Вообще-то, это не нормальное состояние. «Чего боишься, то и случится» – формула работает веками.
Нельзя жить с этим страхом, нужно работать с собой, идти к психологу, в конце концов. Но тогда, в начале двухтысячных, психологи казались блажью. Да, и у неё была цель, ради которой она была готова почти на всё. Как же это глупо! Но тогда ей так не казалось. И не попадалась ей, как назло, правильная книга или собеседник. Марина, окончательно, замкнулась на Рыжем, старалась выглядеть счастливой.
Однажды они, как всегда, поехали в ночной клуб с его друзьями. Долго пили, танцевали, курили кальян. Она попробовала кальян впервые и «улетела». Не помнила, как добрались домой, как легли. Ближе к обеду она очнулась, как от летаргического сна с совершенно пустой головой.
Проснулся и Рыжий. Он был подозрительно довольным и весёлым. Пошли на кухню. Пили чай. Он открыл холодное шампанское, что было даже кстати:
– Я хочу выпить за твои слова. Я их долго ждал.
– Мои слова? – Марина с жадностью сделала три глотка. – А какие слова?
– Самые важные. Те что ты вчера сказала на балконе, ночью. Ты что не помнишь?
В его вопросе было столько надежды и скорого безвозвратного разочарования. Марина не могла признаться, что ничего не помнит. «Что я могла сказать? Нужно спасать ситуацию». Она засмеялась:
– Помню, конечно, помню.
– Но это правда? – он подался вперёд.
– Конечно...
– Ты, правда, любишь меня?
«Допилась и докурилась!» – поздравила себя Марина. Она никогда не думала о любви к нему, здесь было что-то другое, но не любовь. Что на неё напало вчера? Но отступать некуда, тем более, смотри как он уцепился за это.
– Да... А ты… меня? – растерянно спросила она.
– «Не нужно, не влюбляйся в меня, я не отвечу взаимностью», – смеялся он, копируя её слова и голос.
– «Но ты же меня не знаешь», – вяло повторила Марина этот диалог наоборот, помня ответ: «Я знаю себя…»
– Я знаю себя! – весело копировал Рыжий.
Четыре – два!
Счёт становился слишком неравным.
– Ты так и сказал вчера?
– Ага!
– А что ты тогда здесь делаешь?
– Это ты здесь делаешь...
– Пойду я, пожалуй, – поставив бокал на стол, поднялась Марина.
– Вечером я зайду за тобой. Нужно в магазин съездить. Продукты все кончились. И убраться бы не мешало сегодня.
Она ушла домой. Мысли съедали её: «Он шутит? Всё не может забыть её нелюбовь? Мстит? А как же ребёнок? Разговоры о свадьбе? Блин! Что делать? Бросить его? Или ну её эту любовь. Ведь и она не любит его. А это пьяное признание. Чушь какая! Без любви надёжней будет их союз. Она его больше, чем любит – она привязалась к нему, он слишком многое ей пообещал. Он пообещал вечную стабильность, опору и защиту, а это больше, чем любовь. К чертям все сомнения и гордость. Вечером, буду вести себя сним, как ни в чём не бывало. Тем более, у меня есть цель».
Вечер был чудесным. Они поехали в магазин, он закупил много дорогих вкуснятин, рассчитался картой. Дома сам приготовил ужин. Зажёг свечи. Был нежен и весел.
И опять полетели день за днём. Как листки календаря отрывались разноцветные листья с деревьев и уносились гонимые первыми снежными метелями.
Марина с Рыжим стали планировать Новый год. Он предложил поехать в его родной город, встретить праздник с его родителями. А потом – в Италию, в горы. Ох! Италия! Она ещё ни разу там не была, но мечтала о ней так же страстно, как когда-то мечтал о ней Пушкин. Рыжий и здесь всё просчитал.
Они выбрали ей нарядное платье. Ему нравилось смотреть, как она наряжается. Он фотографировал её, любовался, как любуются куклой. Правда, снимки не получались никогда, но сам процесс! В его интерьерах были красивые локации.
Марина посмотрела снова на фотографии из объявления. Увидела себя сидящую на кухонном столе в одной его рубашке, скрестив стройные голые ноги в белых носочках. Лолита! А вот стоит спиной у колонны облокотившись вытянутыми вверх руками, отчего и без того короткое платье задирается до неприличного, оголяя бёдра. А вот на кровати лежит раскинув руки в шёлковой пижамке... Здесь он не выдерживал, бросал фотоаппарат в сторону и кидался к ней…
Он всячески пытался украсить Марину ещё больше. Просил отрастить волосы, сделать мелирование, лунный маникюр, хотя ей нравился французский. И свои блестящие тёмные волосы портить искусственным выбеливанием ей не хотелось, но она хотела ему нравиться больше и не перечила. Она видела подружек его друзей из богатого мира, они все были на одно лицо. В моду входили наращенные волосы, надутые губы, искусственные скулы, ногти. Она боялась, что скоро ему захочется и её «тюнинговать» под общие стандарты красоты. «А в остальном прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!» [1]. Пока однажды…
8.
«Всё! Стоп! Слишком много воспоминаний! Дело настолько прошлое. Забытое, зарытое. Нужно сходить пофотографировать свою квартиру на улице Пашковой и выставлять на продажу. Пока цена нормальная. Всё равно, там уже никто не будет жить» –выпрыгнула из прошлого Марина.
Она вышла на улицу. Облака опустились, потемнели, потяжелели – вот-вот лопнут. Но нет сил возвращаться за зонтом – примета так себе, авось, успеет проскочить. На полпути редкие тяжёлые капли больно застучали по плечам и спине. Марина ускорила шаг, но облака прорвало окончательно и капли превратились в длинные непрерывные струйки, увернуться от которых не было никакой возможности. Оставалось только покориться, отдаться им и, словно, не замечая их, продолжать путь. Марина больше не ускорялась. «Сейчас дойду, приму ванну, согреюсь…» – успокаивала она себя, вытирая мокрое лицо. Наконец, она зашла в подъезд, поднялась на третий этаж, остановилась у своей двери и только тут поняла: ключи вместе с зонтиком она оставила в другой сумке. За окном безнадёжно барабанил дождь. Она присела, прислонившись к серой стене и тупо уставилась на дверь из орехового дерева с медной потёртой цифрой «шесть». По лицу с волос всё стекали капли, как слёзы… «Как тогда. Вот гадство! Снова я сижу тут, как тогда… Ну, что за день такой невезучий?..»
– Что ты копаешься? Иди скорее, лифт уже приехал, –услышала она его голос на площадке.
Она быстро вскочила и забежала в лифт, который он придержал рукой. Двери лифта закрылись, зашумели железные тросы, он обнял её сзади за плечи и стал рассматривать их отражение в новеньком рекламном зеркале.
– Какая из нас пара получилась! – одобрил он увиденное.
– Славная! – согласилась она.
– Ты, конечно, красивая, но я тоже, ничего!
– Конечно, ничего.
– Я тебе дам! Ничего! – возмутился он.
Они вышли во двор и сели в его машину.
– Так, смотри, сразу после работы, берёшь такси, я расплачусь, когда подъедешь.
– А подарок?
– Не беспокойся! Я куплю от нас что-нибудь. Даже знаю, что. Блин, Марин, ты как вырядилась?
– А что? Что тебе не нравится?
– Это что за куртка?
– Купила. Красивая же. Сейчас модны такие.
– Модны?! Что это за цвет ядовитый? Мех странный! Блин, Марин! Говорил тебе сто раз: не покупай без меня ничего! У тебя денег нет на нормальную куртку? Так я тебе куплю! Вот позорище.
– Да это не дешёвая куртка. И такой крашеный кучерявый мех – прикольный. И цвет мне идёт.
– Это не куртка! Это клоунский наряд. Ладно. Как зайдёшь в дом, сними её сразу. Поняла? Заходи так, чтоб тебя не видели мои друзья и шеф в ней. В воскресенье поедем на рынок, купим нормальную. Вот не заметил я сразу.
– Хорошо. Сниму.
– Так, смотри, не задерживайся. Все к пяти соберутся.
– У него юбилей?
– Да, не знаю. Просто, День рождения. Так, а какое ты платье надела?
– Я в брюках.
– Ты специально меня разозлить захотела? День рождения шефа! Все мои с работы придут.
– Ну посмотри, какая блузка! Тебе же она нравится.
Марина сняла куртку. Он увидел на ней шифоновую с тонкой золотистой ниткой блузку. Вместо пуговиц – шёлковые шнурочки, завязанные бантиками, глубокое декольте, обрамлённое лёгкими рюшами, длинные рукава заканчивались мягкими воланами. Вельветовые брюки плотно обтягивали бёдра и подчёркивали талию. Он довольно засмеялся и дёрнул за шнурок, потом за второй. Блузка мгновенно распахнулась и соскользнула с плеч. Прозрачный бюстгальтер был с застёжкой спереди. Он задохнулся от желания и свернул с дороги, остановив машину в каких-то заброшенных гаражах...
– Всё! Теперь опоздаю! Из-за тебя! – удовлетворённым и победным голосом подгонял он её, застёгивая свою безупречно белую рубашку, которую даже в порыве страсти непременно снимал и аккуратно вешал на раскладные плечики, чтобы ни дай бог не помять!
Она вышла из машины, на ходу дёргая в верх замок молнии на куртке.
– В шесть, чтобы выехала. Хорошо? А то я позвоню твоей начальнице и скажу, что ты у них больше не работаешь!
– Хорошо, хорошо! Я сразу приеду! Езжай уже.
Он послал ей воздушный поцелуй. Она поймала его и положила в карман. Помахала рукой в след.
День был прекрасным ожиданием вечера. Сладкая истома пощипывала грудь и не давала сосредоточиться на статье, которую она никак не могла закончить. Она всё время потягивалась, пытаясь распределить пульсацию внутри себя по всему телу. Нужно выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух, охладить жар внутри.
– Девчонки, я в магазин! Делайте заказы. Чем отобедаем сегодня?
– Купи йогурт.
– И буженинки.
– И сгущёнка закончилась. Кофе не с чем попить, –отозвались коллеги.
Марина выпорхнула из офиса и полетела по заснеженной дорожке, дворами, мимо деревьев и домов. Вокруг стояла зимняя хрустальная сказка. Ночью была оттепель с холодным дождём, а утро морозом сковало ветки и кусты, которые теперь напоминали стеклянные сувенирные изделия. Красиво, но так хрупко... Кажется, тронь – сломаются, со звоном разобьются на мелкие стекляшки. Ещё вчера Марина стала бы размышлять о схожести своего романа с этим хрупким великолепием, но не сегодня. Сегодня она была счастлива! И спокойна. Впервые за долгие месяцы. Ведь всё хорошо: он рядом, он заботится о ней, он хочет ребёнка, он строит планы на их совместную жизнь. Что ещё нужно? Ничего! Скорей бы шесть и она полетит к нему!
Ниоткуда появилась старушка с двумя вёдрами в руках. Она медленно переходила узкую дорожку, по которой возвращалась Марина. Вёдра были пустыми. Марина удивилась: куда можно идти в большом городе, где в каждом доме есть и холодная и горячая вода, с двумя вёдрами? Здесь даже колонок нет, не то что, колодцев. Но старушка идёт поперёк её пути. С двумя пустыми эмалированными большими вёдрами. Словно с картины Крылова «Русская зима» выпрыгнула, только коромысла не хватает! У Марины даже мысли не возникло, что это плохая примета. Она не развернулась и не стала плевать через плечо… Она не верила в приметы до этого дня, мало того, она радовалась, если чёрный кот переходил ей дорогу или если приходилось возвращаться. У неё эти приметы складывались, наоборот, счастливой случайностью… до этого дня…
Ровно в шесть она впорхнула в такси, которое вызвал ей Рыжий, уже уставший её ждать, хотя веселье только началось. У дома шефа машина притормозила, Марина протянула таксисту деньги, но он сказал, что уже всё уплачено. Марина зашла в дом и сняла куртку в гардеробной. Дворецкий проводил её в каминный зал, где уже во всю шумел праздник. Оживлённые разговоры, смех вдруг резко затихли, когда распахнулась дверь и появилась Марина. Все уставились на неё, стали разглядывать, мужчины – с вожделенным одобрением, женщины – с скрытой завистью. Ей стало неловко. Но тут Рыжий выскочил из-за стола и подошёл к Марине.
– Познакомьтесь, кто ещё не знаком. Это моя девушка.
– Просим к столу! – пригласил главный виновникторжества.
Весь вечер Рыжий был внимательным и возбуждённым. Они танцевали, пели караоке, разговаривали, выходили на улицу наблюдать безудержные фейерверки, которые дополняли выстрелами пробок из бутылок с шампанским. Смеялись. И в самый разгар вечера, когда были произнесены все тосты в честь именинника, Рыжий взял слово:
– Друзья! Я хочу выпить за чудо Встречи! Я столько лет искал свою любовь по ресторанам и барам, по разным городам и странам, а она всё это время находилась у меня за стеной! Разве не Чудо?! Я люблю тебя, Марин! Я хочу за это выпить и пожелать каждому, кто ещё в поиске, оглянуться внимательней по сторонам, вдруг она уже рядом?
Он взял Марину за руку, легко потянул к себе и поцеловал. Захлопали гости, кто-то крикнул: «Горько!»
Четыре – три!
9.
Шумно и весело завершался вечер. Ночь несколько раз заглядывала в окна и отступала, замявшись, сверив несколько раз часы: не рано ли пришла она сегодня?
– Рано! Ещё рано! – кричали возбуждённые люди.
Но постепенно затихали. Усталость и сон незаметно делали свой обход, обнимали за ноги, закрывали глаза. Стали расходиться. Остались за столом самые стойкие и молодые. Марина полудремала на плече у Рыжего.
Бесшумно появилась помощница по дому в кружевном фартуке и начала убирать со стола. Рыжий толкнул Марину:
– Марин, помоги ей!
– Нет сил…
– Марин! – резко и грубо повторил он.
– Да хватит!
– Нет, не хватит!
Марина промолчала.
– Уезжай тогда! Мне принцессы не нужны! Всё!
Это было так неожиданно, так ошеломляюще, как снежная лавина в горах: только что сияло яркое солнце и вдруг громкий шум. Ты не успеваешь даже поднять голову, как тебя со страшной силой накрывает, валит с ног безумная стихия. Марине казалось, что это сон. Как может произойти такая страшная перемена с человеком, который только что при всех признался ей в любви? Она стала что-то несвязно говорить, оправдываться, обнимать его. Он отталкивал. Стали вмешиваться его друзья, успокаивать. Тогда он встал и резко потащил Марину к дверям.
– Я вызвал такси. Уезжай домой!
– Но мы же собирались остаться. Давай утром поговорим.
– Нет, больше не о чем разговаривать!
– Но там же и другие девчонки сидели и никто их не заставлял убираться в чужом доме…
– Всё! Разговор окончен.
– Ну, хорошо, давай я помогу ей…
– Ты не уедешь?
– Без тебя, нет.
– Хорошо. Я довезу тебя!
Он буквально затолкнул её в машину. Сам сел на переднее сиденье. Ехали молча. На улице снова началась оттепель и шёл стальной зимний дождь, и было темно как в аду. Марине казалось это всё бредом. Она всматривалась в Рыжего, пытаясь оценить степень его опьянения. Он был холоден, зол и резок.
На площадке она осторожно поплелась за ним, в его квартиру. Он впустил. Она села на краешек кровати и замерла. Он стал раздеваться, принял душ, пошёл на балкон курить. Она подошла к нему и тоже закурила. Смотрела на него и боялась заговорить. Вдруг он повернулся к ней и сказал:
– Уходи! Я не хочу, чтобы ты оставалась.
– Что я тебе сделала?
Он не ответил и снова пошёл в ванную. Почистил зубы, лёг в постель. Марина подошла к двери, но не смогла открыть её и уйти. Словно, открыв её, она шагнула бы в бездну и полетела бы в неё, – чёрную, бездонную, как эта ночь. Она скатилась по стенке на холодный розоватый кафель и тихо заплакала. Пыталась сдерживать сначала эти слёзы, но они её душили. Он подскочил к ней, дёрнул за руку, поднял и зашипел:
– Уходи! Ещё не хватало, чтобы ты с балкона прыгнула! Разбирайся потом…
Тут Марина словно протрезвела. Перед глазами чётко заработали стеклоочистители и стали широкими мазками стирать цветные картинки, которыми она искусственно украшала свой мир целых полгода. Она ясно увидела перед собой Рыжего: Рыжая скотина! И он смотрит на неё погано-торжествующим взглядом бесцветных глаз на таком же бесцветном некрасивом веснушчатом лице. Как можно было поцеловать такого?
– Я? Из-за тебя? Фу! – выдохнула она.
Марина собрала все силы и вышла за дверь. Сделала несколько шагов и не смогла идти дальше, её словно, подкосили. Она снова присела на корточки. И снова заплакала. Не от разбитой любви, а от обмана! Грубого, торжествующего, мстящего! Но тогда ей до конца не верилось в эту реальность. Она смотрела на его дверь и почему-то надеялась, что он выйдет и успокоит её… Вернёт ей её цветной мир.
Не вышел, не успокоил… Пять – три!
Только к утру она зашла домой и плакала снова, и не могла встать несколько часов. Тело содрогалось так сильно, что измоталось физически и смогло только рухнуть на холодный пол. Рухнуть и лежать неподвижно до вечера, словно душа отлетела. Благо, впереди была суббота и воскресенье. Плачь себе на здоровье. Она и плакала.
Доползла до открытой бутылки красного вина, выпила залпом почти не глотая и вырубилась на некоторое мгновенье. Поплыла в черноту, по тёмной дорожке с пожухшими листьями, поднимаемыми резкими порывами ветра, залепляющими её мокрое лицо...
Она пытается их убрать, но они снова и снова кружат, заслоняя путь. Из тьмы выплывает старушка с двумя вёдрами, она медленно переходит дорогу, расплёскивая мутную жижу, Марина напряжённо всматривается и понимает: из вёдер выливается кровь…
Она открыла глаза и резко встала. И вдруг почувствовала, что из неё вырвалась липкой тягучей струёй её новая уже двухнедельная задержка. Она снова присела на корточки и застонала: «Как больно! Как больно, Господи! Как больно…» Плакать она больше не могла. Не было сил на сегодня.
Неизвестно, как пошла Марина в понедельник на работу. А потом – как пришла с работы… Снова – пошла… Хорошо, что работы было много и каждый день в течении двух недель она возвращалась домой после полуночи. Падала на кровать, коротко всплакнув, забывалась на несколько часов и снова плелась в офис. Рыжего она не видела. Да и не хотела видеть, боялась своей реакции.
Через две недели кровь не остановилась и не замечать, отмахиваться от настойчивых сигналов организма было уже невозможно. Она пошла к врачу, от которого её на Скорой увезли в больницу и положили там на узкую койку, где она и писала в мыслях разные сценарии мщенья…
10
Марина посмотрела в окно. Дождь закончился, небо посветлело. Она встала и пошла прочь из этого дома, где уже давно не жили участники той старой трагикомедии – ни он, ни она.
«Какой ужас, – размышляла она, – Как я могла так вляпаться тогда? Как могла не замечать искусственности этих отношений? Вот кошмар! А если бы всё зашло ещё дальше? И я родила бы? Я же всё равно бы его бросила! Не смогла бы я быть такой овцой, какой пыталась стать. И не смогла бы полюбить его по-настоящему. Да всё бы пошло не так! Ужас! Ещё и ребёнка бы отнял! У него везде были связи… А ребёнок, всё-таки родился бы рыжим! Не хватило бы моей красоты, нет. В девяносто девяти случаях рыжий ген побеждает! Фу! Вечно напоминал бы мне о нём. Брррр-р! Да ведь и плакала я тогда от обиды и унижения, что меня бросили, а не я! Самолюбие моё плакало и требовало мщенья!
Пять – три! Слишком с большим разрывом проиграла» – усмехнулась Марина. Нет, шесть – три!»
Он припёрся через месяц после того, как её выписалииз больницы. Принёс завядшую вдрызг бегонию и кое-какие её вещи. Она была бледная, серая, болезненно-худая с неудачной короткой стрижкой. Он посмотрел на неё и улыбнулся:
– Может быть, не нужно было так с тобой?
Она молчала. Он подошёл ближе и хотел взять за руку, она отшатнулась. Он ушёл.
Она машинально стала поливать цветок, но поняла, что его уже не спасти. Он был залит, он уже начал гнить у корней. «Да, да, как и наша странная «любовь», – сказала она непонятно кому.
Спустя месяц, она ждала лифт и вдруг в подъезд завалил Рыжий в обнимку с девицей. Он бесцеремонно зашёл в кабинку, где уже стояла Марина, галантно пропустив новую пассию. Пока ехали Марина успела без ревности разглядеть её: наращенные волосы, ресницы, как у коровы, надутые губы, чёткие скулы, неестественный загар, – всё, как ему нравится.
Всё, это был последний бал в его пользу, после которого счёт обнулился.
Вечером Марина села к компьютеру и вздохнула: «Какой долгий день! Как жизнь! Прожитая и забытая… Зачем я снова прожила её?»
– А чём бы ты тогда писала сейчас? Не будь у тебя столько историй и эмоций? – ответил маленький кактус на её столе, который постоянно цвёл.
Она улыбнулась и начала новый рассказ. Открылась дверь и зашёл красивый юноша с волосами цвета молочного шоколада.
– Мам, слушай, я поживу, пожалуй, в нашей старой квартире, пока не продадим. Как думаешь?
– Зачем? Там ремонт нужен…
– Я сегодня был там. Знаешь, кто у нас там новая соседка?
– Кто?
– Девчонка рыженькая такая. Огонь! – засмеялся он, –Сказала, что поживёт там пока их квартира продаётся. В гости звала.
– Да ну, сынок, у нас же другие планы. И, знаешь, ну их, этих Рыжих.
Он засмеялся:
– Ну, что ж, и то правда. Я пошутил! Смотри, я всё сфотографировал. Выставляем на продажу, пока цена хорошая.
Конец.
Начало здесь - https://dzen.ru/a/ah7VYqMStTH74C0v