Глава 8(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Корней обвёл взглядом остальных штрафников, и я увидел искреннюю радость в его глазах. Он явно начинал ценить моих друзей за то, что они каждый раз оказывались рядом с его племянником и выручали его.
— Выглядите свеженькими и отдохнувшими.
Дядя по–приятельски, уже не надменно, как первый разы, пожал всем руки.
— Кстати, с астероидного пояса не все приехали в таком же приподнятом настроении, — Корней снова повернулся ко мне, — я имею в виду нашего доблестного начальника службы безопасности.
Я непроизвольно оглянулся — и увидел вдалеке на выходе знакомое невозмутимое лицо Леонида. Он находился на другом конце терминала, у служебного выхода, вместе со своими людьми. Бритый череп, прямая спина. По его лицу было не разобрать, что он чувствует и думает. Наши взгляды встретились на мгновение — через весь терминал. Он коротко мне кивнул.
— Прибыл гораздо раньше тебя.
— Он тебе что-то рассказал?
— Только что ситуация «под контролем». — Корней скривился. — О том, что ты договорился с мятежниками без его вмешательства.
Я понимал недовольство Леонида. Он делал свою работу — привёз вооружённых людей, был готов к штурму. Тот факт, что штурм не понадобился — не его вина.
— Так почему ты задержался? — спросил дядя.
— Контролировал на крейсере эвакуацию бывших мятежников. Хотел убедиться, что с ними обращаются по-человечески.
— С мятежниками? — Корней остановился. — С людьми, которые подняли бунт против твоей корпорации?
— С людьми, которых довели до этого бунта. — Я тоже остановился. — Ты видел условия на комплексах? Знаешь, как они жили и работали?
— Я видел отчёты...
— Отчёты — это цифры. А там были люди. Измождённые, больные, отчаявшиеся. Люди, которые работали по четырнадцать часов в изношенных скафандрах, рискуя жизнью каждую минуту. Которые хоронили товарищей в безымянных могилах на астероидах, потому что отправлять тела на родину было «экономически нецелесообразно». Которых кормили синтетической баландой и держали в жилых модулях размером с тюремную камеру.
Корней молчал. Неудобство от неприятных слов? Он отвёл взгляд на мгновение — быстро, почти незаметно, но я успел это увидеть.
— Они решили, что терять нечего, — продолжил я тише. — Это не оправдание. Но объясняет их действия. А что задержался? Так следил, как их принимали. Я не собираюсь позволить офицерам ИСБ, кто их встречал, обращаться с моими рабочими, как со скотом.
— Ты странный. Впрочем, я тебе это уже говорил.
— Да, говорил. Но они — мои люди. Я несу за них ответственность.
Дядя не ответил. Мы молча двинулись к выходу.
Стеклянные двери разъехались, выпуская нас на парковку. Яркое солнце Новой Москвы ударило в глаза — я зажмурился, привыкая к свету. Воздух пах цветущими деревьями и выхлопами аэрокаров.
И тут раздался знакомый голос:
— Александр Иванович!
Мой верный робой-дворецкий стоял у чёрного корпоративного аэроджипа, вытянувшись как солдат на параде. Безупречный тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка, галстук цвета бургундского вина. Лицо андроида выражало смесь достоинства и чего-то, похожего на радость.
— Ипполит!
Андроид шагнул вперёд и — к моему удивлению — обнял меня. Осторожно, коротко, с явным нарушением всех протоколов. Но искренне.
— Позвольте выразить глубочайшую радость по поводу вашего возвращения, сэр. — Его голос чуть дрогнул. — Эти дни были тревожными для моих алгоритмов заботы. Я отслеживал все информационные каналы, пытаясь получить новости о вашем состоянии. Когда связь прервалась, мои системы мониторинга...
— Я тоже рад тебя видеть.
Корней хмыкнул.
— Должен заметить. Эти двое как маньяки преследовали меня всё утро по зданию корпорации, споря, кто имеет больше прав ехать тебя встречать. Пришлось взять обоих.
— Двое?
В этот момент из-за соседней машины появилась Асклепия.
— Виктор Анатольевич!
Папа замер с выражением загнанного зверя. Его уши начали краснеть — верный признак смущения, который сержант безуспешно пытался скрыть за маской безразличия.
— Вы целы? — Асклепия подошла быстрым шагом, сенсоры сканировали сержанта с ног до головы. — Мои данные показывают потерю массы на два и три десятых килограмма. Уровень кортизола повышен на тридцать семь процентов. Микротремор в пальцах свидетельствует о недостатке сна. Вы нормально питались?
— Отстань, Аська, — буркнул Папа, пытаясь отступить. — Я в порядке.
— Ваши показатели говорят об обратном. — Она взяла его за руку, проверяя пульс. — Пульс выше нормы. Давление сто тридцать пять на восемьдесят пять. Вам необходимо полноценное питание и минимум восемь часов сна. Я приготовила витаминный комплекс специально для вас.
Толик захихикал, прикрывая рот ладонью. Мэри смотрела с едва заметной улыбкой — редкое зрелище для человека, чьё лицо обычно выражало только холодную готовность к действию. Даже Кроха, обычно погружённый в собственные мысли, с любопытством наблюдал за разворачивающейся сценой, переводя взгляд с Папы на Асклепию и обратно.
— Это что за цирк ты тут устраиваешь? — пробубнил Папа.
— Забота о вашем здоровье. Моя основная функция.
— Твоя функция — нервировать меня!
— Побочный эффект. Статистически значимый.
Ипполит наблюдал за этой сценой с выражением оскорблённого аристократа.
— Могу заметить, что некоторые медицинские серии склонны к чрезмерной назойливости. В отличие от дворецких, понимающих ценность такта.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.