В этом году Ирина Момот отмечает юбилей — 10 лет работы с талантливыми олимпиадниками. Она оказывает психологическую поддержку ученикам Центра педагогического мастерства и школьникам, входящим в сборные Москвы по математике и экономике.
Поговорили с Ириной о том, как помочь ребятам справиться с неудачами в соревнованиях, что помогает олимпиадникам не волноваться и чем они отличаются от обычных школьников.
— Ирина, как вышло, что вы стали педагогом-психологом в ЦПМ?
Окончила кафедру возрастной психологии на факультете психологии МГУ, затем аспирантуру и начала работать по специальности. Выпускники нашей кафедры обычно идут в детские сады или школы. Изначально мне туда не хотелось. Я проходила практику в школе, и это было пугающе. Школьные психологические службы на тот момент представляли собой странные структуры: специалистов в расчёте на число учащихся было совсем немного, и им приходилось тушить пожары — реагировать на форс-мажоры вроде буллинга, организовывать профориентацию старшеклассников и тому подобное. Полноценно оказывать психологическое сопровождение в обычной школе было просто невозможно.
Поэтому я какое-то время находилась в поиске своего места: разрабатывала и проводила тренинги для подростков, обучалась методам психологического консультирования. И однажды моя однокурсница, которая уже работала в ЦПМ, предложила мне съездить на математические сборы с талантливыми школьниками. Это показалось мне интересным, и я согласилась.
К счастью, к моменту моего прихода в ЦПМ отношение к психологам в обществе начало меняться. Сейчас всё чаще говорят о ментальном здоровье подростков, появилось понимание того, чем действительно должен заниматься психолог в школе.
— Сколько сейчас человек работает в службе психологической поддержки ЦПМ?
Около 25–30 специалистов, за каждым предметом закреплено от одного до трёх психологов. Я работаю со школьными сборными Москвы по математике и экономике: сопровождаю ребят на выездных сборах, на финальных этапах олимпиад и занимаюсь с ними индивидуально в течение учебного года.
— Работать поначалу было тяжело?
Очень. Школьницей я участвовала в олимпиадах, но на начальном уровне. В то время и подумать не могла, что успешное выступление на соревнованиях позволяет поступить в вуз без экзаменов или получать премии. Устроившись в ЦПМ, я открыла для себя новый и удивительный олимпиадный мир. И в тот момент испытала неприятное ощущение: кажется, я не совсем поняла, куда попала.
Меня заранее предупредили, что математики скептически относятся к психологам. На тот момент психологической службе ЦПМ было два года, и её специалистов буквально навязали тренерам сборных. Психологов включали в сетку расписания — школьники обязаны были посещать их занятия, и основной педагогический состав был этим недоволен. На первой же встрече я договорилась с тренерами, что никаких уроков по принуждению вести не буду и моя цель — помогать ребятам.
— Когда скепсис коллег по отношению к вам исчез?
Я вряд ли вспомню какой-то поворотный момент. На моём первом финале ВсОШ тренеры сами успокаивали учеников, ко мне было не так много доверия. Я просто знакомилась с детьми и старалась быть для них кем-то вроде вожатой в лагере: общаться перед отбоем, укладывать спать, будить. Со временем у нас выстроился продуктивный диалог, ребята ко мне привыкли и стали обращаться за советом сами.
И уже на втором или третьем финале преподаватели начали просить помочь школьникам, которые сильно расстраивались после оглашения результатов. Для меня это было знаком доверия и признания.
— Психологи во время олимпиад есть в каждой школьной сборной?
Нет, это скорее исключение из правил. Поэтому иногда нам по воле случая приходится работать с детьми из других регионов. Помню, как после оглашения результатов олимпиады по экономике школьница из Дагестана не смогла сдержать слёз. А я не смогла пройти мимо.
— Что помогает в таких случаях?
Просто побыть рядом, как бы банально это ни звучало: предложить уйти в тихое место, где ребёнка никто не увидит, дать воды и салфеток, обнять, если он даёт на это разрешение. Вы грустите вместе, потому что никакие слова в этот момент проживания горя не будут услышаны. Ребята вкладываются в олимпиадную подготовку годами, жертвуют отдыхом и сном, поэтому проигрывать в соревновании всегда обидно и больно. Ни в коем случае не стоит говорить школьнику: «Ничего страшного не случилось». Такие слова обесценивают чужой опыт и эмоции. Дети имеют право расстроиться, поплакать, погоревать.
— Это самый частый запрос, с которым к вам приходят олимпиадники?
Безусловно, если вы имеете в виду окончание соревнования. Участники часто переживают из-за результатов, пытаются разобраться, что пошло не так. Перед финалом мы обычно работаем с тревогой и сильным волнением ребят, которое зашкаливает так, что они не могут спать по ночам.
Между первым и вторым туром я помогаю «отпустить» ситуацию, настроиться на мысли о хорошем.
Иногда бывает, что ребёнок стал призёром ВсОШ в 9-м и 10-м классе, а в выпускном году школы не сумел победить, хотя очень рассчитывал. Казалось бы, чего расстраиваться: любой вуз в кармане, результат всё равно достойный. Но для ученика победить было крайне важно, он видел в этом своё развитие. Обесценивать такие эмоции тоже не нужно.
— Что вы обычно рекомендуете школьникам для преодоления волнения перед олимпиадой?
Больших секретов здесь нет — помогают обычные дыхательные практики. Ребёнку могут не разрешить пронести в аудиторию любимую антистресс-игрушку, но дыхание всегда будет с ним. И обычно ученикам нравится мысль, что с волнением и тревогой можно справляться не только рационально, но и с помощью своего тела. Школьнику полезно вспомнить, почему он вообще решил заниматься любимым предметом, какие сильные стороны есть у него самого, сколько сотен задач он прорешал во время подготовки. Так дети успокаиваются и осознают, что вообще-то они будут делать то, что умеют очень хорошо. Им раздадут листы с задачами, и их нужно будет решить. Это не бальные танцы, не квантовая физика, а любимое занятие. Концентрация на процессе помогает уйти от общих целей вроде «выиграть олимпиаду». Звучит уже не так пугающе, и неопределённости меньше.
— Олимпиадники похожи на обычных школьников или работа с ними имеет свою специфику?
Олимпиадная среда, безусловно, накладывает отпечаток. Ребята дополнительно занимаются по 8 часов в неделю, развивают множество навыков: усидчивость, концентрацию, коммуникабельность — им приходится много общаться с такими же увлечёнными сверстниками. С другой стороны, школьники оказывается в конкурентной среде, и соревновательный дух подталкивает их к бесконечному развитию, стремлению быть сильнее, быстрее, умнее. И это распространяется не только на олимпиадные результаты. Если какой-то сильный школьник ходит на занятия математического кружка ЦПМ, к тому же успевает заниматься спортом, читать книги и следить за мемами, то и другим тоже нужно быть в тренде.
В интервью нам многие олимпиадники признавались: подготовиться к первым этапам соревнований им помогли Сириус.Курсы. В онлайн-школе доступны более 50 бесплатных курсов по семи направлениям. Переходите на главную страницу и выбирайте программу, которая поможет вам чувствовать себя увереннее на олимпиадах!
Читайте по теме: