
- Кто это?
- Дед.
-А почему он рядом с телевизором?
- Любил смотреть футбол.
Разговор окончен.
Ещё интереснее американская традиция семейных захоронений - на своей земле. В окно видны могилки родственников.
Во многих американских штатах это абсолютно законно.
В России подобная картина немедленно вызвала бы вопросы у соседей.
-Ваня, а что это у вас за крест за теплицей?
-Тёща.
- За что ты её?
Православный мир относится к печальному событию обстоятельно. После похорон начинается отсчёт. Третий день. Девятый день. Сороковой день. Годовщина. Родительские субботы. Радоница.
Подобные традиции есть в России, Беларуси, Сербии, Болгарии, Грузии и других православных странах.
В большинстве стран Западной Европы всё гораздо проще. Похоронили.
Вспоминают. Всё.
У католиков - есть ещё мессы памяти. Память сохраняется, но она меньше связана с многочисленными поминальными датами.
В российской традиции погост временами напоминает семейный выезд на природу, только участники мероприятия распределены неравномерно: одни сидят на лавочке, другие лежат под памятником. Некоторые - возле памятников. Повсюду еда, бухло и сладости. Бегают дети, и подъедают с памятников конфеты.
Посидеть в тишине и подумать о бренности бытия? Совсем уже? Бери стакан, колбасу и начинай пить. Тем более, для этого все условия.
Оградки.
Можно уйти на небеса самому, но оградка всё равно потребует обслуживания.
Ушедший давно обрёл покой, а родственники - нет.
Ещё одна особенность - искусственные цветы.
Спорно эстетически.
Не то, чтобы русская культура совсем не размышляла о вечном.
Размышляла.
Просто делала она это иначе.
На самом деле ни одна традиция не хуже другой.
Все они делают одно и то же - пытаются справиться с мыслью, что человека больше нет.
Просто одни для этого ставят дедушку на каминную полку. А другие строят ему персональную площадку четыре квадратных метра с металлическим забором, столиком и ассортиментом пластиковых цветов.
Запад относится к смерти спокойнее. Американец может поставить урну с прахом на камин. Британец хранит прах матери в гостиной. Немец спокойно обсуждает собственные похороны ещё при жизни. И все поголовно пишут завещание будучи молодыми и здоровыми.
Для них она - часть жизни.
В России же - остаётся одновременно привычной и пугающей. Поэтому вокруг неё возникает огромное количество ритуалов. Особенно много - в деревнях,
Так просто гроб на погост не отнести. Сначала он должен простоять три дня дома. И ни в коем случае не в одиночестве. Жара под тридцать? Это не является уважительной причиной убрать его хотя бы во двор. Соседи не поймут. Только дома, только хардкор.
Плакать. Много, громко и на показ. Да, эта традиция ещё сохранилась.
Зеркала необходимо завесить. Почему? На всякий случай. Чтобы душа не заблудилась. Или не осталась жить в серванте. Точного ответа обычно никто не знает. Но лучше не рисковать.
Кровным родственникам нельзя нести домовину. Нельзя смотреть в окно после выноса. Нельзя мести пол до похорон. Нельзя оставлять что-то на крышке гро ба. Нельзя класть в домовину лишние вещи. Но иногда наоборот нужно обязательно положить какие-то вещи. Родственникам приходится проходить квест, где каждое неправильное действие может случайно открыть портал в тонкие миры. Особенно впечатляет ситуация, когда одна половина родственников точно знает, как надо делать. А другая половина точно знает, что делать надо совершенно наоборот.
Каждая культура по-своему пытается договориться с неизбежным. Одни строят соборы. Другие красят оградки. И, возможно, обе стороны прекрасно понимают, что в конечном счёте победит всё равно не человек.
Готика не делает вид, что сме рти нет. Не пытается спрятать её за пластиковыми цветами. Не маскирует её под ухоженной оградкой.
Она говорит прямо:
"Ты здесь временно. Поэтому цени жизнь".
В этом смысле старый готический собор выглядит удивительно живым.
А бесконечные ряды разномастных оградок - наоборот.
Потому что готика заставляет человека смотреть вверх.
А оградка заставляет смотреть, не облезла ли краска после зимы.
Миллионы людей едут смотреть на Кёльнский собор. Или английские кладбища с историей.
И ни один турист пока не сказал: "Дорогая, давай отменим Германию. Я слышал, под Рязанью есть потрясающая бирюзовая оградка 1987 года."
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.