— Ну ты вообще соображаешь, что несёшь? Какая к чёрту командировка? У меня жесточайшая депрессия, рынок труда просто мёртвый, а ты собираешься бросить меня одного ради каких-то там корпоративных амбиций! Жена должна быть дома. Точка.
Максим раздражённо швырнул джойстик от приставки на мягкий диван. Метко. Привычным жестом. Два месяца. Ровно два месяца этот абсолютно здоровый, тридцатидвухлетний лоб старательно изображал из себя трагическую жертву капиталистической системы. Сократили. Беда-то какая, небеса рухнули. Рита смотрела на его обиженную, слегка одутловатую физиономию и чувствовала, как по вискам бьёт тупая боль. Усталость.
Предложение стать руководителем направления свалилось на неё сегодня ранним утром. Отличная, перспективная должность. Прекрасные, просто невероятные для их скудного бюджета деньги. График, правда, предполагал регулярные вылеты в дальние регионы пару раз в месяц. Отличный шанс вылезти из вечной долговой ямы. Настоящий шанс зажить по-человечески, перестав считать копейки от зарплаты до зарплаты.
Она радостно прибежала домой с этой новостью. Окрылённая. Встретила глухую, непробиваемую стену первобытного эгоизма.
— Макс, ну это же временно. Понимаешь, нам банально нужны деньги. Ипотеку в этом месяце платить вообще нечем. — Рита присела на краешек кресла. Оправдывалась. Снова оправдывалась перед великовозрастным мальчиком.
Муж театрально закатил глаза. Тяжело, с надрывом вздохнул, всем своим видом показывая невыносимые моральные страдания. Как бы... его тонкая душевная организация категорически не выносила суровой прозы бытия.
— Деньги — это пыль, Рит. А вот семья — это самое главное. Кто мне горячие ужины готовить будет, пока ты там по гостиницам прохлаждаешься? Я и так на грани нервного срыва. Мне поддержка нужна, тепло домашнего очага. Тебе плевать на моё эмоциональное состояние. Абсолютно плевать.
Чувство вины привычно, покорно осело на хрупких плечах Риты тяжёлым свинцовым плащом. Давит. Дышать тяжело. Отказалась. Утром следующего дня пошла к начальнику в кабинет и тихо, краснея от стыда, блеяла про сложные семейные обстоятельства. Сохранила мир. Семья же важнее карьерного роста. Так мама всегда учила.
Стресс у Максима, судя по всему, только нарастал. Через пару дней интенсивных игр в приставку он торжественно объявил о своём решении спасаться радикальными методами.
— Поеду к родителям в деревню. Батя звонил вчера, говорит, крыша на сарае совсем прохудилась. Надо срочно помочь перекрыть. Рубероид таскать, гвозди колотить. Физический труд на свежем воздухе лечит истерзанные нервы лучше любых антидепрессантов. Поживу там недельки две.
Лечит нервы. Какая прелесть.
Рита суетилась на тесной кухне весь вечер. Жарила домашние котлеты в дорогу. Варила гречку. Паковала пластиковые контейнеры с едой, чтобы бедный, измотанный безработный муж нормально питался в поезде. Достала из потайной заначки последние пять тысяч рублей. Сунула ему в карман ветровки. Ну... на бензин отцу. На сигареты. Ему же нужнее сейчас. Своих-то личных денег у него давно нет. Выходного пособия при сокращении жадное руководство почему-то не дало. Заставили написать по собственному желанию. Так он сказал. И она верила. Верила каждому сказанному слову, искренне жалея суженого.
Три дня квартира гулко пустовала. Рита возвращалась с работы в пустую двушку. Ждала редкой весточки от деревенского труженика. Переживала, как там его спина после тяжеленных рулонов рубероида.
Сообщение радостно пиликнуло в мессенджере поздним вечером четверга. Фотография. Обычная такая, казалось бы, ничем не примечательная фотка. Кружка запотевшего светлого пива на фактурном деревянном столе. Рядом изящная тарелочка с какими-то затейливыми, явно дорогими закусками. Текстовая подпись сочилась вселенской усталостью.
«Упахался с батей в край просто. Таскали рубероид весь день. Спина отваливается. Сел передохнуть в местной деревенской кафешке. Скучаю по тебе, малыш».
Рита нежно улыбнулась. Бедный Максик. Нажала на фотографию пальцем, чтобы увеличить изображение на экране. Взгляд внезапно зацепился за странную, совершенно нетипичную деталь на заднем плане.
Деревенская кафешка? Серьёзно? На заднем, слегка размытом фоне синел идеально чистый, изогнутый край роскошного бассейна с ярко-голубой плиткой. А рядом с пузатой пивной кружкой стояла пепельница с характерным восточным орнаментом и чёткой надписью «Efes».
Дыхание резко перехватило. Открыла дополнительную информацию файла. Геометка. Предательская геометка, которую расслабленный Максим забыл отключить в настройках смартфона. Телефоны нынче слишком умные пошли. Слишком честные для таких лжецов.
«Турция. Анталья. Отель 4 звезды».
Рубероид. Батя. Глухая деревня.
Буквы безумно заплясали перед глазами. Увольнение. Выходное пособие, которое по закону крупная компания обязана была выплатить при сокращении штата. Три оклада. Три огромных, жирных оклада, которые он просто нагло утаил. Спрятал на тайном банковском счету.
Он жаловался на безденежье. Заставлял её оплачивать ипотеку и коммуналку из последних сил. Съедал её последние нервы своими истериками. А сам... сам просто купил дорогую путёвку и улетел спокойно отдыхать у бассейна.
Сайт по срочной продаже упаковочных материалов загрузился на ноутбуке невероятно быстро. Картонные коробки. Много картонных коробок для переезда. Рита заказала экспресс-доставку курьером. Следующая открытая вкладка — вызов мастера по замене дверных замков.
Коробки привезли ровно через час.
Рита без единой лишней эмоции начала генеральный обход квартиры. Девять коробок. Девять тяжёлых, набитых под самую завязку кубов чужой, лживой жизни.
Красный перманентный маркер пришёлся очень кстати. Рита крупно, размашисто подписывала каждую картонную тару. С мстительным удовольствием.
«Трусы Максика».
«Приставка бедного, несчастного безработного».
«Снаряжение для ремонта турецкой крыши».
«Кроссовки для деревенской грязи».
Мастер по замкам приехал как раз к моменту упаковки последней, девятой коробки. Безопасность квартиры обеспечена. Территория полностью зачищена от паразита. Оставался последний, самый важный штрих в этой блестящей пьесе.
Раннее утро пятницы началось с бодрого звонка в транспортную компанию. Рита заказала грузовую «Газель» с двумя крепкими, не задающими лишних вопросов грузчиками. Маршрут следования: от подъезда до той самой глухой деревни, где постоянно проживали родители Максима. Доставка строго от двери квартиры до деревянной калитки. Оплачено щедро, с солидным запасом.
Деревня находилась в паре десятков километров от шумного города. К деревянному, слегка покосившемуся забору родительского дома подкатил пыльный, громыхающий бортами грузовик. Заскрипели изношенные тормоза. Распахнулись металлические створки кузова.
Нина Петровна, родная свекровь Риты, как раз вышла за калитку на шум. Прищурилась на ярком полуденном солнце. Пожилая женщина была абсолютно, непоколебимо уверена, что её любимый, талантливый сыночек сейчас обивает пороги столичных офисов в напряжённых поисках престижной работы. Ни о каком срочном ремонте крыши она слыхом не слыхивала. У них вообще-то всё было в полном порядке.
Двое суровых мужиков в комбинезонах молча прошли мимо остолбеневшей, потерявшей дар речи пенсионерки. Занесли прямо в зелёный двор первую огромную коробку. Потом вторую. Третью.
— Эй, ребята! Вы чего это удумали? Вы точно ошиблись адресом! — Закудахтала Нина Петровна, отчаянно всплеснув руками. Глаза её округлились до размеров приличных чайных блюдец.
— Доставка для Максима. Распишитесь вот здесь. — Хмуро буркнул старший грузчик, опуская на чёрную землю коробку с яркой красной надписью «Трусы Максика».
Рядом моментально выросла высоченная башня с надписью «Снаряжение для ремонта турецкой крыши». Свекровь часто, нервно заморгала, пытаясь прочитать слова.
На деревянное скрипучее крыльцо, привлечённый непонятным шумом, вышел грузный свёкор. Он крайне удивлённо уставился на странную картонную выставку посреди огорода. А над его седой головой гордо красовалась абсолютно целая, крепкая, перекрытая в прошлом году шиферная крыша. Никаких дыр. Никакого рубероида.
Дикая паника накрыла Нину Петровну с головой. Она трясущимися, непослушными руками вытащила из глубокого кармана халата мобильный телефон. Судорожно набрала знакомый номер любимого сына.
Длинные гудки шли мучительно долго. Максим лениво, с наслаждением потянулся на белом пластиковом шезлонге у прохладного бассейна. Глотнул ледяного, сладкого мохито через трубочку. Нехотя нажал зелёную кнопку ответа.
— Да, мам? Чё стряслось? — Голос расслабленный. Максимально вальяжный и довольный жизнью.
Из динамика на него внезапно обрушился оглушительный шквал звуков. Отборный, многоэтажный мат разъярённого отца. Истошное, паническое кудахтанье перепуганных вторжением деревенских кур. И визгливый, срывающийся на ультразвук крик матери:
— Макс! Какие к чёрту трусы?! Какая турецкая крыша?! Тут твою здоровенную приставку прямо на мои грядки выгружают! Ты где вообще находишься, паразит неблагодарный?!
Тщательно продуманная легенда с тяжёлым рубероидом рухнула с оглушительным, невыносимо позорным треском. Максим поперхнулся сладким коктейлем. Долго, надсадно закашлялся, пытаясь осознать реальный масштаб происходящей катастрофы. Спалился. Жёстко, глупо и абсолютно безнадёжно спалился на одной мелкой детали.
Телефон Риты начал бешено разрываться от входящих вызовов примерно через пять минут после доставки. Мигал яркий экран. Максим. Снова Максим. Звонок за звонком. Потом посыпались длинные, оправдательные сообщения в мессенджере.
«Рит, ты всё абсолютно не так поняла!»
«Это внезапная горящая путевка! Мне для восстановления нервной системы бывший коллега предложил за сущие копейки поехать!»
«Рита, возьми наконец трубку, мы же семья!»
Семья. Какое ужасно лицемерное, затасканное слово в его гнусном исполнении. Рита горько усмехнулась. Нажала кнопку «Заблокировать контакт» без малейших колебаний. Исчез. Растворился в цифровой пустоте навсегда. Развод оформят быстро и без проблем. Общих детей нет. Ипотечная двушка оформлена на неё ещё до официального брака. Делить нечего, кроме картонных коробок с грязными носками.
Понедельник начался совершенно иначе. Рита уверенным, твёрдым шагом вошла в просторный кабинет начальника отдела.
— Илья Сергеевич, доброе утро. — Голос звучал уверенно, звонко. Никакого жалкого блеяния про мнимые семейные обстоятельства. — Ваше предложение по поводу должности руководителя направления ещё в силе? Я передумала. Готова немедленно приступить к своим обязанностям. Командировки меня теперь полностью устраивают.
Начальник откровенно удивлённо приподнял густую бровь, но довольно, ободряюще кивнул. Ценный, работящий сотрудник с горящими глазами остался в обойме компании.
Прошло два долгих, насыщенных месяца. Жизнь стремительно набрала обороты, навсегда выкинув из себя лишний, тянущий на дно балласт.
Залитый ярким солнцем бизнес-зал крутого столичного аэропорта гудел тихими, деловыми разговорами. Рита сидела в мягком, невероятно удобном кожаном кресле у огромного панорамного окна. В строгом, идеально сидящем по фигуре дорогом брючном костюме.
Первая серьёзная, ответственная командировка в новой должности. Впереди подписание очень важного регионального контракта.
Она посмотрела на бесконечную взлётную полосу, где огромные серебристые самолёты готовились с рёвом разорвать голубое небо.
Свобода ощущалась физически. Как лёгкий, освежающий морской бриз. Никаких чужих, выдуманных депрессий на её хрупкой шее. Никаких нелепых оправданий. Деньги на её зарплатном счету теперь принадлежали исключительно ей. Своя собственная, прекрасная жизнь. Свои чёткие правила.
А Максим? Максим, глупо растратив свою тайную заначку на турецких солнечных берегах, действительно переехал на постоянное место жительства в ту самую деревню к родителям. Городская квартира бывшей жены была наглухо закрыта. Снимать нормальное жильё в дорогой столице оказалось совершенно не по карману. Теперь он реально, физически таскал этот рубероид под бдительным, суровым присмотром злого на сына отца.
Карма, как выяснилось, имеет отличное, просто потрясающее чувство юмора.
Рита мягко, искренне улыбнулась своему отражению в толстом оконном стекле. Достала телефон из сумочки. Открыла фронтальную камеру. Сделала красивое селфи на фоне бескрайнего лётного поля. Геометку в этот раз отключать не стала. Пусть будет. Красивая локация. Очень правильная.
Мягкий женский голос по громкой связи объявил посадку на её рейс. Она легко подхватила небольшой чемодан на манёвренных колёсиках и уверенно шагнула навстречу своей новой, счастливой жизни.