Истории и рассказы | Жизнь как есть

— Выгонять родного мужа в день своего тридцатилетия из-за пластикового лотка с жирными котлетами? Светочка, да ты в своём уме? Именно так потом будут судачить родственники. Будут шептаться по углам, закатывать глаза и крутить пальцем у виска. Обсуждать ту самую выходку Светланы, которая за пять минут перечеркнула три года брака. Только Светлана ни о чём не жалеет. Абсолютно. А начиналось всё так красиво. Идеальный вечер. Эстетика настоящего, продуманного до мелочей праздника. Светлане исполнялось тридцать...

— Ты из меня идиота не делай, Инга! Я всё знаю. Свидетели есть, понятно? Причём не кто-нибудь с улицы, а человек, которому я доверяю! Голос Романа сорвался на визг, непривычно тонкий и жалкий. Он стоял посреди тесной кухни их съёмной квартиры, багровый, тяжело дышащий, упираясь кулаками в клеёнчатую скатерть. Эту скатерть они купили три года назад на распродаже, решив, что для чужого стола сойдёт и так. Всё в этой квартире было «для чужого», временным, промежуточным этапом перед той настоящей, счастливой жизнью в собственной ипотечной двушке...

— Если бы я хотел каждый вечер видеть перед собой угрюмую соседку в пятнистом халате, я бы, наверное, вообще не тратился на свадьбу, Ульян. Артур аккуратно отодвинул пустую тарелку из-под жаркого. Вкусно. Как всегда вкусно. Мясо таяло во рту, картошка идеально пропеклась. Только вот аппетит портило выражение лица жены. Оно было каким-то непроницаемым, каменным. Ни улыбки, ни привычного вопроса, как прошёл день. Просто поставила ужин на стол и уставилась в стену невидящим взглядом. — Если бы я знала,...

— А ты как думала, девочка? Что пришла на всё готовое, ножками топнула, и я тебе сыночку на блюдечке отдам? Ну уж нет. Рома — мой. И верить он всегда будет мне, а не какой-то там приблудной жене. Инесса Эдуардовна отхлебнула горячий чай из фарфоровой чашки. Лицо её при этом выражало крайнюю степень самодовольства. Морщинки вокруг глаз разгладились, спина выпрямилась. От немощной старушки, которой она ловко прикидывалась последние полгода, не осталось и следа. Сейчас на кухне сидела уверенная в себе, властная женщина, точно знающая, как дергать за ниточки...

— Ты только Антону сразу не говори, а то он у тебя нервный чуть что, но я переезжаю к вам. С вещами. Завтра утром газель заказала. Кира замерла с занесенным над клавиатурой пальцем. Цифры на мониторе поплыли, превращаясь в бессмысленное серое пятно. В трубке повисла деловитая пауза, нарушаемая только бодрым шуршанием — Галина Юрьевна, судя по звукам, активно рвала упаковочный скотч. — Мам, подожди. Куда переезжаешь? Зачем? У нас двушка. Куда ты с вещами? — Ой, ну не начинай, а! — голос матери мгновенно...

— Мам, ну ты же теперь у нас богатая, зачем эти копейки считать? Закажи роллы, а то вчерашние макароны есть как-то унизительно, — заявила шестнадцатилетняя Алиса, даже не оторвав взгляд от экрана телефона. Катя застыла в коридоре с тяжёлым пакетом продуктов в руках. Обычный вечер пятницы. Обычная квартира. Только вот жизнь в ней за последний месяц неуловимо, но катастрофически изменилась. Всё началось с радости. В кои-то веки справедливость восторжествовала, и Катю, которая пятнадцать лет тянула на себе всю бухгалтерию крупной медицинской сети, назначили финансовым директором...

— Знаете, мужики, в чём главный секрет действительно успешного мужчины? В правильной, удобной бабе. Вот как моя Риточка. Голос Вадима, слегка захмелевший, бархатистый и до тошноты самодовольный, разнёсся над идеально сервированным столом. Хрусталь мягко поблёскивал в свете дизайнерской люстры. Запечённая курица с яблоками источала невероятный аромат, который смешивался с запахом дорогого парфюма гостей. Рита сидела во главе стола в своём безупречном бордовом платье, с идеальной укладкой, над которой колдовала в салоне битых два часа...

— Понимаешь, Злат, главное ведь не ценник, а душа! Дорогую цацку ты и сама себе купишь, благо зарплата позволяет. А я тебе заботу дарю. Именно эту фразу Артур выдал в новогоднюю ночь. Выдал с такой искренней улыбкой, что в первые секунды Злата даже не нашлась, что ответить. Просто смотрела на протянутый хлипкий полиэтиленовый пакетик. Из тех, что пачками висят возле касс в супермаркетах. Внутри сиротливо болталась ядовито-розовая бомбочка для ванны и тюбик крема для рук с запахом химического «клубничного наслаждения»...

— Женская независимость, Тань, это ведь всё от огромной внутренней тоски. Сублимация. Ты можешь хоть три языка выучить и крестиком вышивать научиться, но мы же взрослые люди. Сама понимаешь. Без мужчины женщина просто не может жить полноценно. Природу не обманешь. Михаил произнёс это тоном уставшего профессора, снисходительно объясняющего нерадивой студентке прописные истины. Он шёл чуть впереди, по-хозяйски засунув руки в карманы драпового пальто, и периодически оборачивался, чтобы проверить, какой эффект производят его слова...

— Да пусть едут, Денис. Пусть едут всем табором, с тёщей, пуделем и своими бесконечными аппетитами. Мы им устроим такой курорт, что они дорогу в нашу деревню забудут навсегда. Варя аккуратно вытерла руки кухонным полотенцем и посмотрела на мужа с пугающим спокойствием. Денис нервно сглотнул. Он только что имел неосторожность сообщить жене пренеприятнейшую новость. Конец апреля выдался на редкость тёплым, природа просыпалась, птички пели, а вместе с природой проснулись и родственники. Дядя Гена — Геннадий Степанович — позвонил полчаса назад и радостно ошарашил племянника...

— Даша, я закрою дверь поплотнее, ладно? Мне завтра презентацию сдавать партнерам, голова должна быть кристально ясной, а эти стоны... Ну, ты сама понимаешь. Справишься тут? Роман поправил воротник идеальной шелковой пижамы темно-синего цвета. Вставил в уши дорогие силиконовые беруши, купленные по спецзаказу. Спокойно ушел в их просторную, залитую лунным светом спальню. Огромная четырехкомнатная квартира в элитном районе погрузилась в тяжелую ночную тишину. Тишину, которую нарушало только хриплое, надрывное дыхание Зинаиды Григорьевны из дальней, угловой комнаты...

— Девочки — это, конечно, мило, Ксюша, но запомни: настоящий род держится только на пацанах. Рожать девок — удел слабоватых женщин, генетический тупик, если хочешь. А мы с тобой сильные, правда? У нас порода! Именно эту фразу Лариса Борисовна произнесла на генеральной примерке свадебного платья. Свекровь сказала это легко, почти небрежно, с лучезарной улыбкой поправляя тяжёлую кружевную фату на голове будущей невестки. Ксения тогда лишь весело рассмеялась, глядя на своё отражение. Ей было двадцать...