В XI-XV веках люди из Древней Руси оставляли автографы внутри храма Святой Софии в Константинополе (Айе-Софии в Стамбуле) – на стенах, перилах балюстрад, колоннах. Кто-то процарапывал надписи примерно с высоты своего роста, а кто-то присаживался на корточки или становился на колени. Я выбрала те из них, что показались мне наиболее интересными и расположила их в хронологическом порядке.
XI-первая половина XII века. Рядом с изображение креста поместил молитву «Святая Софие, помилуи мя» некий Домко Безуевич «грешны». Есть версия, что имя Домко – уменьшительная бытовая форма крестильного Дмитрий. Однако лингвистам более вероятным кажется образование Домко (в оригинале Дъмъко или Дьмъко,) от глагола «дъму» в значении «дуть». В свою очередь глагол восходит к праславянскому *dǫti, а праславянское – к праиндоевропейскому *dhū- «дуть». Отчество Безуевич автора граффито образовано от древнего дохристианского имени Безуй. Древнерусское слово «ѹи» восходит к праславянскому *ujь – «дядя по матери». Вот что писал Фасмер: «От праслав. *ujь в числе прочего произошли: др.-русск. ѹи, сербск.-цслав. уика (греч. θεῖος), русск. вуй, уй, укр. вуй, болг. у́йко, ву́йко, сербохорв. у̏jац, у̏jак, словенск. ujec, род. п. ȗjса, чешск. ujес, словацк. ujес, польск. wuj, н.-луж. hujk «дядюшка, кузен». Праслав. *ujь из *au̯i̯os, с суф. сравн. степ. -i̯о- родственно др.-прусск. awis «дядя», лит. avynas «дядя», лат. avus «дед», готск. 𐌰𐍅𐍉 (аwō) «бабка», д.-в.-нем. ô-heim, др.-ирл. аuе «nероs» (*аu̯i̯о-)». Иными словами: человек по имени Безуй не имел дядю со стороны матери, важного в определенный период времени человека в семейном укладе. В частности, имя Безуй встречается в граффито XI века в Софии Киевской, а также в берестяной грамоте №26 из Старой Руссы, которую датируют 1160 годами.
Еще имена паломников, просивших в XII веке-начале XIII века Господа помочь: Завид, Гостил (про это имя я писала в статье «Гостилы и Гостяты Древнего Новгорода» ), Доброслав, Борислав, Станимир (известно по новгородским источникам), Георги вышегородец, Гюрги (одна из древнерусских форм греческого имени Георгий), Курила (просторечная форма греческого имени Кирилл), Олекоса (Олекса – новгородская просторечная форма греческого имени Алексей; думаю, что так же новгородцы могли называть и Олександра-Александра), Лазоре Къстелевиче, Иван Сонилович, Добрына Судошин, Якове Полозковиче, Путята Климович (Путята, как и Путило – уменьшительная форма двуосновных имен Путимир, Путислав, Путимысл и пр.; Грозила Гюргевиц («цоканье» в отчестве указывает на новгородца). Интересно сочетание дохристианских имен с христианскими отчествами и наоборот.
XII век. Граффито представляет собой изображение креста с подписями «Иисус Христос», «Святая Софие» и автографом «Гречин писал». Самым вероятным кандидатом на авторство граффито называют Олисея Петровича Гречина. Кто он? Историки, сопоставив ряд данных, считают его сыном влиятельного новгородского боярина Петра Михалковича. Есть версия: предком рода Михалковичей был Рёгнвальд (Рогволод) Ульвссон из династии не менее знатной, чем Рюриковичи; в частности, Ульфвссон приходился родственником Ингигерд – дочери первого христианского короля Швеции Олафа Шётконунга, которая в 1019 году в Новгороде стала второй женой будущего киевского князя и правителя Руси Ярослава Мудрого. В 1155 году боярин Петр Михалкович выдал старшую дочь Анастасию за новгородского князя Мстислава Юрьевича – сына князя Юрия Долгорукого, младшего единокровного брата князя Андрея Боголюбского. Князь Юрий Долгорукий скончался в 1157 году, а в 1161 году князь Андрей Боголюбский выслал князя Мстислава Юрьевича вместе с матерью и братьями в Византию. На Русь князь вернулся скорее всего около 1187 года. И, скорее всего, какое-то время провел в Византии и его родственник Олисей Петрович. Олисей – древненовгородская форма канонического имени Елисей ( восходит к имени библейского пророка Елисея, которое переводится как «Бог – спасение»). В 1970-е годы в Великом Новгороде археологи обнаружили усадьбу с иконописной мастерской, в которой сохранились заготовки икон, оклады, образцы красок. Обнаруженный в усадьбе значительный комплекс берестяных грамот периода 1170-х–1190-х годов с указанием адресата «Олисей Гречин» и «Гречин» позволил связать усадьбу с именем Олисея Петровича. По одной из гипотез Олисей Гречин был главой артели изографов, создавшей фресковый ансамбль церкви Спаса на Нередице в 1199 году, а также автором знаменитой новгородской иконы Спаса Нерукотворного (хранится сейчас в Государственной Третьяковской галерее).Также предполагают, что он сочетал сан священника с членством в так называемом смесном (совместном) суде) и был одним из кандидатов на архиепископских выборах. Принято считать, что иконописное мастерство и прозвище Гречин Олисей привез из Византии. Однако, если в Новгороде это прозвище выглядит логичным – побывал в Византии, знает греческий язык, то в тексте граффито – нет. Почему выходец из новгородской боярской элиты, родственник русского князя именует себя «гречином» непосредственно в Византии, увековечивая память о себе на стене храма? Вырос в Византии подле старшей сестры и с малолетства ощущал себя как «гречин»? Или приехал в Константинополь еще раз уже после того, как вернулся из Византии и пожил в Новгороде, где и получил прозвище Гречин? Увы, об обстоятельствах получения новгородцем Олисеем прозвища Гречин можно только догадываться. И я сейчас высажу «крамольное»: есть вероятность, что Олисей Петрович Гречин и автор граффито являются разными людьми.
XII век. «Писал Иваноко беженико» – «Писал Иванка-беглец». Автор спутал сходные по форме буквы «в» и «к», поэтому у него получилось «Писал Иваново бежениво». Возможно, был Иванка чьим-либо «челядином» – то есть зависимым человеком, и сбежал в поисках лучшей жизни. Отмечу, что самого слова «писал» в граффито нет – вместо его начертана буква Ψ («пси»), заимствованная у греков. «Пси» в кириллице использовалась для обозначения звука «пс» преимущественно в словах греческого происхождения, связанных с церковной тематикой (например, «псалом»), а также выступала как обозначение формулы «такой-то писал»: слово «пьсалъ» могли записывать как ѱалъ, ѱлъ (например, в упомянутом выше граффито Олисея Петровича Гречина), а могли как просто Ψ под титлом (надстрочной линией, маркирующей сокращение слова).
Вторая половина XII– середина XIII века. Приведу сразу перевод граффито: «Писал Недомысл-Глеб». И здесь интересна характерная для определенного периода двуименность. Первое имя – дохристианское, так называемое неканоническое или некалендарное. Причем, автор сначала написал его в уменьшительно-бытовой форме – «Недомысла», а затем исправил на полную. Древний глагол «недомыслити» имел значение «быть в затруднении, сомнении, недоумевать», то есть Недомысл – человек, который что-то не знает, не постигает, не понимает. Второе имя было дано автору граффито при крещении. Интересно, что древнерусская форма «Глеб» восходит к древнескандинавскому Гудлейфр – «наследник бога». В православный же именослов языческое имя вошло после канонизации князя Глеба Владимировича (крещеного, кстати, как Давид), убитого в 1015 году старшим братом Святополком. Одни исследователи считают, что канонизировали князя в 1021 году, другие называют 1072 год. В любом случае, к моменту создания граффито Недомыслом-Глебом, имя уже прочно вошло в число крестильных.
Датировка граффито «Стефанос русин дьяк» («Дьяк Стефан,уроженец Руси») – XIII–XIV век. Автор запечатлел свое имя не в бытовой форме, а в книжно-литературной – с греческим окончанием «-ос». Одно время была высказана версия: граффито мог сделать Стефан Новгородец – автор рассказа о путешествии в Константинополь в 1348 или 1349 году. Однако большинство ученых ее не поддерживает. В свое время на Русь пришло греческое слово διάκονος, diakonos – «служитель», которым стали называть и секретаря-писца, и священнослужителя. Кем именно был Стефан, сказать сложно. Однако просторечие «дьяк» в надписи вместо книжного «дьякон» все же подразумевает «секретарскую» должность.
В XIV веке некий Алекса-Безнег покаянно написал: «Две души погубил». Древнее славянское имя Безнег восходит к праславянскому глагольному корню *něg-, от которого происходит церковнославянское слово «нега», прилагательное «нежный». В наши дни в Шарьинском районе Костромской области есть деревня Безнег.
Вторая половина XIV–первая половина XV века. Незаконченное граффито, сделанное в 155 сантиметрах от пола. Автор на скорую руку начал писать «Данило из Новагород» («Данило из Новгорода»), но не закончил и, как выяснили исследователи, перешел к соседней колонне, что бы уже сделать второе более основательное граффито – «Даниїлос из Новагорода из Нижн» («Даниил из Нижнего Новгорода»). Он также решил в стенах великого христианского храма написать свое имя «торжественно», в книжной манере. При этом форма Данило восходит к крестильному библейскому имени Даниил («Бог – мой судья»).
К концу XIV-началу XV века (точнее с 1381 года по июнь 1404 года) относятся граффито, расположенные по соседству. Одно в переводе гласит: «Господи, помоги рабу своему, Святая София, Елферью Васильевичю». Наличие отчества указывает на высокий социальный статус автора. «Елферий» же – форма канонического имени Елевферий, образованного от греческого словаἐλεύθερος в значении «свободный». Известны и еще народные формы этого имени – Олферий, Алферий, Альфей, Олефир, Лифарь. Граффито сделано довольно высоко от пола, на уровне 172 сантиметров. На другой стороне этой же колонны, на уровне 156 сантиметров, расположено граффито «Господи, помоги рабу своему Филипу». Сходство выполнения надписей позволили предположить, что Елферий Васильевич и Филипп были знакомы. В свою очередь, исследование третьего граффито в этой же галерее (расположенного справа от мозаики с изображением императора Иоанна II Комнина и императрицы Ирины перед Богородицей с младенцем), позволило «опознать» этого Филиппа. Надпись читается так: «Господи, помоги рабу своему Филипу Микитиничю, стольнику Киприана, митрополита Киевского и всея Руси». Не буду углубляться в биографию митрополита Киприана, скажу лишь, что в 1381 году именно он установил почитание святому благоверному князю Александру Ярославичу, известному нам как Александр Невский; именно он убедил заключить в 1391 году брак между дочерью великого князя литовского Витовта Софьей и великим князем московским Василием I (сыном князя Дмитрия Ивановича Донского); именно по его инициативе в 1395 году, когда армия Тимура (Темир-Аксака) вступила в русские земли, по из Владимира в Москву была перенесена Владимирская икона Божией Матери. Нам же интересны грамоты, сохранившиеся от делопроизводства двора митрополита Киприана. Одна из них – обращение в 1404 году некой Федосьи дозволить ей «сидети вдовою до своего живота» (то есть пожизненно) в вотчине убитого собственными холопами мужа Филиппа с оформлением завещания на имя их приемного сына Тимошки (Тимофея), другая – духовная грамота Федосьи. Обращение вдовы для решения земельного вопроса именно к митрополиту Киприану, упоминание духовного отца Федосьи – архимандрита Дорофея, который был у митрополита печатником, близость некоторых из послухов (свидетелей) духовной к митрополичьему двору, довольно редкое для XIV века имя Филипп позволяют с большой долей вероятности утверждать: мужем Федосьи был тот самый стольник Киприана Филипп Микитинич, оставивший два граффито на стенах Софии Константинопольской.
Середина XIV-начало XV века. Слабое начертание букв в сочетании с сильно истертой, покрытой многочисленными царапинами, поверхностью не позволяет однозначно прочитать надпись, состоящую из трех строк. К тому же утрачены окончание первой строки, начало второй и почти вся третья. Поэтому возможная реконструкция выглядит так: «Иван писал (грешныи, никим) не знамыи, пришлыи». Скорее всего, в третьей строке и была информация о том, откуда «пришел» автор граффито. Слово «незнамы» является просторечной формой слова «незнаемый» в значении «неизвестный»; оно выступает здесь в составе уничижительно-покаянной по отношению к себе формуле, принятой из почтения перед Богом и святынями храма. Мол, пришел я сюда, грешный, никому не известный маленький человек.
Середина XIV-первая половина XV века. И снова автор граффито – дьяк. Перевод его надписи таков: «Господи, помоги Остафию, рабу своему. Пусть рука его будет крепка».Остафий – одна из многочисленных форм греческого имени Евстафий(«крепкий, «здоровый, уравновешенный, спокойный»). Очевидно, что Остафий был секретарем-писцом.
Первая половина XV века. Здесь интересно: автор пытался придать своей надписи красивый «книжный» вид и потому начертал ее в традициях уставного письма XI-XII веков. Реконструируется граффито так: «Господи, помоги рабу своему Холую (Хлуеви в оригинале) беглому (это слово имеет утраты)». Ученые связывают имя Холуй с праславянским корнем *hol-, производными от которого являются слова «холка»; «хóлуй», в пермских и вятских диалектах имевшее значение «нанос разного сора весенней водой»; «халýй», в тверских говорах имевшее значение «отруби и месятка для скота», а в псковских – «гриб валуй». Неизвестно, какое точно значение имело это имя в период создания граффито. Слово же «холуй» в значении «слуга, прислужник» с дальнейшей негативной коннотацией имеет другую этимологию.
Граффито «Господи, помоги рабу своему Якову Григорьевичу, писарю Герасима, митрополита Киевского» датируется тридцатыми годами XV века: упомянутый в надписи Герасим пребывал в сане митрополита Киевского и вся Руси с 1432 году по начало июля 1435 года. Здесь интересно употребление слова «писарь». В Московской Руси, напомню, делопроизводителя-секретаря-начальника приказа называли «дьяком». У дьяков-руководителей имелись еще и подчиненные – подьячие. В канцелярском же языке Великого княжества Литовского (а покровителем митрополита был великий князь литовский Свидригайло) с конца XIV века слово «дьяк» вытесняется словом «писарь». Суффикс «-арь» происходит от праславянского *-arjь, который, в свою очередь, восходит к готскому *-areis, прагерманскому *-ārijaz и латинскому -ārius.
К XV веку относится и просьба «Господи помози рабу божиему [Ы]стафию москвитину». И снова мы видим одну из форм греческого имени Евстафий.
Статья написана по материалам сайта «Древнерусская эпиграфика» и исследованиям древнерусских граффити в святой Софии Константинопольской (современной Айе Софии в Стамбуле) А.А. Гиппиуса, Ю.А. Артамонова , И.В. Зайцева.