· - Все, идем на палубу. Веди себя непринужденно. В споры, имеющие принципиальное значение, не вступай. Я же попробую пошляться по судну и поразузнать побольше.
· - Картина, которую мы увидели, поднявшись наверх, удивила и рассмешила нас одновременно. Матросы драили с остервенением палубу, а на вымытом до блеска пространстве восседал в роскошном, явно трофейном кресле, наш капитан. Рядом стоял стол, уставленный всевозможными яствами. За столом сидел какой-то мужчина, которого раньше мы не заметили. На вид ему было лет сорок, и это был человек совершенно другого уровня, что было видно невооруженным глазом.
· Капитан жестом пригласил нас к столу, чему мы обрадовались, ибо были безумно голодны.
· - Это наш док, Уильям Спенсер. Он - мой лучший друг и моя правая рука. Мы поклонились. Во время то ли завтрака, то ли обеда мы мило общались, как светские люди, только капитан часто рыгал и нарочито чавкал. Его взгляд был взглядом неплохого актера, изображавшего «доброго дядю». Флибустьер был радушен, незлобив, и по-отечески покровительственно разговаривал с Синдой. Вид его, казалось, излучал полнейшую благожелательность и участие. И только иногда, когда, как ему думалось, никто за ним не наблюдал, во взоре проскальзывала какая-то хитринка и что-то еще такое, чего я понять не мог.
· Вскоре после трапезы док предложил мне сыграть с ним в шахматы, чем мы и занялись, а капитан уселся поудобнее для позирования Синде, и теперь уж их разговор протекал исключительно между ними. Он расспрашивал Синду, где она так научилась рисовать, сколько ей лет, и кто ее родители, вернее – «наши». Обращение было, конечно, в мужском роде. Люсинда отвечала почти честно, и очень спокойно. Когда она назвала фамилию, док вдруг нахмурился и озабоченно посмотрел на нее, но ничего не сказал.
· - Что-то тут не так, фамилия явно для него знакома, но вопросов он задавать не хочет – почему? – Мелькнуло у меня в голове, но виду я, естественно, не подал, сообразив, что причины на это, наверное, есть. Мне очень понравилось поведение Синды – она держалась на редкость артистично. Роль мальчика у нее получалась замечательно. Она говорила быстро, иногда сбивчиво, на неудобные для нее вопросы отвечала вопросом, переводя разговор в другое русло. Ее коньком в разговоре было мальчишеское восхищение и идеализация пиратов. Она задавала по этому поводу массу вопросов, выказывая благоговение к этой «профессии». Я посмеивался в душе, искренне радуясь изворотливости девушки и умению контролировать себя. Часа через три корсар бесцеремонно поднялся и сказал:
· - Ну, все, Люк. С меня хватит, Дальше рисуй по памяти.
· - Хорошо, сер. Не беспокойтесь. Думаю, у меня получится. Капитан удалился, за ним удалился и доктор, шепнув мне на ухо: - В полночь, у меня в каюте, - и, не глядя на меня, вышел.
· На палубе, кроме нас, было еще немало людей, каждый из которых занимался своим делом, но говорить при них как-то не хотелось, я терпеливо высидел еще несколько часов, пока Синда трудилась. Когда же она, наконец, устало сказала: - На сегодня все, больше не могу, - мы отправились в каюту, где она тут же заснула, свернувшись клубочком.
· Дождавшись назначенного часа, я отправился к доктору, пробирался я со всеми предосторожностями, так как понимал, что наше рандеву должно пройти незамеченным. Доктор ждал меня. Как только я зашел, он задул свечу и разговор проходил в полной темноте и шепотом. Вот что он мне поведал:
· - Сударь. Завтра вы должны любой ценой убраться с корабля. Я вам помогу. Он помолчал, затем добавил: - Капитан сразу же понял, что ваш так называемый брат – женщина, переодетая в мужское платье. Он наслаждается своей игрой. Вы у него в ловушке. Завтра его день рождения. Подарком ему будет портрет, а на десерт – ваша дама. Я понятно объяснился?
· - Как он догадался?
· - Это совсем нетрудно. Слишком уж нежное лицо у вашего мальчика, да вдобавок, фигура, которую ничем не замаскируешь…, ну и голосочек – ангельский! Я здесь не очень давно, но из рассказов этого сброда я слышал, что если женщина попадает на корабль, то сначала с нею балуется капитан, а потом отдает команде…. Продолжать думаю, не стоит. Вас же…, вы видели, что стало с Сэмом?… …Моя помощь будет состоять в том, что я дам вам сонный порошок, надо подсыпать его в бочку с вином, приготовленную на завтра. Если погода будет благоприятной – пить будут все, кроме вахтенного. Задача будет такой: когда все напьются и заснут, обезвредить рулевого, пересесть в шлюпку и «уносить ноги». Не думаю, что за вами будет погоня – места, где мы будем завтра, для пиратов небезопасны.
· - Вы тоже поедете с нами?
· - Нет. В любом случае я рассказал бы вам об этом, но сегодня я еще и узнал, что девочка – дочь моего фронтового друга, так что это – дело чести для меня.
· - Но почему вы не хотите ехать с нами? Что делать здесь вам, благородному человеку?
· Доктор усмехнулся.
· – Не такой уж я и благородный и грехи за мной есть…, так что, я еще побуду здесь немного – в деньгах, видите ли, нуждаюсь…, ну уж, а потом…. Он не договорил, встал, подошел к столу, взял с него склянку с порошком и подал мне.
· - Высыпьте половину в бочку, этого будет достаточно для ночного отдыха наших «благородных» героев. Я сейчас проведу вас туда, где находится вино. Дорогому же имениннику я сам подсыплю порошка в его именной ром. И завтра, когда будет нужно, я помогу вам.
· - Да, еще кое-что. Тут есть несколько извращенцев, которых очень привлекают мальчики. Я слышал вчера разговор двоих – их планы тоже простираются на завтра, ждут, когда портрет будет закончен, и тогда они развлекутся «на полную катушку». Так что, контролируй каждый шаг девочки и предупреди ее. Она ведь не из трусих, как я понял? Вся в отца…. Замечательный был человек!
· Обменявшись крепкими рукопожатиями, мы отправились на камбуз. Все было тихо и проблем с нашим делом не оказалось. Закончив его, я опрометью бросился в каюту, волнуясь за Синду, памятуя наш разговор с доком. Кроме того, мне не терпелось поскорее все рассказать Синде. Буквально влетев в нашу каюту-каморку, я принялся ее тормошить, дабы быстрее разбудить. Безрезультатно потрудившись несколько минут, я лег на кровать, пытаясь собраться с мыслями, чтобы упорядочить их. Ни к чему слишком пугать бедную девочку, уж лучше спокойно все обсудить.
· Через некоторое время я осторожно повернулся лицом к ней и зашептал на ухо:
· - Синда, девочка, проснись! Мне нужно что-то тебе сказать.
· Она почему-то по-детски зачмокала губами, и вдруг обняла меня за шею. Медленно открыв подернутые сонной негой глаза, она прошептала:
· - Поцелуй меня, а? Я обалдел. Вот уж чего не ожидал! Это что, продолжение сна? Кого она просит поцеловать? Мистического принца мечты или реального человека, и если реального, то, конкретно, кого?
· - Ну, Стив, пожалуйста! – Так…, Значит. Все-таки, меня. Но почему? С какой целью? Я чмокнул ее в щечку.
· - Не так. В губы. Она сложила губки трубочкой и придвинулась совсем близко к моим губам. Наклонившись, я захватил ее губы в кольцо своих, а потом, не удержавшись, провел языком сначала по верхней губе, а затем по нижней.
· - М-м-м…. Приятно. А можно я? Я не успел ничего ни сообразить, ни ответить, как она сделала то же самое, и тут уж мне стало не до смеха, и уж тем более до рассуждений. Меня вдруг как огнем опалило, тело напряглось, а член среагировал мгновенно. Почти грубо разорвав ее руки на моей шее, я вскочил, рванулся в дальний угол к стене, там несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Синда, окончательно проснувшись, села на кровати.
· - Ты что? Я…, я обидела тебя, да? Прости…. Я не хотела – девушка растерянно моргала глазами, а лицо залил яркий румянец.
· - Да, ладно…. Синда, ты пойми, я же не евнух какой-то, я мужчина, и к тому же очень давно не был с женщиной! А ты провоцируешь меня. Понимаешь? Именно в этом отличие мужской дружбы от нашей – мужчины не целуются друг с другом!
· Люсинда смущенно рассмеялась.
· - Больше не буду. Прости…. Сама не знаю, что на меня нашло! И, конечно, ты не евнух! Скорее всего, шейх без гарема! Все еще пунцовая от смущения, она исподлобья посмотрела на меня, прикрываясь елями ресниц, и спросила:
· - А тебе было приятно?
· - Я взъерошил волосы, еще раз глубоко вздохнул и спросил:
· - Не понимаю, ты что, кокетничаешь со мной, что ли?
· Она гордо вздернула носик.
· - Ты что, думаешь, я никогда не целовалась? А вот и нет! Я целовалась, да! И не один раз!
· - Дурочка! – Я сел и ласково погладил ее за плечи. – Все-все-все! Забыто! А теперь мне надо срочно поговорить с тобой. Рассказав ей новости в более или менее щадящих тонах и, изложив план побега, я замолчал, ожидая ее реакции.
· Синда как-то съежилась и прижалась к моей груди, мгновенно превратившись в ребенка – растерянного, робкого, беззащитного. Я крепко охватил ее руками.
· - Девочка моя, да не бойся ты так! Мы все сделаем как надо. Завтра ночью мы сбежим с этого чертового корабля! Никто не причинит тебе зла – я тебе это обещаю! Инстинктивно, я так сжал ее плечи, что она вскрикнула от боли.
· - Извини, дорогая, не рассчитал силы! – я чмокнул ее в лоб…, и тут вдруг вспомнил, что склянку со снотворным оставил на камбузе. Быстро поднявшись, и сказав Синде, что бы она сложила все необходимое в дорогу, я вышел из каюты, велев ей запереться и ждать меня.
· Операция прошла почти удачно, то есть склянку-то я забрал, а вот когда собирался выходить, услышал подозрительный шум прямо у двери. Я затаился сбоку от входа и стал слушать. В помещение вошли двое. Так как было темно, я осторожно выскользнул за дверь и притаился.
· - Так, где ты говоришь наш завтрашний бочонок?
· - Не волнуйся, Джек, сейчас найдем. Тяпнем по кружечке-другой, и на боковую. Никто и не заметит.
· Мозг мой лихорадочно заработал. Этого допустить нельзя – в противном случае наш секрет будет раскрыт. Что же делать? Я метнулся к доктору, но тот уже спал и не ответил на стук. Тогда я решился на отчаянный шаг. Опрометью я бросился к каюте капитана и постучал. Из-под двери пробивалась тоненькая полоска света. Практически сразу и очень резко, дверь открылась, и флибустьер во всей своей грозной красе встал передо мной, закрывая весь дверной проем.
· - Какого черта? Ты? Что тебе надо?
· - Сер, простите, но я случайно, возвращаясь с палубы, услышал подозрительный шум на камбузе…. Там пьют ваше именинное вино!
· - Что!?! – взревел капитан. Его гнев был так силен, что мне показалось, будто сейчас из ноздрей повалит дым. Захлопнув дверь, пират рванулся на расправу. В короткий миг в дверном проеме я увидел что-то блестящее, грудой наваленное на столе в глубине комнаты. – А он алчен, мой флибустьер, - мелькнуло у меня в голове. Проследовав с ним до камбуза, я попросил его не обнаруживать моего присутствия, так как не хотел быть в глазах команды доносчиком.
· - Хорошо…, но стой сбоку – на всякий случай. Он резко открыл дверь и гаркнул:
· - Быстро ко мне! Стоять смирно! Сволочи! Убью!
· Два незадачливых пьяницы пулей выскочили из помещения и, дрожа, вперили свои полные ужаса и раболепного унижения глаза на капитана.
· - Сер! Мы…. Мы даже не попробовали, клянемся!
· - Вон!!! И скажите спасибо, что нынче я добрый, как-никак начался уже новый день, а это мой день – мой праздник. Это спасает ваши ничтожные душонки. Идиоты! За кружку рома могли бы пойти на съедение акулам! Вон!!!
· Дважды повторять не пришлось. Неудачливые пьяницы испарились с завидной скоростью. Я решил тоже потихоньку ретироваться.
· - Стой! А что ты делал на палубе в этот час?
· - Курил, сер.
· - Ясно. Иди спать. – Не дождавшись моего ответа, он быстро развернулся и отправился к себе.
· Синда меня ждала, все еще бледная и неспокойная. Она с такой надеждой смотрела на меня, что я рассмеялся:
- Сестренка Синда! Брат Люк! Короче - Люксинда! Все будет хорошо! Поняла? Успокойся. Возьми себя в руки. Завтра тебе понадобится много сил и мужества. Малейшая оплошность и все пропало. Сейчас – спать. Завтра – трудный день. Я лег на спину, а она, наивная девчонка, так трогательно прижалась ко мне, что я испытал такое щемящее чувство нежности и одновременное желание оберегать и спасти эту девушку, быть ее опорой, оплотом.
Автор Ирина Сычева.