Сейчас неважно, который. Сейчас важно только то, что он заметил ее отсутствие. Значит, все его вчерашнее равнодушие было напускным, а это уже пусть маленькая, но победа. Правда, эта победа могла оказаться и со знаком "минус", если он заметил ее отсутствие действительно из-за опоздания, а вовсе не потому, что хотел ее видеть. Если возьмет, да и уволит Катю из-за систематического нарушения рабочей дисциплины, что ей тогда толку от этой маленькой победы?
Нет, все равно победа. Даже если уволит. Потому что отрицательный результат — тоже результат. Пусть Катерина ничего не выиграет от увольнения, но по крайней мере она перестанет сходить с ума от неизвестности. Уволит — значит, она ему действительно не нужна, у него есть рыжая в рыжем, и этого ему вполне достаточно.
А если не уволит? Будет ли это означать, что он все еще не забыл Катерину? Или, может, это станет свидетельством лишь того, что он не хочет начинать конфронтацию с новыми сотрудниками. В самом деле, если народ массово уволится, где он наберет столько новых работников, да еще и не полных дилетантов в этой профессии?
Подъезжая к офису, Катя достала пудреницу и придирчиво оглядела отражение в зеркале. Скривила губы. Да, здравый смысл с противным голосом был абсолютно прав — ей ли состязаться с его женой? Под глазами залегли темные тени, которые даже тональной пудрой не удалось замазать. Глаза выглядели тусклыми, усталыми. Вроде бы двадцать восемь — еще далеко не возраст, однако же и не семнадцать, когда можно позволить себе поспать пару часиков и выглядеть при этом свежей и юной.
Шагая по длинному узкому коридору здания, Катерина все больше теряла уверенность в себе. С одной стороны, ужасно хотелось остаться наедине с Юрой, пусть даже в его кабинете — только бы опустил жалюзи, и тогда… Тогда она не станет стесняться. Кате достаточно будет одного его призывного взгляда — с готовностью бросится в его объятия, простит, не задумываясь, его предательство и бегство в Москву. Да что там, сама будет умолять о прощении — как ни крути, а капелька ее вины в их ссоре тоже имелась. А разве стыдно попросить прощения у любимого человека? И почему она не додумалась до этого тогда, шесть лет назад? Попросить прощения — это же такая малость по сравнению с одиночеством…
Реальность оказалась куда более прозаичной и даже жестокой, чем мечты. Начать с того, что все жалюзи были открыты, а потому не только Катерина не смогла позволить себе ничего лишнего, но и хозяин кабинета вынужден был тщательно следить за выражением своего лица. Больше того — открытыми оказались не только жалюзи: даже стеклянная дверь была распахнута настежь, а потому пришлось следить и за словами. Катя хотела бы сказать Юре очень многое, объяснить главное — что она ничего не забыла, что любит по прежнему, что счастлива видеть его, пусть даже в роли начальника, пусть даже женатого — лишь бы он был рядом, только бы видеть его, такого родного, такого желанного. Вместо этого ей пришлось выслушать ледяное начальническое внушение о недопустимости опозданий:
— Не хочу никого пугать своим крутым нравом, а потому для начала обойдусь строгим внушением и штрафом. Разбаловал вас Шолик. Но у меня вы будете работать, как положено. Если кому-то не нравится, — он намеренно повысил голос, для пущей важности обведя взглядом притихших за своими столами сотрудников, и продолжил: — Могут увольняться сразу.
И резко утратив интерес к проштрафившейся подчиненной, стал клацать кнопкой мыши, не отводя заинтересованного взгляда от монитора.
— Мне писать заявление? — после короткой паузы спросила Катерина.
Тот оторвался от занятия, взглянул на нее пренебрежительно-удивленно:
— А я просил вас об этом? Не стоит думать, что я страдаю излишней скромностью. Если я кого-то увольняю, то делаю это довольно громко. Впрочем, держать кого бы то ни было силой я не намерен — вы всегда можете уволиться по собственному желанию. А я вас пока что наказал всего лишь штрафом в виде лишения премии. Если вы считаете наказание несправедливым — увольняйтесь. Или подайте жалобу в арбитражный суд по решению трудовых споров. Еще вопросы есть?
Какие вопросы, все предельно ясно. У Катерины уже не было ни малейшего желания бросаться в чьи бы то ни было объятия, а тем паче признаваться в любви. Если и владело ею в эту минуту какое-то желание, так разве что наговорить визави кучу гадостей, но уж никак не любезничать с ним. Как ни крути, а, будучи ее начальником, он имел вполне заслуженное право не только говорить с нею в подобном тоне, но и, как ни обидно, лишать ее премии. И так некстати — Кате ведь срочно нужно было купить новый чайник. А еще так неприятно было ловить на себе участливые взгляды коллег…
Рассказ "Катюшина любовь" 10 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈