Пептиды, инкретиновые препараты и малые молекулы: терапия ожирения в 2026 году

Введение

Ожирение давно перестало быть диагнозом про «лишние килограммы». Пациент может прийти с запросом снизить вес, но задача врача — видеть больше: висцеральную жировую ткань, инсулинорезистентность, стеатоз печени, хроническое воспаление, нарушение пищевого поведения и снижение функционального резерва [1,2].

Поэтому вопрос «на сколько пациент похудеет?» уже недостаточен. Важнее понять, что происходит с метаболическим профилем, составом тела, кардиометаболическими рисками и устойчивостью клинического ответа [1,2].

На этом фоне особенно активно развиваются препараты, воздействующие сразу на несколько регуляторных осей аппетита и метаболизма. Такой подход может сочетать центральное снижение аппетита, усиление инкретинового ответа, замедление желудочного опорожнения, влияние на энергозатраты и более выраженное воздействие на адипозопатию и стеатоз печени [2–4].

Важно: часть описанных молекул находится на стадии клинических исследований и пока не вошла в рутинную клиническую практику. Часть данных 2025–2026 годов представлена в виде предварительных результатов и пресс-релизов компаний; эти данные пока не опубликованы в рецензируемых научных журналах.

Мультирецепторные инкретиновые препараты

Мультирецепторные инкретиновые препараты формируют одно из наиболее активно развивающихся направлений современной фармакотерапии ожирения, сочетая действие на рецепторы GLP-1R, GIP и, в ряде молекул, глюкагоновых рецепторов [2–4].

✅ Ретатрутид — тройной агонист GIPR/GLP-1R/GCGR — в исследовании фазы 2 показал среднее снижение массы тела около 24% за 48 недель у пациентов с ожирением без сахарного диабета 2 типа (СД2) [3]. В исследовании при метаболически ассоциированном стеатогепатите (MASH) также изучалось влияние ретатрутида на печёночный жир и метаболические параметры [4]. Более поздние предварительные данные программы клинических исследований TRIUMPH-4 у пациентов с ожирением и остеоартритом коленного сустава продемонстрировали снижение массы тела до 28–29% за 68 недель [5,6]. Однако эти результаты пока опубликованы в формате пресс-релизов и требуют публикации полноценного рецензируемого исследования.

✅ UBT251 — ещё один тройной агонист GLP-1/GIP/глюкагон — в китайском исследовании фазы 2, по данным пресс-релиза компании, обеспечил снижение массы тела до 19,7% за 24 недели; препарат находится в дальнейшей клинической разработке [7].

✅ Маздутид (mazdutide), один из первых зарегистрированных в Китае представителей GLP-1/глюкагоновых агонистов, в исследовании GLORY-2, по данным пресс-релиза компании, продемонстрировал среднее снижение массы тела 18,6% за 60 недель, а у пациентов без СД2 — около 20% [8].

✅ Сурводутид (survodutide), разрабатываемый одновременно для терапии ожирения и метаболически ассоциированного стеатогепатита, в исследовании фазы 3 SYNCHRONIZE-1 показал среднее снижение массы тела 16,6% за 76 недель у взрослых с ожирением или избыточной массой тела без СД2 [9,10]. Также препарат изучается при этом заболевании печени: в исследовании фазы 2 у пациентов с метаболически ассоциированным стеатогепатитом и фиброзом сообщалось о разрешении стеатогепатита без ухудшения фиброза и снижении содержания жира в печени [11].

✅ Пемвидутид (pemvidutide) — сбалансированный двойной агонист GLP-1/глюкагон — в 24-недельных исследованиях при метаболически ассоциированной стеатотической болезни печени и её воспалительном варианте, метаболически ассоциированном стеатогепатите, демонстрировал снижение массы тела и уменьшение содержания жира в печени; в исследовании IMPACT препарат достиг первичной конечной точки по разрешению стеатогепатита без ухудшения фиброза [12,13].

Таким образом, мультирецепторные инкретиновые агонисты становятся одним из ключевых направлений развития фармакотерапии ожирения, особенно у пациентов с сочетанием абдоминального ожирения, метаболически ассоциированной стеатотической болезни печени, метаболически ассоциированного стеатогепатита, инсулинорезистентности и дислипидемии [1,2,11–13].

Амилиновые аналоги и коагонисты

Амилиновая ось стала важным дополнением к инкретиновой терапии ожирения: амиллин влияет на насыщение, пищевое поведение и гедонистическое переедание через механизмы, частично отличные от классического сигнального пути GLP-1 [2,14].

✅ Петрелентид (petrelintide) — длиннодействующий аналог амиллина — в исследовании фазы 2 ZUPREME-1, по данным пресс-релиза, показал снижение массы тела до 10,7% к 42-й неделе против 1,7% на плацебо [14].

✅ CagriSema — фиксированная комбинация семаглутида (semaglutide) и кагрилинтида (cagrilintide). В исследовании REDEFINE-1 среднее снижение массы тела у пациентов без СД2 составило около 20,4% за 68 недель, а при анализе участников, получавших терапию согласно протоколу, — до 22,7% [15].

В DXA-поданализе REDEFINE-1 у 252 участников терапия CagriSema за 68 недель сопровождалась выраженным снижением массы тела; около двух третей потери массы приходилось на жировую ткань и около одной трети — на мягкие безжировые ткани. Эти данные подчёркивают отдельную клиническую задачу: на фоне выраженного снижения массы тела важно удерживать в фокусе мышечную массу, нутритивный статус и физическую активность [16].

✅ Эймикретин (amycretin) — коагонист рецепторов GLP-1 и амиллина. По данным фазы 1, оральная форма эймикретина у взрослых с избыточной массой тела или ожирением без СД2 обеспечивала снижение массы тела до 13,1% за 12 недель. В исследовании фазы 2 у пациентов с СД2 подкожная форма эймикретина сопровождалась снижением массы тела до 14,5% за 36 недель; оральная форма в этой популяции давала менее выраженный эффект [17,18].

Малые молекулы GLP‑1R

Появление малых молекул — агонистов рецептора GLP-1R — стало важным этапом в расширении доступности терапии ожирения [19–21].

Орфорглипрон (orforglipron) — один из первых непептидных пероральных агонистов GLP-1R с приёмом один раз в сутки без строгой необходимости принимать препарат натощак [19–21].

В исследовании фазы 2 у взрослых с ожирением или избыточной массой тела без СД2 он обеспечивал снижение массы тела на 9,4–14,7% за 36 недель [19]. В исследовании фазы 3 ATTAIN-1 у пациентов без СД2 орфорглипрон также продемонстрировал значимое снижение массы тела за 72 недели [20]. В исследовании ATTAIN-2 у пациентов с СД2 препарат сопровождался снижением массы тела и улучшением гликемического контроля [21].

Помимо орфорглипрона, в разработке находятся и другие непептидные агонисты GLP-1R, включая алениглипрон (aleniglipron), HRS-7535, пероральный VK2735, MLX-7005, TTP273 и TERN-601.

Альтернативные режимы дозирования агонистов рецептора GLP-1

Альтернативные режимы дозирования агонистов рецептора GLP-1 предполагают использование доз ниже стандартных терапевтических либо увеличение интервалов между введениями.

Основная доказательная база по противовоспалительным, кардиометаболическим и нефропротективным эффектам GLP-1RA относится именно к стандартным терапевтическим дозам.

Клинические и экспериментальные данные также поддерживают противовоспалительные и иммунометаболические эффекты GLP-1RA. В экспериментальных моделях GLP-1-сигналинг связывают с подавлением NF-κB, влиянием на макрофагальную поляризацию и снижением экспрессии провоспалительных молекул. Эти эффекты рассматриваются как один из возможных механизмов плейотропного действия класса, но не должны подменять клиническую оценку эффективности конкретной схемы терапии [23].

Для семаглутида в 2025 году было опубликовано фармакокинетико-фармакодинамическое моделирование альтернативных режимов дозирования. Согласно этой модели, удлинение интервала введения с еженедельного до введения один раз в две недели теоретически могло бы сохранять около 75% ранее достигнутого эффекта снижения массы тела [22].

Тем не менее эти выводы основаны на моделировании, а не на прямых клинических данных, и требуют полноценной клинической валидации.

Эти данные не подтверждают клиническую эквивалентность альтернативных схем и не могут рассматриваться как основание для самостоятельного изменения дозы или интервала введения.

Глюкагон‑ и GIP‑модулирующие агонисты длительного действия

Глюкагон- и GIP-модулирующие агонисты длительного действия представляют собой отдельное направление в терапии ожирения [24,25].

MariTide — маридебарт кафраглутид (ранее AMG-133), молекула, сочетающая агонизм к рецептору GLP-1 и антагонизм к рецептору GIP. В рецензируемой публикации фазы 1 препарат демонстрировал дозозависимое снижение массы тела у взрослых с ожирением без СД2; данные фазы 2 по более длительному и редкому дозированию пока представлены преимущественно в пресс-релизах и материалах конференций [24,25].

В разработке находятся и другие гибридные молекулы, включая GLP-1/FGF21, GLP-1/PYY и GLP-1/CCK-8 [26–28].

Экспериментальные и ранние направления

Помимо инкретиновых, амилиновых и маломолекулярных препаратов, в разработке находятся GDF15- и FGF21-аналоги, агонисты MC4R, нейропептидные модуляторы, митохондриальные пептиды и гибридные гормональные молекулы [26–28].

В большинстве случаев данные ограничены доклиническими исследованиями, ранними фазами или узкими показаниями.

Фенотип‑ориентированный подход

Современные данные всё чаще поддерживают фенотип-ориентированный выбор терапии ожирения [1].

Пациенты с выраженной гиперфагией, СД2, инсулинорезистентностью и висцеральным ожирением потенциально могут лучше отвечать на мультирецепторные инкретиновые препараты.

Для пациентов с метаболически ассоциированной стеатотической болезнью печени, стеатогепатитом и выраженной висцеральной адипозопатией особенно перспективны GLP-1/глюкагоновые коагонисты [4,11–13].

При этом всё большее значение приобретают оценка состава тела, профилактика потери мышечной массы, нутритивная поддержка и физическая активность на фоне фармакотерапии [29,30].

Российский и клинический контекст

Несмотря на быстрый рост международных разработок, значительная часть описанных препаратов пока не зарегистрирована для рутинного применения в РФ.

В российских клинических рекомендациях по ожирению среди вариантов фармакотерапии представлены отдельные агонисты рецептора ГПП-1, включая семаглутид [31]. Однако большинство мультирецепторных коагонистов и новых амилиновых молекул пока остаются исследовательскими препаратами или не входят в рутинную практику РФ.

Кроме того, для многих новых стратегий пока отсутствуют долгосрочные данные безопасности, особенно в отношении сердечно-сосудистых исходов, состава тела, репродуктивного здоровья и длительного удержания результата.

Заключение

Пептидные и инкретин-направленные подходы в терапии ожирения в 2026 году выходят за рамки снижения массы тела как единственной цели. Всё большее значение приобретают влияние терапии на печень, воспаление, состав тела, кардиометаболические риски и устойчивость клинического ответа [1,2].

Мультирецепторные инкретиновые коагонисты и амилиновые аналоги формируют одно из наиболее активно развивающихся направлений современной фармакотерапии ожирения. Малые молекулы GLP-1R и альтернативные режимы дозирования потенциально расширяют возможности персонализации, но для части этих подходов пока требуется больше клинических данных.

В превентивной логике фармакотерапия ожирения — не изолированное решение, а часть более широкой стратегии. Для врача важно оценивать фенотип пациента, состав тела, мышечную массу, нутритивный статус, MASLD/MASH, кардиометаболические риски, безопасность терапии и факторы, которые влияют на устойчивость клинического ответа.

✳️ Про GLP-1 сейчас пишут везде. Но большинство материалов останавливаются ровно там, где начинается самое интересное: какой препарат под какой метаболический профиль, как контролировать мышечную массу в процессе, когда снижать дозу и по каким маркерам понимать, что результат устойчив.

В Школе персонализированной коррекции веса этот пласт разбирают отдельно: алгоритм подбора и снижения дозы, контроль через BIA и адипонектин, оральные агонисты и натуральные миметики GLP-1 в реальной практике.

Узнать больше про Школу персонализированной коррекции веса и задать вопросы можно по ссылке https://clck.ru/3RuHGq

Если вы хотите усиливать свою клиническую практику и принимать решения на основе доказательной и интегративной логики — присоединяйтесь к нашим соцсетям:

Телеграм-канал https://t.me/+iEZmfESRxgM0ZWIy

Сообщество в VK https://vk.com/preventage1

Канал в MAX https://max.ru/preventagecom

Материал носит информационно-образовательный характер и предназначен для медицинских специалистов. Не является рекомендацией к назначению терапии или самостоятельному выбору лечения. Часть описанных препаратов и подходов находится на стадии клинических исследований или не зарегистрирована для рутинного применения в РФ. Любая фармакотерапия ожирения требует оценки показаний, противопоказаний и врачебного наблюдения.

Источники литературы:

1. Anazco D, Acosta A. Precision medicine for obesity. Int J Obes, 2025;49:452–463. doi:10.1038/s41366-024-01599-z.
2. Goldenberg RM, Gilbert JD, Manjoo P, Pedersen SD, Woo VC. High-dose GLP-1RAs and GLP-1 receptor-based co-agonists. Obesity Reviews, 2024.
3. Jastreboff AM, et al. Retatrutide for obesity. N Engl J Med, 2023. doi:10.1056/NEJMoa2301972.
4. Sanyal AJ, et al. Retatrutide for MASH. Nat Med, 2024.
5. Giblin K, et al. TRIUMPH registrational clinical trials: rationale and design. Diabetes Obes Metab, 2026;28(1):83–93. doi:10.1111/dom.70209. PMID:41090431.
6. Eli Lilly and Company. Retatrutide TRIUMPH-4 topline data. Company press release, 2025.
7. Novo Nordisk A/S. UBT251 phase 2 topline data. Company press release, 2026.
8. Innovent Biologics, Inc. Mazdutide GLORY-2 topline data. Syndicated company press release, 2025.
9. Blüher M, et al. SYNCHRONIZE-1 baseline characteristics. Diabetes Obes Metab, 2026;28(1):337–346. doi:10.1111/dom.70196. PMID:41187967.
10. Boehringer Ingelheim. Survodutide SYNCHRONIZE-1 topline data. Company press release, 2026.
11. Newsome PN, et al. Survodutide in MASH and fibrosis. N Engl J Med, 2024;391(4):311–319. doi:10.1056/NEJMoa2401234.
12. Pemvidutide in MASLD. JHEP Reports, 2025. doi:10.1016/j.jhepr.2025.101483. PMID:41113119.
13. Pemvidutide IMPACT trial in MASH. Lancet, 2025. doi:10.1016/S0140-6736(25)02114-2. PMID:41237796.
14. Roche Holding AG. Petrelintide ZUPREME-1 topline data. Company press release, 2026.
15. Garvey WT, Blüher M, Frias JP, et al. CagriSema REDEFINE-1. N Engl J Med, 2025;393(7):635–647. doi:10.1056/NEJMoa2502081. PMID:40544433.
16. Ravussin E, et al. CagriSema body composition subanalysis. ObesityWeek abstract Oral-056, 2025.
17. Novo Nordisk A/S. Oral amycretin phase 1 data. EASD news release, 2024.
18. Novo Nordisk A/S. Amycretin phase 2 data in type 2 diabetes. Company press release, 2025.
19. Wharton S, et al. Orforglipron for adults with obesity. N Engl J Med, 2023. doi:10.1056/NEJMoa2302392.
20. Jastreboff AM, et al. Orforglipron ATTAIN-1. N Engl J Med, 2025;393(18):1796–1806. doi:10.1056/NEJMoa2511774. PMID:40960239.
21. Horn DB, et al. Orforglipron ATTAIN-2. Lancet, 2025. doi:10.1016/S0140-6736(25)02165-8.
22. Cengiz A, Wu CC, Lawley SD. Alternative dosing regimens of GLP-1 receptor agonists. Diabetes Obes Metab, 2025;27(4):2251–2258. doi:10.1111/dom.16229. PMID:39950222.
23. Patel S, Niazi SK. Emerging Frontiers in GLP-1 Therapeutics. Pharmaceutics, 2025;17(8):1036. doi:10.3390/pharmaceutics17081036. PMID:40871057.
24. Véniant MM, et al. GIPR antagonist conjugated to GLP-1 analogues. Nat Metab, 2024;6(2):290–303. doi:10.1038/s42255-023-00966-w. PMID:38316982.
25. Amgen Inc. MariTide phase 2 data. Company press release, 2024.
26. FGF21, GDF15 and mitochondrial stress response. Mol Metab, 2023. doi:10.1016/j.molmet.2023.101768. PMID:37818094.
27. Müller TD, Blüher M, Tschöp MH, DiMarchi RD. Anti-obesity drug discovery: advances and challenges. Nat Rev Drug Discov, 2022;21:201–223. doi:10.1038/s41573-021-00337-8.
28. Романцова Т.И. Инновационные подходы к лечению ожирения: от фармакотерапии к наномедицине. Ожирение и метаболизм, 2024;21(4):389–404. doi:10.14341/omet13184.
29. Karakasis P, Patoulias D, Fragakis N, Mantzoros CS. GLP-1RA and co-agonists on body composition. Metabolism, 2025;164:156113. doi:10.1016/j.metabol.2024.156113. PMID:39719170.
30. Bhandarkar A, Bhat S, Kapoor N. Effect of GLP-1 receptor agonists on body composition. Curr Opin Endocrinol Diabetes Obes, 2025;32(6):279–285. doi:10.1097/MED.0000000000000934. PMID:41076575.
31. Минздрав России. Клинические рекомендации «Ожирение». Версия 2024. Рубрикатор клинических рекомендаций.