Истории и рассказы | Жизнь как есть

— Понимаешь, Злат, главное ведь не ценник, а душа! Дорогую цацку ты и сама себе купишь, благо зарплата позволяет. А я тебе заботу дарю. Именно эту фразу Артур выдал в новогоднюю ночь. Выдал с такой искренней улыбкой, что в первые секунды Злата даже не нашлась, что ответить. Просто смотрела на протянутый хлипкий полиэтиленовый пакетик. Из тех, что пачками висят возле касс в супермаркетах. Внутри сиротливо болталась ядовито-розовая бомбочка для ванны и тюбик крема для рук с запахом химического «клубничного наслаждения»...

— Женская независимость, Тань, это ведь всё от огромной внутренней тоски. Сублимация. Ты можешь хоть три языка выучить и крестиком вышивать научиться, но мы же взрослые люди. Сама понимаешь. Без мужчины женщина просто не может жить полноценно. Природу не обманешь. Михаил произнёс это тоном уставшего профессора, снисходительно объясняющего нерадивой студентке прописные истины. Он шёл чуть впереди, по-хозяйски засунув руки в карманы драпового пальто, и периодически оборачивался, чтобы проверить, какой эффект производят его слова...

— Да пусть едут, Денис. Пусть едут всем табором, с тёщей, пуделем и своими бесконечными аппетитами. Мы им устроим такой курорт, что они дорогу в нашу деревню забудут навсегда. Варя аккуратно вытерла руки кухонным полотенцем и посмотрела на мужа с пугающим спокойствием. Денис нервно сглотнул. Он только что имел неосторожность сообщить жене пренеприятнейшую новость. Конец апреля выдался на редкость тёплым, природа просыпалась, птички пели, а вместе с природой проснулись и родственники. Дядя Гена — Геннадий Степанович — позвонил полчаса назад и радостно ошарашил племянника...

— Даша, я закрою дверь поплотнее, ладно? Мне завтра презентацию сдавать партнерам, голова должна быть кристально ясной, а эти стоны... Ну, ты сама понимаешь. Справишься тут? Роман поправил воротник идеальной шелковой пижамы темно-синего цвета. Вставил в уши дорогие силиконовые беруши, купленные по спецзаказу. Спокойно ушел в их просторную, залитую лунным светом спальню. Огромная четырехкомнатная квартира в элитном районе погрузилась в тяжелую ночную тишину. Тишину, которую нарушало только хриплое, надрывное дыхание Зинаиды Григорьевны из дальней, угловой комнаты...

— Девочки — это, конечно, мило, Ксюша, но запомни: настоящий род держится только на пацанах. Рожать девок — удел слабоватых женщин, генетический тупик, если хочешь. А мы с тобой сильные, правда? У нас порода! Именно эту фразу Лариса Борисовна произнесла на генеральной примерке свадебного платья. Свекровь сказала это легко, почти небрежно, с лучезарной улыбкой поправляя тяжёлую кружевную фату на голове будущей невестки. Ксения тогда лишь весело рассмеялась, глядя на своё отражение. Ей было двадцать...

— Ты вообще женщина или просто так тут? Жрать нечего, пылища кругом, ступить некуда, а я ещё должен твоё нытьё терпеть! Голос Игоря вибрировал от показательного, тщательно срежиссированного негодования. Анна стояла посреди прихожей в не расстёгнутом до конца пальто. В руках оттягивали плечи тяжёлые пакеты из супермаркета. Пальцы покраснели от врезающихся пластиковых ручек. В квартире стоял спёртый запах немытого тела, старой пыли и вчерашней жареной картошки. Двадцать восемь лет. Четыре года в браке...

— Нет, ты мне всё-таки объясни, зачем десятилетнему пацану двухкамерный серебристый холодильник с функцией автоматической колки льда?! Лиза стояла посреди детской комнаты. Олег переминался с ноги на ногу. Вид у него был виноватый, но упрямый. Прямо за его спиной возвышался гигантский картонный параллелепипед, обмотанный жёлтым скотчем. Холодильник занимал ровно треть и без того тесного пространства, отведённого для их сына Богдана. — Ну... Лизок, ну ты же понимаешь. Акция была. Ликвидация склада...

— Ты заявление на увольнение уже написала или ждёшь особого приглашения? Учти, я дважды повторять не намерена. Голос Ольги Борисовны звенел металлом и предвкушением. Она сидела во главе огромного дубового стола в своей шикарной трёхкомнатной квартире. Смотрела на невестку поверх очков с тонкой золотой оправой. Ждала привычного трепета, опущенных глаз и извинений. Людмила моргнула. Перевела взгляд с ухоженного лица свекрови на окно, за которым падал мартовский мокрый снег. Годами эта схема работала безупречно...

— Я не собираюсь рвать жилы ради каких-то там амбиций и крашеных бумажек, Соня. Моё ментальное здоровье, знаешь ли, гораздо дороже этих ваших карьерных бегов по кругу. Денис произносил эту заученную фразу с таким высокомерным достоинством, будто вещал с трибуны экономического форума, а не сидел на продавленном диване в растянутых спортивных штанах. Он устроился системным администратором в районную библиотечную сеть ещё пять лет назад. Работа была откровенно непыльной. Прийти к десяти утра. Перезагрузить зависший роутер...

— Я считаю, что ради здоровья родной матери можно пойти на уступки. У вас же две машины в семье. Зачем Алисе машина, если она всё равно работает из дома? Продадите её, оплатите мне санаторий в Сочи. Это же пустяк, Кирилл! Эта фраза прозвучала за ужином. Прозвучала так обыденно, словно Нина Алексеевна просила передать ей солонку, а не требовала лишить невестку дорогого средства передвижения. А начиналась эта история тремя месяцами ранее. Причем начиналась вполне безобидно, даже немного комично, если закрыть глаза на медицинский аспект...

— Ты пойми, дурочка, женщине работать вообще не обязательно, если мужик нормальный попался. Твоё дело — вовремя рот закрывать да ужины подавать, а он пусть мамонта тащит. Гордость свою засунь куда подальше. Нина Ивановна тяжело вздохнула. Она сидела на стареньком, продавленном диване и с откровенной жалостью смотрела на дочь. Даша сидела прямо на полу, скрестив ноги в потертых джинсах. Вокруг неё пестрели обрезки цветного картона, баночки с гуашью, тюбики с клеем и какие-то мотки пушистой проволоки...

— Твоё нижнее бельё, Леночка, я переложила на среднюю полку, там вентиляция лучше. А то ткань задохнётся. Лена стояла посреди своей спальни, сжимая в руках ярко-жёлтый стикер. Маленький квадратик бумаги буквально жёг пальцы. Вентиляция. В комоде. Для белья. Она медленно перевела взгляд на двуспальную кровать. Покрывало было перестелено. Не так, как Лена привыкла, с лёгкой небрежной складочкой у изножья, а натянуто туго, жёстко, по-армейски. На кухне, куда она заглянула минутой ранее, ждала похожая картина...