— Катя, ты издеваешься надо мной? Уйми своих жильцов, или я сейчас участкового вызову! Орут как резаные, музыка долбит по мозгам, а у меня давление двести!
Телефонная трубка буквально вибрировала от возмущённого крика Анны Павловны. Соседки по лестничной клетке. Катя отодвинула аппарат от уха. Шумный офис на секунду перестал существовать. Годовые отчёты поплыли перед глазами.
Какие жильцы?
Квартира бабушки, Антонины Сергеевны, стояла закрытой уже полгода. Тихая, пропахшая сухой лавандой и старыми книгами. Никто её не сдавал. Катя вообще не планировала туда никого пускать. Не могла пока. Рука не поднималась перебирать вещи, сортировать их по безликим картонным коробкам. Там всё оставалось ровно так, как было при бабушке. Тяжёлые бархатные портьеры, массивный дубовый комод, салфетки с ришелье на столике.
— Анна Павловна, вы что-то путаете. Там нет никого. Я ключи никому не давала.
— Значит, у тебя привидения музыку слушают! — Рявкнула соседка. — Девочка моя, я из ума не выжила. Там молодёжь веселится. Уже месяца два как живут. Топают, курят на балконе, бычки мне на подоконник летят.
Два месяца в закрытой квартире кто-то живёт. Как? Ключей всего два комплекта. Один у неё в сумочке. Второй лежал дома, в ящике прихожей. Лежал.
Катя сбросила вызов. Выскочила из-за стола, даже не заблокировав рабочий компьютер.
Такси ползло по пробкам издевательски медленно. Катя смотрела на улицы. Мозг лихорадочно выстраивал логические цепочки. Борис. Муж. Больше некому. Он единственный, кто знал, где лежат запасные ключи. Но зачем?
— Ну... мы же семья, — всплыл в памяти его недавний разговор. Расплывчатые фразы за ужином. Что-то там про племянника Дениса, который приехал покорять столицу с молодой женой. Катя тогда пропустила это мимо ушей. Мало ли кто куда приехал. Какое ей дело до семиюродных родственников Бориса. Оказалось, дело есть. Прямое.
Машина затормозила у знакомого подъезда. Обшарпанная зелёная дверь, выщербленные ступеньки. Катя взлетела на четвёртый этаж.
Из-за знакомой двери действительно доносились густые, вибрирующие басы. Музыка била по перепонкам. В бабушкиной тихой гавани.
Дрожащими пальцами Катя достала свой ключ. Вставила в замочную скважину. Повернула.
Слава богу, замки они не сменили. Хватило ума.
Дверь распахнулась.
В коридоре валялись грязные кроссовки. Вперемешку с куртками, брошенными прямо на пол.
Катя сделала шаг внутрь. Прямо в обуви.
— Эй, ты кто такая? — Из кухни вывалилась девица. Растрёпанная, в коротких шортах и растянутой майке. Юля. Жена того самого Дениса. В руке зажата электронная сигарета.
Катя молча прошла мимо неё. В комнату.
Денис валялся на диване, уткнувшись в телефон. Увидев чужую женщину, лениво приподнялся. Убавил звук на колонке. Не выключил, просто сделал тише.
— Здрасьте. А вы чё тут забыли? — Он почесал живот. Ни капли смущения. Абсолютная уверенность в своих правах.
Глаза Кати бегали по комнате. Искали зацепки. И не находили их.
Исчез дубовый комод. Не было тяжёлых портьер. Куда-то пропали картины, старинные часы с медным маятником. Ковёр.
— Где вещи? — Голос прозвучал хрипло. Катя откашлялась. — Где бабушкины вещи?
Юля хмыкнула. Затянулась своей дудкой, выпустив облако приторного пара.
— А, этот хлам? Ну мы выкинули. Воняло от него бабками, дышать невозможно было. Борька сказал, делайте чё хотите, обустраивайтесь. Мы и вынесли всё на помойку. Понимаешь, тут же жить нереально было в этом музее.
Выкинули. Выкинули историю. Выкинули память. Фотоальбомы в бархатных переплётах. Комод. Часы. Просто на помойку.
В прихожей на тумбочке Катя краем глаза заметила пачку бумаг. Квитанции. Она резко развернулась. Подошла. Взяла стопку в руки.
Красные печати. Уведомления о задолженности. За два месяца эти «родственнички» нажгли света на немыслимую сумму. Лили воду круглосуточно. Долг висел на ней. На собственнице.
— Выметайтесь.
Сказала тихо. Очень тихо. Но так, что Юля поперхнулась дымом.
— Чё? — Денис поднялся с дивана. Набычился. — Ты чё раскомандовалась? Нас сюда Борис Николаевич пустил. По-родственному. Мы тут живём.
Катя достала мобильный. Набрала номер мужа. Гудки тянулись бесконечно долго.
— Да, Катюш. Что случилось? — Голос Бориса звучал бодро. Вальяжно.
— Твои родственники в моей квартире. Они выкинули бабушкины вещи. На помойку. И долг по коммуналке за два месяца огромный.
На том конце провода повисла пауза.
— Кать, ну ты чего начинаешь? — Тон мгновенно изменился. Стал раздражённым. — Ну живут ребята, ну и что? Квартира всё равно пустая стояла. Они же семья. Только на ноги встают, денег нет на съём.
— Они выкинули мои вещи.
— Да какие там вещи, рухлядь старая! — Борис уже не скрывал злости. — Тебе давно пора было этот пылесборник очистить. Скажи спасибо, что ребята сами всё вынесли, не пришлось грузчиков нанимать. Понимаешь, людям жить где-то надо!
— Долг по счётчикам.
— Оплати. — Рубанул Борис. — У тебя зарплата позволяет. Чё ты как эгоистка? Жалко копейки для родни мужа? Я им разрешил. Я муж, я имею право распоряжаться имуществом. Оплати квитанции и не трепи мне нервы. Вечером дома поговорим.
Вызов завершён.
Оплати. Я муж. Рухлядь.
Катя смотрела на погасший экран телефона.
Денис победно ухмылялся. Сложил руки на груди.
— Ну чё, поговорила? — Денис плюхнулся обратно на диван. — Давай, иди отсюда. Мы ужинать будем. И дверь захлопни нормально, сквозит.
Она не кричала. Не рвала на себе волосы. Не билась в истерике, хотя внутри всё стянуло тугим ледяным узлом. Обида? Нет. Это была не обида. Это было омерзение.
Семь лет брака. Семь лет она тянула на себе быт. Она покупала продукты, оплачивала отпуска. А он... Он просто распоряжался её жизнью. За её счёт. Удобно устроился.
Они думают, она сейчас заплачет и уйдёт. Думают, покорная Катя всё стерпит. Оплатит долги. Позволит этим паразитам топтать пол, по которому бабушка учила её делать первые шаги.
Пальцы сами набрали номер. 112.
— Дежурная часть, слушаю.
— Добрый вечер. — Катя говорила громко. Денис на диване напрягся. — Вызовите наряд полиции, пожалуйста. Незаконное проникновение в жилище. Да, посторонние люди. Замки не взломаны, украли ключи. Я собственница. Жду вас. Адрес...
— Эй, ты чё творишь?! — Денис подскочил. Лицо побледнело. Из кухни вылетела Юля с куском колбасы в руке. Глаза по пятаку.
— Звоню в полицию. — Катя убрала телефон в карман. Спокойно прислонилась к стене в прихожей. Скрестила руки. — У вас минут пятнадцать-двадцать. Собирайте манатки.
— Да ты больная! Борька тебя убьёт! — Завизжала Юля. — Мы никуда не пойдём! У нас тут вещи!
— Вещи соберёте. — Катя равнодушно пожала плечами. — Или полиция поможет. Как повезёт. Выбор за вами.
Паника — вещь забавная. Когда люди понимают, что их наглость больше не работает, они становятся жалкими.
Денис судорожно набирал номер Бориса. Орал в трубку, что пришла «эта ненормальная» и вызвала полицию. Борис что-то вопил в ответ. Юля металась по комнате.
Стук в дверь раздался ровно через восемнадцать минут.
Двое крепких полицейских в форме. Суровые лица, оценивающие взгляды.
— Кто вызывал?
— Я вызывала. — Катя протянула паспорт. — Эти люди находятся здесь незаконно. Я их не пускала, договор аренды не заключала.
Старший наряда повернулся к Денису.
— Ваши документы. Основания для проживания есть? Договор? Временная регистрация?
— Командир, да мы родственники! Нас муж её пустил! — Денис попытался включить «своего парня». Суетливо забегал глазами. — Семейные дела, понимаешь. Она просто психует. Баба, чё с неё взять.
— Муж собственник?
— Нет, но...
— Значит так. Если нет регистрации и договора с собственником, вы обязаны покинуть помещение. Прямо сейчас. Иначе оформляем хулиганство и едем в отдел. Десять минут на сборы.
Юля взвыла. Заметалась с утроенной скоростью. Из шкафа летели какие-то тряпки, косметика, провода.
Катя стояла у окна. Наблюдала.
Через двенадцать минут чемоданы выставили на лестничную клетку. Следом вытолкали Дениса и Юлю. Денис плевался угрозами, Юля рыдала, размазывая тушь по щекам.
— Если обнаружу пропажу ценных вещей, напишу заявление о краже. — Бросила Катя им в спину.
Квартира опустела.
Первым делом — безопасность.
Она нашла в телефоне контакт мастера по вскрытию и замене замков. Приехал шустрый паренёк с чемоданчиком инструментов. За полтора часа выдрал старые личинки, врезал новые. Больше никаких запасных у мужа.
Телефон разрывался от звонков. Борис звонил непрерывно. Катя смотрела на экран, где мигало «Любимый», и кривила губы. Надо же было так записать его десять лет назад.
Она переименовала контакт в «Борис». Затем поставила на беззвучный режим. Пусть надрывается.
Нужно было забрать свои вещи из их общей квартиры, пока муж не вернулся с работы. Действовать надо быстро.
Своим новым ключом она заперла бабушкину дверь. Поехала обратно.
В их с Борисом совместной «двушке» всё кричало о нём. Его огромный телевизор, купленный в кредит, который выплачивала Катя. Его разбросанные по полу носки.
Она достала с антресолей три огромных чемодана. Сборы заняли ровно два часа. Никаких слёз над совместными фотографиями. Никаких ностальгических вздохов. Только практичность. Одежда. Обувь. Документы. Ноутбук. Шкатулка с драгоценностями.
В прихожей уже стояли набитые сумки, когда входная дверь щёлкнула.
Борис ввалился в квартиру злой, раскрасневшийся. Увидев чемоданы, он замер.
— Ты чё устроила? — Голос сорвался на визг. — Ты совсем рехнулась, Катя? Какого хрена ты выгнала Дениса на улицу?! Им ночевать негде! Они сейчас в торговом центре сидят, ждут, пока я приеду!
Катя спокойно застегнула куртку. Взялась за ручку ближайшего чемодана. Выдвинула телескопическую ручку.
— Значит, поедут к тебе. — Сказала она ровным, безжизненным тоном. — Места тут много. Диван большой. Сможете вместе фильмы смотреть.
— Ты... ты куда собралась? — Борис моргал, не понимая. До него только-только доходил масштаб катастрофы. Удобная, покорная жена с хорошей зарплатой вдруг собирала вещи.
— Домой. В свою квартиру.
— А долг? А квитанции кто оплатит?! Я не буду за них платить, они без работы сидят! Понимаешь, это твоя квартира, твои и долги!
Слова мужа звучали так абсурдно, так дико. Она просто смотрела на этого чужого, истеричного мужчину. И не понимала, как могла провести с ним столько лет. Верить, что это и есть брак. Паразит. Обыкновенный бытовой паразит.
— Долг оплатишь ты. — Катя шагнула к двери. — Или твои прекрасные родственники. А если не оплатите, я подам в суд на возмещение ущерба. И за вещи бабушкины тоже.
Борис побледнел.
— Кать... ну ты чё. Ну мы же десять лет почти... Ну давай сядем, поговорим нормально. Я же не знал, что они там натворили.
— Поздно говорить.
Она вызвала грузовое такси.
— Завтра утром скину тебе контакт моего адвоката. Общаться теперь будем через него. На развод я подаю в понедельник. Квартиру эту, кстати, будем делить.
Грузчики приехали удивительно быстро. Молчаливые крепкие парни подхватили чемоданы и понесли к лифту. Катя вышла следом. Ни разу не обернувшись на стоящего в дверях Бориса.
Машина тронулась. Катя смотрела на мелькающие витрины магазинов. Забавная штука — женская жертвенность. Годами терпишь, проглатываешь обиды, тянешь на себе чужие проблемы. Думаешь, оценят. Думаешь, если быть удобной и безотказной, тебя будут любить крепче. А на деле — тобой просто нагло пользуются. Как бесплатной гостиницей или безлимитной кредиткой. Родственные связи ведь не дают права вытирать об человека ноги. И если уважения нет, то новые стальные замки на дверях спасают куда лучше, чем бесконечное, глупое терпение.