Ива торопливо вбежала в дом, взволнованно ища взглядом приёмную мать.
– Мама! Я дома! Чем помочь?
– На стол накрывай, ужинать пора, – тихо ответила мать и закашлялась. – Ну и что вы устроили? Весь двор да огород вытоптали.
– Снежана, Ива нашу тёлку от верной смерти спасла. Чернушку от клевера раздуло, вот мы и погоняли её чуток. Огород в порядке, не переживай. Вот двор – да, пыль столбом. Зато Чернушка жива, – заступился отец.
– Жива – и хорошо. Ты где весь день пропадала? – строго спросила она Иву, кашляя.
– Да так. Заряна меня обзывала уродиной и страшилищем, я обиделась и убежала. А ты что так кашляешь? Неужели простыла?
Мать вздрогнула, услышав имя Заряны. Чуть помедлив, ответила:
– Может, и простыла, – и захлебнулась кашлем.
– Мама, иди приляг, я всё сама сделаю. А тебе чаю целебного заварю.
Ива быстро поставила на стол миски, положила ложки, нарезала мягкий хлеб, достала из печки котелок с вкусно пахнущим овощным рагу.
– Папа! Лев! Ужин на столе! – и выскочила за дверь, к своим грядкам с лекарственными растениями. Пальцы сами тянулись к нужным травам, и сбор от кашля скоро был готов. Теперь на кухню, надо заварить, настоять, процедить…Потом еще добавить мёда…
– Ива! Ты не слышишь? – настойчиво повторил голос брата.
– А? Извини, задумалась.
– Где ты пряталась? Мы волновались, – нахмурился Лев.
– Секрет. Не скажу, где пряталась – куда мне деться, если Заряна опять обзывать начнет?
– Не начнет, – отрезал Лев, – Я ей запретил.
И помолчав, добавил:
– Девок вокруг много, а сестра у меня одна.
– Правильно, сын, – одобрил отец.
– Девок много, а Заряна одна, – неожиданно резко возразила мать. – А ты, Ива, прекрати капризничать: эка невидаль, обозвали ее. Потерпишь. Ради счастья брата потерпишь. Да и то правда – не красавица ты у нас, совсем не красавица.
– Ты что такое говоришь, Снежана? – возмутился отец. – Правильно сын рассудил: нельзя девке позволять сестру обижать. Сегодня Иву обидит, завтра Льва, а послезавтра и нас с тобой.
Мать гневно посмотрела на мужа, хотела ответить, но задохнулась от мучительного кашля.
– Да ты расхворалась, Снежанка. Вот выпей горячего чайку, да мёду положи побольше. И спать ложись, мы тут сами управимся.
Мать хотела было что-то возразить, но новый приступ кашля помешал ей. Она досадливо махнула рукой, покорно выпила целебный чай с мёдом и устало побрела спать. Домочадцы провожали её обеспокоенными взглядами.
– Мама, давай шерстяной шарф на шею повяжем? Может, и кашель утихнет, как горло пригреешь, – Ива достала из сундука шерстяной платок и подошла к родительской кровати. Мать задремала, едва легла. Её рука бессильно свесилась, лицо побледнело и заострилось, в горле хрипело и булькало. Девушка не решилась завязывать ей платок, боясь разбудить. Она лишь заботливо укрыла её одеялом до подбородка…и застыла в ужасе, увидев на шее матери две красные точки – следы от укуса. Маму укусил вампир! Что делать? Что делать? Как ей помочь?
Мысли путались, как корни пырея. Ива машинально убирала со стола, мыла посуду, наводила порядок на кухне.
– Ива, я завтра пораньше встану – пойду на рыбалку. Мама уху любит. Ты мне хлебца с собой заверни – а то я с голодухи и рыбу съем прямо сырой, и червяками закушу, – Лев пытался шутить, но лицо у него было встревоженное.
Девушка молча кивнула, отрезала от каравая большой кусок и завязала в чистое полотенце. Надо будет с утра хлеба напечь, подумала Ива и вдруг увидела, что руки сами собой готовят опару.
Вышла в хлев – проверить скотину. Все сыты, спокойны. Вдруг Бурёнка встрепенулась:
– Ой, мматушки-коровушки! Волк! – и резко замолчала, увидев Иву, только длинные ресницы отчаянно хлопают.
– Не бойся, Бурёнка, это от меня волком пахнет – я с Криволапом и Серым разговаривала. Ты от меня больше не скрывайся, разговаривай со мной.
– Бууду разговаривать, бууду, голубушка. Спасибо тебе – уберегла мою доченьку. Век тебе благодарна буду. Не сердись на мменя, что раньше молчала – Вран строго-настрого запретил с тобой разговаривать до поры до времени. Он сердитый такой – я его боюсь.
– Вот ееещё! Враааана бояаааться! Яааа вот его не боюууусь – я его забодааааю! – коза Манька воинственно затрясла рогами.
– Нееет, яааа забодаааю! – ответила коза Санька.
– Нееет, яааа! – Манька вскочила на ноги, стуча копытцами.
– Нееет, яааа! – Санька подпрыгнула, как ужаленная, и звучно стукнула подругу рогами.
– Мммамммааа! – спросонья заплакала тёлочка Чернушка.
– Я здесь, мммалышка! Тихо вы, забияки! Ребёнка разбудили!
– Манька, Санька, тихо! – призвала к порядку Ива.
– Ой, Иииива! Ты по-наааашенскому научииилась блеееять? – наконец-то заметили козы.
– Голууубушки, она же наполовину дриада! Ивушка всех нас понимает. Помолчите-ка, голубушки. Ивушка, а где же хозяюшка? Не пришла ко мммне – неужто обиделась?
– Заболела твоя хозяюшка. Лежит без сил и кашляет.
– Так ты ей дай ммоего ммолочка! Подогрей, добавь ммаслица и ммедку! И выздоровеет наша хозяюшка. Я уж расстараюсь – дам завтра ммолочка побольше!
– Нееет, мммооооего! Ммоооё полееезнее! – мстительная Манька боднула Саньку.
– Нееет, ммоооё! – рога коз со скрежетом сплелись, подруги-соперницы отчаянно бодались и толкались.
– Тихо, Манька! Тихо, Санька! Ваше тоже дам! Все, спать ложитесь, чтобы молочко было жирнее и вкуснее. Утром приду, – Ива так сурово взглянула на крикуний, что козы немедленно послушались и улеглись спать.
– Доброй ночи, Ивушка! – сонно промычала Бурёнка и примостила голову на теплый бочок своей дочурки.
Ива вернулась в дом, чувствуя, как от тяжелых мыслей начинает болеть левый висок. Теплое молоко с маслом поможет справиться с кашлем, но как лечить от укуса вампира? И посоветоваться не с кем… Отец и брат погасили свечи и отправились спать. Она собрала остатки рагу и кусочки хлеба – всеядный Дружок любит овощи. Осторожно, на цыпочках, стараясь не шуметь и не будить спяших, полудриада вновь выскользнула из дома и поспешила к собачьей будке. Пока она перекладывала угощение в миску пса, тот вертелся от нетерпения, приговаривая:
– Кто молодец? Я молодец! Тёлку гонял, огород не затоптал! Чеши за ушком!
Почёсывая пса, она мысленно пожаловалась ему:
– Маму вампир укусил. Вот она и болеет. Ослабела и кашляет ужасно. И на всех сердится: на папу, на брата, на меня. На меня больше всех отчего-то.
Дружок перестал вилять хвостом и умильно улыбаться миске с едой:
– Плохо дело. Вылечить сможешь? Ты же всех лечишь.
– Я знаю, как лечить от простуды, от кашля. А как лечить от укуса вампира – не представляю… И просить помощи не у кого…
– Как это не у кого? Ты уже попросила – у меня, – пес обиженно гавкнул вслух, – Сейчас Криволапу крикну, пусть Врана к нам пришлет. Вран старый, мудрый – он наверняка про вампиров больше нашего знает. Ой, опять соседка подглядывает. Не нравится она мне. Извини, я сейчас поем для отвода глаз.
Пока Дружок с аппетитом уплетал свой ужин, Ива смотрела в наклонённую собачью миску с водой. Вот что значит мыть миску верного сторожа да каждый день наливать свежую колодезную воду – в миске отражалась соседка, которая вновь пряталась за ствол большой яблони и внимательно разглядывала девочку и собаку. Интересно, что она высматривает? Раньше она никогда не была такой бесцеремонно-любопытной. Лилия – так звали соседку – вдруг закашлялась и торопливо зажала рот, надеясь остаться незамеченной. Но не тут-то было! Дружок грозно залаял в сторону перепуганной шпионки. Соседка от неожиданности отступила назад, и веточка предательски хрустнула под её ногой. Вконец растерявшись, Лилия бросилась к своему дому, на ходу поправляя наброшенный на плечи тёплый платок.
– Будет знать, как подглядывать! Хорошо я её спугнул? Вот теперь можно и Криволапу просигналить, – пес запрыгнул на свою будку, удобно сел, задрал перепачканную подливкой морду к небу и протяжно завыл. Он выл, словно пел, самозабвенно выводя замысловатые рулады. Наконец, он замолчал, и где-то вдалеке отозвался волк, затем второй. Ива узнала глуховатый голос Криволапа и зычный рёв Серого. Дружок отчаянно взвыл – высоко и переливисто – и два раза тявкнул от избытка чувств. Теперь ему отвечал один лишь Криволап.
– Ну вот, я Криволапу сказал, что он подлая серая шкура, а я вовсе не старый. И Серому сказал, что он сам дурак.
– А что Вран? Сможет прилететь?
– Ой, прости, маленькая хозяйка – совсем запамятовал. Это всё волки – такие болтуны, совсем меня заговорили.
Дружок вновь поднял голову и тягуче запел. Его голос постепенно поднимался от басовитых звуков до пронзительного взвизга. Соседская собака не выдержала и завыла тоже, за ней вторая, третья… Вскоре по всей деревне раздавался разноголосый собачий хор. Люди выходили из домов, кто-то успокаивал псов, кто-то ругал. А Дружок вздохнул и с чувством выполненного долга заявил:
– Все наши со мной согласны: Криволап – подлая серая шкура, а Серый – сам дурак. А я – красавчик.
– Дружок, ты что, опять забыл спросить? – от отчаяния Ива чуть не произнесла это вслух.
– Обижаешь! Вран скоро прилетит. Так что далеко не уходи. Придумай себе дело во дворе, а то соседка опять к яблоне крадется.
Пес спрыгнул с будки, с чавканьем доел всё, что оставалось в миске, тщательно вычистил дно и стенки, облизнулся и почесал задней лапой за ухом.
– Почесала бы, что ли… И за другим ухом тоже…и подбородок… и живот почеши! Кстати, Трезор и Полкан говорят, что их хозяйки болеют, кашляют и странно пахнут. А у Шарика маленький хозяин тоже заболел. И все шеи завязали. Ну все, иди работай, соседка смотрит.
Соседка Лилия напряжённо вглядывалась в сгущающиеся сумерки, прижавшись щекой к шершавому стволу. Иву обеспокоило это назойливое любопытство. Она похлопала на прощание Дружка и направилась к своим грядкам с лекарственными растениями. Настурция, перечная мята, мелисса, подорожник, чабрец… Надо будет достать из погреба настойку корня болотного аира… И малиновое варенье…
– И долго мне ещё любоваться, как ты копошишься в тррраве? – раздалось прямо в голове ворчливое карканье.
Ива вскочила и посмотрела по сторонам. Вран сидел на толстой нижней ветке груши, склонив голову набок и недовольно поглядывая.
– Вран, спасибо огромное, что прилетел! Здесь такое творится… В деревне вампиры… Кажется, маму укусили… И еще троих или четверых. А соседка за мной все время следит.
– Перррестань! Не таррраторррь! Говоррри все по порррядку. Верррнее, думай по порядку, – возмущённо захлопал крыльями ворон.
– Вампиры в деревне.
– И без тебя знаю.
– Маму укусили. Она теперь болеет, кашляет, на ногах еле держится, – Ива пожалела, что не умеет плакать.
– Кошмаррр! – ворон разволновался и каркнул вслух.
– Собаки говорят, что еще три человека укушены.
– У тебя мать вампиррр укусил, а ты с собаками болтаешь? – рассердился ворон.
– Это Дружок с собаками разговаривал, пока Криволапа звал. А потом и мне передал, – начала оправдываться Ива, но Вран нетерпеливо махнул на неё крылом.
– Неважно. Твоя мать теперррь будет подчиняться вампиррру. И остальные укушенные тоже. И с этим ничего не поделаешь, – грустно вздохнул ворон.
– Неужели её нельзя вылечить? – всхлипнула Ива.
– Можно лечить симптоматически, – в голосе Врана засквозило раздражение.
– Как это? – девушка не поняла мудрёное слово
– Можно вылечить только симптомы, но не саму болезнь, – в голосе ворона усилилось раздражение.
– Вран, а что такое симптом? – робко спросила полудриада и зажмурилась, ожидая бури возмущения.
– Деррревенщина! Неуч! Невежда! – мысленно завопил ворон и, немного успокоившись, добавил:
– Симптом – это внешний пррризнак болезни. То есть от кашля её можно вылечить, а от вампирррозависимости – нет. Не будешь лечить от кашля – умрррёт. Вампиррр вместе с кррровью выпивает жизненные силы. Не оставляйте её одну – вампиррр будет возвррращаться. Когда пррроголодается.
– Спасибо за советы, Вран. Буду лечить симпа… Симпатично… Симптоматически, – убито ответила Ива.
– Я слышал, есть сррредство, но… – откашлявшись начал ворон.
– Какое? Вран, миленький, скажи, пожалуйста, – девушка умоляюще протянула к птице руки.
– Повторрряю: я только слышал, что такое сррредство есть. А слышал от Ррректоррра, очень умного старррого ворррона, которррый лет тррриста прррожил пррри Универррситете.
– А далеко ли отсюда Университет? – с надеждой спросила Ива.
–День быстрррого полета. Нет, не смотррри на меня так! Даже не пррроси! Я слишком старрр для таких путешествий! – Вран даже закаркал вслух.
– Но… Что же делать? Мама, соседи… А вампир наверняка будет и дальше нападать на людей, пока всю деревню не перекусает.
– Повторрряю: я слишком старрр для таких путешествий. А вот мой внук Сполох вполне бы спррравился. Паррреннь быстррр и легок на крррыло. И память у него фоногрррафическая.
– А что значит «фонографическая»? – подумала Ива и испугалась праведного гнева раздражительного ворона.
Гордость за внука явно повысила настроение старого ворчуна, и он снисходительно пояснил вполне благодушным тоном:
– Фоногрррафическая память означает, что он в точности запоминает все, что услышит, слово в слово. И запомнит лет на сто. Или двести. Значит, так: завтррра на рррассвете Сполох летит в Универррситет, говорррит с Ррректоррром, отдыхает, а послезавтррра вылетает домой. Если погода будет лётная, уже послезавтррра ночью мы прррилетим к тебе с новостями.
– Вран, спасибо тебе огромное! И тебе, и твоему внуку! Даже не знаю, как вас благодарить…
– Ты дочь моих дрррузей Ивы и Леха. И борррьба с вампирррами – общее дело. Так что пшеничная каша будет очень кстати.
– Значит, буду ждать вас с горшком пшеничной каши, – улыбнулась девушка.
– Пррродеррржись два дня и две ночи! – захлопал крыльями и взлетел было, но обернулся на чужой голос:
–Лев! Лев! Голубчик! Пойдем гулять! Ты спишь? – тихо звала под окном Заряна.
– Пррриличные девушки должны по ночам дома спать, а не парррней под окнами зазывать! – проворчал Вран, – Сейчас я её пррроучу!
Вран низко пронёсся над головой Заряны, и раздался её сдавленный крик:
– Ах ты, мерзкая птица! Всю голову мне загадила!
Заряна опрометью бросилась по направлению к своему дому, а Вран полетел к лесу, довольно каркая. Ива тихонько прокралась в избу, но в дверях столкнулась с отцом:
– Ты что полуночничаешь? Спать давно пора!
– Папа, я в хлев ходила – что-то скотина беспокоилась. И Дружок выл так, что всех соседских собак взбаламутил. Пока всех успокоила, и полночь близко, – говорить полуправду было мучительно стыдно. Полудриада помолчала, сомневаясь, и всё-таки добавила:
– А потом Заряна под окна пришла. Льва нашего на прогулку звала. Вдруг закричала, что ей птица на голову нагадила, и убежала восвояси.
Отец тихо прыснул в кулак:
– И поделом ей! А вот нечего девке по ночам гулять и под окнами парня околачиваться. Всё, дочка, спать иди.
