Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Кузбасский зооволонтер

Кормлю. Но взгляд не меняется

Я научилась видеть момент, когда они сдаются. Не когда болеют — тогда в глазах ещё есть борьба. Не когда голодают — тогда есть надежда. А когда просто живут. Когда всё вроде бы нормально: миска полная, крыша над головой, тепло. Но в глазах — пустота. Отрешённость. Понимание того, что это всё, что будет. Навсегда. Лео лежит в углу вольера, свернувшись так плотно, будто пытается исчезнуть. Голубые глаза — невероятной красоты, фенотип бенгала, те самые глаза, за которые люди готовы платить десятки

Я научилась видеть момент, когда они сдаются. Не когда болеют — тогда в глазах ещё есть борьба. Не когда голодают — тогда есть надежда. А когда просто живут. Когда всё вроде бы нормально: миска полная, крыша над головой, тепло. Но в глазах — пустота. Отрешённость. Понимание того, что это всё, что будет. Навсегда.

Лео смотрит сквозь, будто меня нет
Лео смотрит сквозь, будто меня нет

Лео лежит в углу вольера, свернувшись так плотно, будто пытается исчезнуть. Голубые глаза — невероятной красоты, фенотип бенгала, те самые глаза, за которые люди готовы платить десятки тысяч у заводчиков — смотрят сквозь меня. Он интроверт. Кот, который не терпит соседей, который должен быть единственным в доме. Но у нас таких домов нет. У нас есть вольеры, где коты живут группами. И Лео каждый день умирает понемногу от этого. Депрессивный, прячущийся, он просто существует. Я кормлю его. Он ест. Благодарит взглядом. Но в этом взгляде нет жизни.

Знаете, что самое страшное? Не то, что им плохо физически. Самое страшное — когда ты видишь, как они принимают своё заключение. Как смиряются с тем, что это навсегда.

Росси смотрит снизу вверх, ждёт чуда
Росси смотрит снизу вверх, ждёт чуда

Росси — общительная, ласковая, игривая. Два года. Вся жизнь впереди. Она смотрит на меня снизу вверх, и в этом взгляде столько надежды, что мне физически больно. Она ещё верит. Верит, что кто-то придёт. Что кто-то заберёт её в тот самый дом, где будут гладить по утрам, где будет мягкая лежанка у батареи, где будут звать по имени с нежностью в голосе. Но проходят дни, недели, месяцы. И я вижу, как эта надежда медленно гаснет. Как в глазах появляется то самое понимание.

Они благодарны. Честное слово, они благодарны. Когда я приношу миски, они подходят, трутся о ноги, мурлычут. Они знают, что я их не брошу. Что буду кормить, лечить, убирать. Но этого так мало. Так ужасающе мало для того, чтобы называться жизнью.

Милуша и Валентин, ждут весны в жизни
Милуша и Валентин, ждут весны в жизни

Милуша и Валентин лежат у стены вольера. Валентин — белый в чёрные пятна, на боку два пятна, которые при сворачивании превращаются в сердечко. Милуша — некрупная кошечка, любопытная, контактная. Они молодые, здоровые, красивые. У них всё есть для счастья. Кроме одного — дома.

Почему моя душа так терзается? Почему, когда я кормлю их, когда вижу, как они едят, как облизываются, как благодарно смотрят — внутри меня что-то рвётся? Потому что я знаю правду. Я знаю, что сухой корм — это не жизнь. Это выживание. Я знаю, что их организмы медленно изнашиваются без достаточного количества влаги, без мяса, без того питания, которое им нужно по природе.

Персик и Тигра лежат рядом, делят тепло
Персик и Тигра лежат рядом, делят тепло

Персик и Тигра лежат на деревянном полу, прижавшись друг к другу. Персик — кремовый, пушистый, шесть лет — проявляет заботу к другим животным, пытается вылизывать уши, сочувствует котам в беде. Тигра — окрас шпрот с подпалинами и полосками, малообщительная, но ласковая — сильно истощена. Рёбра проступают под шерстью из-за голода. Утром она играла клубком у ног зоотехника, от голода кусает кресло, пытаясь закинуть в желудок хоть что-нибудь вместо еды. И Персик лежит рядом, согревает её своим телом, будто понимает, что это всё, что он может дать.

Я не могу дать им влажный корм каждый день. У меня нет денег. У приюта нет денег. Мы еле-еле сводим концы с концами на сухом корме. А влажный — это роскошь. Это то, что мы даём раз в неделю, от силы два раза. И я вижу, как они едят его. Как жадно, как благодарно. Как будто это не просто еда, а кусочек той жизни, которой у них никогда не было.

Анфиса и Шарлиз смотрят вверх, просят
Анфиса и Шарлиз смотрят вверх, просят

Анфиса — очень пушистая девочка, пять лет, скромная — и Шарлиз — белоснежная котёнок с голубыми глазами, знает, что она неотразима, участвует в ночных играх в составе ночной банды приюта — смотрят на меня. Смотрят так, будто знают, что я сейчас думаю. Будто понимают, что я пытаюсь найти слова, чтобы объяснить людям, почему пакетик влажного корма — это не просто еда. Это надежда. Это то маленькое утешение, которое я могу им дать в этой бесконечной череде одинаковых дней.

Влажный корм — это не роскошь для них. Это необходимость. Это влага, которой так не хватает их почкам. Это мясо, которое их организм требует инстинктивно. Это то, что делает их жизнь хоть немного похожей на жизнь, а не на существование. Но когда у тебя сто пятьдесят ртов, когда каждый день — это борьба за то, чтобы просто прокормить всех, влажный корм становится мечтой. Недостижимой, далёкой, почти невозможной.

Я смотрю на них и понимаю: они не просят многого. Они не просят свободы — они уже смирились. Они не просят любви — они благодарны за то, что есть. Они просят только одного — чтобы их жизнь была чуть менее пустой. Чтобы в их мисках хоть иногда было то, что напоминает им о том, что они живые. Что они не просто машины для переработки сухих гранул. Что они кошки, у которых есть право на достойное питание.

Недавно я писала о кошке с перекушенным позвоночником, которая начала есть. Тогда я думала, что самое страшное — это когда они физически сломлены. Но нет. Самое страшное — это когда они сломлены внутри. Когда в их глазах больше нет огня. Когда они просто ждут. Ждут следующей миски. Следующего дня. Следующего года. Ничего не ожидая от жизни.

Я не знаю, как объяснить это тем, кто никогда не видел этих глаз. Как передать это чувство, когда ты кормишь их, и они благодарны, но ты понимаешь, что этого недостаточно. Что ты даёшь им выживание, а не жизнь. И что единственное, что ты можешь сделать, — это попросить о помощи.

Сталкивались ли вы с таким — когда понимаете, что делаете всё, что можете, но этого всё равно мало? Когда знаете, что нужно больше, но просто нет сил и средств? Напишите в комментариях, если это вам знакомо — мне важно знать, что я не одна в этом чувстве.

─────────────────────

Спасибо вам, добрые люди!

https://t.me/Kuzbass_zoovolonter

Реквизиты для помощи:

https://messenger.online.sberbank.ru/sl/9bBUsjIjLswimOjQW

Онлайн Голодный телефон 8-951-177-2527 подключён к СБП: ВТБ, ОЗОН банк, Альфа банк, Сбер, Тинькофф (звонки не принимает, оператор Tele2), получатель Нина Андреевна Л.

для связи 8-951-177-2527 (Ватсап, Телеграм)

Для переводов из других стран:

Kaspi Bank 4400 4302 8600 4566 NINA LOGINOVA

кошелёк Web money: Z599008766432

сервис "Золотая Корона" т. 8-951-177-2527 Логинова Нина Андреевна

Сервис boosty для переводов из других стран

https://boosty.to/kuzbass_zoovolonter

#животные #приют #помощь животным #добро #помощь щенкам #помощь котятам