все главы здесь
Глава 101
Жене снова оставалось только ждать. Она видела Варю рядом — живую, улыбающуюся, прежнюю, и в то же время совсем другую. Видела, как дочь держится увереннее, как взгляд стал ясным. И все равно внутри не отпускал один вопрос: «Когда же ты расскажешь мне про бабушку?»
Женя не спрашивала. Она умела ждать. Но взгляд ее то и дело возвращался к Варе — внимательный, тревожный, любящий.
Колю усадили за стол, налили чаю, положили варенье, печенье. Он угощался, слушал, кивал, улыбался — устало, но спокойно. Он не знал, какой беды избежал.
А чуть позже Варя подошла к нему и тихо предложила:
— Пойдем к реке.
Он поднял на нее глаза и сразу согласился. Во взгляде мелькнула радость. Он мечтал все эти дни в разлуке с ней о том, чтобы остаться наедине.
У реки было тихо. Вода темнела, отражая небо, камыши шуршали, воздух был теплый и плотный, наполненный августом. Они остались одни, и сразу Коля притянул Варю к себе.
Поцелуй вышел долгим, жадным — они наверстывали упущенное. Варя отвечала так же — без сомнений, без оглядки. Руки, дыхание, близость — все слилось в одно горячее, живое чувство.
— Варя… — выдохнул он ей в губы. — Как же я по тебе соскучился. Ты даже не представляешь. Я дышать без тебя не могу.
И в этот момент она вдруг ясно поняла: больше не хочет ничего откладывать, ничего бояться, ничего терять.
«Хватит ждать и сомневаться, — мелькнуло в ней. — Жизнь уже показала, как легко может увести в сторону. Чуть не унесло… в пучину, возврата из которой не было».
Она прижалась к нему еще крепче, словно выбирая, — раз и навсегда.
Они опустились на траву у самой воды. Река тихо шептала свое, ночь сгущалась, и весь мир будто отступил, оставив их одних — двоих, которым сейчас было достаточно только дыхания, тепла и любви. А все остальное могло подождать до утра.
— Коля… — прошептала Варвара, — я хочу стать твоей прямо сейчас.
Коля чуть отстранился от нее, чтобы лучше видеть ее взгляд. Он мысленно спросил: «Ты уверена?»
И Варя ответила вслух:
— Да. Прямо сейчас.
Коля притянул любимую к себе не сразу — медленно, осторожно, будто проверяя, не отстранится ли, не передумает? В этом движении не было напора, только тихое тепло и давняя, терпеливо сдерживаемая нежность.
Варя откликнулась мгновенно, всем телом, прижалась к нему так естественно, словно именно этого ждала все это время. Его ладони легли на ее талию, прошлись по знакомым изгибам — бережно, но с той глубиной чувства, которая не нуждается в спешке.
Мир вокруг будто сузился до тихого плеска реки и их дыхания, которое становилось все глубже и неровнее.
Коля коснулся ее губ почти невесомо — не поцелуем, а будто лишь выдохом. Варя вздрогнула, и он понял это без слов: сомнений больше нет. Она — его. Тогда он поцеловал ее по-настоящему — медленно, глубоко, с той сдержанной жадностью, в которой было больше любви, чем страсти.
Варя ответила, и в этом поцелуе смешалось все, что она носила в себе последние дни: страх потерять, радость возвращения, доверие и тихое счастье быть его женщиной. Всю жизнь. Только его и ничьей больше, даже мысленно.
Он прижал ее крепче, и Варя почувствовала, как внутри у него и у нее разливается тепло — то, от которого подкашиваются колени и хочется закрыть глаза, чтобы не расплескать это ощущение.
Они опустились в траву, не размыкая объятий. Ночь приняла их беззвучно, укрыла своей темнотой, сделала невидимыми для всего мира. Луна светила мягко и отстраненно, словно уважая их близость.
Коля был нежен — так, как бывает только с женщиной, которую любят и берегут. Варя растворялась в его прикосновениях, переставая чувствовать границы между собой и им. Время исчезло, осталось лишь это тихое, полное чувство — сладкое, тревожное и правильное…
…Когда все произошло, они еще долго лежали рядом молча. Коля обнял ее, а Варя слушала его пока еще неровное дыхание и вдруг ясно поняла: что бы ни случилось дальше, этот вечер уже стал частью ее судьбы. Не как случайность — как осознанный выбор. Ее выбор.
Варя еще долго молчала, прижавшись к Коле, слушая, как рядом бьется его сердце. Потом вдруг подняла голову и сказала тихо, но уверенно:
— Теперь я точно твоя, Коля.
Он посмотрел на нее внимательно, будто хотел запомнить это лицо навсегда, и осторожно невесомо коснулся ее щеки:
— Я всегда это знал, — ответил он просто. — И без этого.
И тут Варя неожиданно для самой себя начала говорить. Не подбирая слов, не выстраивая рассказ — будто внутри что-то открылось и больше не закрывалось. Она рассказала ему обо всем.
О том, как пришел Морозов, и как они уехали срочно в Покровку — она не по своей воле, а потому что иначе было нельзя. Как позвала ее туда беда. Как там, на краю деревни, погиб маленький мальчишка — и спасти его уже было невозможно, как бы ни старалась. Варя говорила об этом глухо, с болью, отводя глаза, будто снова видела ту дорогу и чужие заплаканные лица.
— Я опоздала… Коль, — прошептала она.
Потом рассказала и о втором мальчике. О том, как болезнь уже почти взяла его, как все шло к худшему, как даже взрослые махнули рукой. И как она осталась с ним — упрямо, до изнеможения, вытаскивая, удерживая, возвращая.
— Он бы совсем слег, Коля. Совсем… — сказала она. — А теперь он живет. Снова…
Коля слушал молча, не перебивал, только крепче сжимал ее ладонь, словно давая понять: я здесь, говори.
— Вот поэтому меня не было, — закончила Варя.
Она замолчала, будто боялась поднять глаза. Коля наклонился к ней и осторожно, почти благоговейно поцеловал в лоб.
— Ты все сделала правильно, — сказал он твердо. — И я горжусь тобой. Слышишь? Горжусь.
Варя выдохнула. Словно с плеч наконец сняли тяжесть последних дней. Река все так же текла рядом, ночь была теплой, и Варвара была уверена, что впереди — не страх и не разлом, а жизнь. Обычная, настоящая. И главное — своя.
Варя перевела дыхание и, словно набравшись последней храбрости, сказала:
— Коля… это еще не все. И мне еще кое-что нужно тебе сказать. В тот вечер ко мне пришел водитель, который нас довез. Максим. И я… я пошла с ним гулять к Покровским холмам.
Слова повисли в воздухе. Варя умолкла, будто шагнула на край и теперь ждала — отзовется ли пустота. Она смотрела на Колю пристально, ловя каждое движение его лица, каждый вздох. Сердце у нее билось глухо и неровно.
Но Коля был спокоен. Он не отвел взгляда, не нахмурился, не сжал губы. Просто слушал — так же внимательно, как слушал все до этого. В его лице не было ни тени подозрения, ни боли, ни раздражения.
И Варя вдруг поняла: он ей верит, не «хочет верить», не «старается», а именно верит — полностью, без оговорок, без тайных мыслей на потом.
Она почувствовала это сразу, всем телом. Как чувствуют теплую землю под босыми ногами — надежную, родную, настоящую. Более того, в нем даже не родилось сомнение. Ни на миг. Будто сама возможность усомниться в ней была для него чем-то чуждым и ненужным.
— Ты пошла и честно мне об этом говоришь, — спокойно произнес Коля. — Значит, так и должно быть.
Он сжал ее руку крепче и добавил тихо:
— Я тебе доверяю, Варя. Целиком. И мне этого достаточно.
У Вари защипало в глазах. От того, что ее приняли такой, какая она есть, со всеми ее дорогами, ошибками, страхами и правдой, сказанной без утайки.
Она прижалась к Коле, уткнулась лицом ему в плечо и почувствовала: ей больше не нужно быть настороже. Рядом с ним можно просто быть.
Дорогие друзья! Мне особенно важна ваша поддержка здесь, вдали от дома.
можно здесь
Татьяна Алимова