Истории и рассказы | Жизнь как есть

— Вы, Нина Борисовна, только поймите меня правильно. Дом ваш — это, конечно, сплошная ностальгия, память и всё такое. Но объективно же — рухлядь. Тут даже полы скрипят так, что у меня мигрень начинается. Нина Борисовна перевела взгляд с лица невестки на окно. За мутным, немытым с августа стеклом тихо осыпалась старая антоновка. Листья ложились на влажную землю медленно, словно нехотя. Точно так же медленно, с неохотой, возвращались к ней силы после того дурацкого августовского дня, когда правая рука вдруг перестала слушаться, а язык во рту показался чужим, разбухшим ватным валиком...

— Грязь какая-то обожжённая, прости господи. И за это кто-то в своём уме деньги платит? Ираида Павловна повертела в руках чашку ручной лепки, оставляя на матовой неглазурованной поверхности жирный отпечаток большого пальца. Только что она ела пирожок с капустой, принесённый с собой в шуршащем пакете с логотипом супермаркета. Полина молча забрала чашку у свекрови, взяла влажную губку и принялась оттирать след. Глина впитывает жир моментально. Если отправить в таком виде в муфельную печь на обжиг — пятно выгорит, оставив уродливую плешь на покрытии...

— Я теперь ужинаю исключительно растительной пищей, — Сева решительно отодвинул от себя чугунную сковородку. — И тебе бы советовал, Марин. Годы-то идут, организм зашлаковывается. Марина замерла с деревянной лопаткой в руке. На сковородке аппетитно шкварчала молодая картошка, щедро пересыпанная лисичками и луком. Запах стоял такой, что у любого нормального человека немедленно началось бы обильное слюноотделение. Картошка блестела от масла, грибы источали густой лесной аромат, а сверху всё это великолепие прикрывала шапка густой деревенской сметаны...

— Я завидую вам обеим, — неожиданно сказала Тоня. — Одной за деньги, другой — за свободу. Она произнесла это буднично, глядя на мигающее красным табло отменённых рейсов. Вокруг шумел, гудел и перекатывался чемоданными колёсиками огромный терминал Шереметьево. За панорамными окнами творилось снежное месиво. Природа решила устроить транспортный коллапс в самый неподходящий момент — в вечер пятницы, когда три университетские подруги, по нерушимой тридцатилетней традиции, собирались оставить свои жизни на паузе и улететь на три дня в Стамбул...