Пётр I вошёл в отечественную историю как выдающийся реформатор, создатель военно-флота, победитель в Северной войне и основатель Санкт-Петербурга.
Государство как огромный механизм.
Однако за всеми этими достижениями стояла ещё одна грандиозная задача, которую первый император ставил перед собой: полностью перестроить российское государство и превратить его в идеально работающий механизм.
Ради этой цели царь был готов ломать старые традиции, менять общественный уклад и применять самые жёсткие методы.
На рубеже XVII–XVIII веков Европа переживала настоящую интеллектуальную революцию. Философы Томас Гоббс, Джон Локк и другие мыслители выдвинули новую для своего времени идею: государство существует не потому, что такова божественная воля, а потому, что люди заключили между собой своеобразный общественный договор.
Его цель — обеспечение общего блага и порядка. Из этого вытекал важный вывод: каждый человек, от крестьянина до монарха, должен выполнять определённую функцию ради пользы всего общества.
Но как заставить огромную страну жить по единым правилам? Ответ европейские теоретики видели в создании системы строгого контроля и регламентации.
Именно эти идеи глубоко заинтересовали Петра. Он был убеждён, что государство должно не просто управлять людьми, а направлять всю их жизнь. Недаром царь писал: «Полиция есть душа гражданства».
При этом слово «полиция» в начале XVIII века означало не только специальное ведомство. Под ним понималась вся система государственного надзора, которая следит за соблюдением установленных правил во всех сферах жизни общества.
Можно сказать, что Пётр I был ярым этатистом и даже «тоталитаристом до тоталитаризма».
Каждому — своё место.
Для осуществления своего амбициозного замысла Пётр начал с перестройки социальной структуры страны.
Старое боярство, веками составлявшее основу русской аристократии, фактически исчезло как отдельное сословие. На его месте возникло новое дворянство — служилое сословие, существование которого было напрямую связано с государством.
Теперь происхождение уже не гарантировало высокого положения. Каждый дворянин обязан был служить — в армии, на флоте, при дворе или в государственных учреждениях.
Более того, продвижение по службе подчинялось строгим правилам. Человек должен был последовательно проходить все ступени карьерной лестницы, доказывая свою полезность государству.
Эта система позднее получила законченное выражение в знаменитом Табеле о рангах. Она стала одним из символов новой России, где официально провозглашались не родовитость и древность происхождения, а личная служба государству. Табель о рангах кстати пережил Февральскую революцию и был отменён именно большевиками.
Остальное население также оказалось встроено в новую структуру. Для содержания огромного государственного аппарата и армии была введена подушная подать — налог, который платился с каждого мужчины податного сословия. Государство стремилось учитывать буквально каждого подданного и точно знать, какую пользу он приносит стране.
Управление по инструкции.
Не менее радикальные перемены произошли в системе государственного управления.
Старая приказная система, сложившаяся ещё в XVI веке, казалась Петру слишком медлительной и неэффективной. Вместо неё были созданы коллегии — специальные государственные учреждения с чётко определёнными функциями и обязанностями.
Каждая коллегия отвечала за конкретную сферу: финансы, военное дело, внешнюю политику, промышленность или торговлю. Работа чиновников подробно расписывалась в многочисленных инструкциях и регламентах.
Пётр искренне верил, что если каждый винтик государственного механизма будет действовать строго по правилам, то и вся система заработает без сбоев.
Так Россия постепенно превращалась в то, что историки называют регулярным абсолютистским государством — государством, где всё подчинено единому порядку, инструкции и контролю.
Мрачная сторона реформ.
Однако создание нового государства требовало не только законов и учреждений. Оно требовало подавления сопротивления. Известными методами, далёкими от идей гуманизма.
Не зря позднее Петра критиковали многие историки ещё царского периода, да и сейчас можно легко отыскать сторонников теорий «подмены царя» или же вообще «правителя-антихриста». Даже в среде профессиональных историков XXI века отношение к Петру Великому неоднозначное, сам был свидетелем (впрочем, что тут меня всегда удивляло: эти же люди нередко идеализировали допетровскую Россию... а там ведь тоже было жёстко).
Петровские преобразования затрагивали интересы миллионов людей. Многие не хотели менять привычный уклад жизни, отказываться от старых традиций или нести новые повинности. Поэтому рядом с реформами неизбежно возникал и государственный аппарат принуждения.
В эпоху Петра появились органы политического сыска, важнейшими из которых стали Преображенский приказ и Тайная канцелярия.
Их задачей был поиск заговорщиков, расследование политических преступлений и контроль над настроениями общества.
Методы работы этих учреждений трудно назвать мягкими даже по меркам XVIII века. Допросы с применением «мер физического воздействия» считались совершенно законным способом получения информации. Сам Пётр не скрывал, что считает жёсткость необходимым инструментом управления государством.
Самым известным примером стали события после стрелецкого бунта 1698 года. Казни участников восстания проводились публично и должны были продемонстрировать всей стране решимость царя довести преобразования до конца. Источники свидетельствуют, что Пётр лично присутствовал на расправах и принимал в них непосредственное участие.
Не менее драматичной стала история его сына, царевича Алексея, который оказался в центре политического конфликта и погиб после следствия. Эта трагедия показала, что государственные интересы Пётр ставил выше даже семейных связей.
Казаки и раскольники.
Отдельно отметим борьбу с казачеством (ага, задолго до «мейнстрима большевиков», хотя отношения царизма с казачеством всегда были неоднозначными).
Булавинское и Астраханское восстания были жёстко подавлены. Преследовали и ограничивали в правах старообрядцев.
Впрочем, и то и то в некотором роде уже носило характер «традиции»: положение старообрядцев при Петре даже чуть улучшилось (в сравнении с 12-ю статьями царевны Софьи, вот уж где «благодать»), так как царь видел в них ресурс.
Но при этом раскольники явно не вызывали тёплых чувств у сурового правителя, являясь особо заметным «символом старины». Так что отношение к старообрядцам было всё равно отвратительным:
«Его Императорское Величество указал раскольникам и бородачам, кроме крестьян, давать знаки медные, чтобы нашивали на верхнем платье старинном, какое им велено носить.
Также зделать особливые знаки свободные, о которых просил Архиепископ Нижегородской, и оные ему отдавать, а протчие погодно пременять, дабы знать было мочно, платил ли тот год он с бороды или нет; и для сего смотрения и збору учинить стол, или кантору при Сенате, тут же быть и двойному збору с раскольников; женам раскольничьим и бородачевым носить платья опашни и шапки с рогами старинныя ж...» (с) Указ 1724 года, ноября 13 дня. О знаках раскольщикам и бородачам.
Что там про «войну с собственным народом»?
Цена модернизации.
Особенно тяжёлой оказалась цена строительства новой столицы. Санкт-Петербург стал символом новой России, обращённой к Европе, но его создание потребовало значительных человеческих жертв.
Не забудем и про рекрутчину: Северная война началась с тяжёлого поражения, продолжалась 21 год, потребовала значительных человеческих ресурсов.
Пётр вёл и другие войны, плюс приходилось подавлять восстания. Но опять же, идея профессиональной армии в целом прижилась, продержавшись до второй половины XIX века.
Важно помнить, что люди начала XVIII века иначе воспринимали как государство, так и человеческую жизнь.
Масштабные проекты практически всегда сопровождались огромными жертвами, а право власти применять насилие редко подвергалось сомнению. Если же подвергалось, то восставшие применяли аналогичные методы.
Сам Пётр был убеждён, что действует ради будущего страны. В его представлении народ напоминал учеников, которых необходимо заставить учиться даже против их воли. Без принуждения, считал царь, Россия не сможет преодолеть отставание от ведущих европейских держав.
Противоречивый Пётр и преемственность государственного насилия.
И здесь, на мой взгляд, историческая правота была на его стороне. Можно ещё сказать, что Пётр Великий был «Сталиным до Сталина».
Не зря И. В. Сталин в целом высоко оценивал Петра I, а сам Пётр Алексеевич — положительно относился к Ивану IV Грозному (ещё один бабай для даже дореволюционных историков, что уж говорить про многих политических деятелей либерального толка).
Пётр создал государство, основанное на жёстком контроле, дисциплине и принуждении. Он построил систему, которую многие исследователи называют прообразом полицейского государства.
Но одновременно именно его реформы открыли России «дорогу-автобан» к европейской культуре, науке и философии.
Через несколько десятилетий после смерти Петра в стране начали распространяться идеи Просвещения, гуманизма и прав человека — те самые идеи, которые постепенно поставят под сомнение допустимость государственного насилия. По крайней мере, в таких масштабах.
Получается «удивительная историческая закономерность»: человек, который ради преобразования страны широко использовал принуждение, одновременно создал условия для появления в России общественной мысли, которая впоследствии начнёт бороться против этого самого принуждения (одновременно ярых и даже совершенно теряющих берега этатистов у нас и в XXI веке пруд пруди, причём любых направлений).
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!