Истории и рассказы | Жизнь как есть

— Вы бы ещё с паперти сюда народ зазывали погреться, ну честное слово! У нас элитный мебельный салон, Надя, или бесплатная богадельня для пенсионеров? Голос Аркадия Савельева, директора филиала, звенел от плохо скрываемого раздражения. Он стоял посреди сверкающего выставочного зала, брезгливо поправляя галстук. Мужчина искренне считал себя гением продаж. Гениальность его заключалась в умении оценивать платёжеспособность клиента по бренду обуви и модели часов. Выставочный зал действительно выглядел роскошно...

— Мариночка, ну хватит уже дуться, право слово. Повоспитывала мужика два месяца, характер свой крутой показала, и будет. Забирай Вадика обратно, он там совсем без тебя иссох, поник мальчик. Галина Викторовна стояла на пороге тесной прихожей. В руках она торжественно, словно олимпийский кубок, держала глубокую фарфоровую форму. Знаменитая шарлотка. Оружие массового поражения в семейных конфликтах. Марина смотрела на этот кулинарный шедевр абсолютно пустым взглядом. Иссох мальчик. Поник. Сорокадвухлетний, лысеющий мальчик с намечающимся пузиком...

— Твоя жена совершенно не ценит, какой ты замечательный. Скучаю по нашим кофе-брейкам. Светящийся экран чужого планшета резал глаза в темноте спальни. Жёлтый свет падал на лицо Олеси, освещая глубокие тени под глазами. Она стояла босиком на холодном ламинате. Читала эти две строчки, всплывшие поверх заблокированного экрана. Снова и снова. Твоя жена. Не ценит. Замечательный муж. Как бы глупо ни звучало, но в этот момент не было никакой голливудской драмы. Сердце не ушло в пятки. Олеся просто прикрыла глаза...

— Ну ты же у нас сильная, пробивная, а Славику жизненный старт нужен, понимаешь? Ему без этой квартиры вообще кранты, он же просто пойдёт ко дну. Слова матери текли густым сиропом. Заполняли пространство старой кухни. За столом сидели трое. Мать, суетливо поправляющая скатерть. Брат, вальяжно развалившийся на скрипучем табурете. И Вика, всё ещё тяжело дышащая после бега по лестнице. Перед Викой лежал белый лист бумаги. Плотный, с официальной гербовой печатью. Заранее подготовленный договор дарения...

— Ты уж прости, Оля, но от тебя разит скисшим борщом и детскими подгузниками. А мне, понимаешь, нужен полёт. Вдохновение нужно. Дома с тобой я деградирую. Шесть лет назад Илья произнёс эту жестокую фразу с такой снисходительной лёгкостью, будто просто сообщал прогноз погоды на завтра. Стоял в тесной прихожей их двушки. Неторопливо застёгивал кожаную куртку. В соседней комнате надрывно, с хрипом кашляла четырёхлетняя Юля. У ребёнка третий день держалась высокая температура. Илья недовольно морщился от этого звука...