Светлана готовила обед, когда ей позвонила ее старая подруга – Жанна.
Подруга звонила редко, но метко: всегда либо с чем-то срочным, либо с невероятными новостями.
— Света, ты дома? — голос Жанны звучал непривычно напряженно.
— Да, обед готовлю.
— Отлично. Никуда не уходи. Я сейчас к тебе приеду. У меня для тебя новость — обалдеешь!
Светлана выключила газ и присела на табурет. Жанна никогда не разбрасывалась словами. Если говорила «обалдеешь», значит, действительно было от чего.
— Хорошая хоть новость-то? — спросила Светлана, надеясь, что подруга не выдержит и выложит все по телефону.
В трубке повисла пауза.
— Как тебе сказать? Вообще — плохая, даже очень. Но, с другой стороны, пользы от нее будет масса! Не пытай. Сейчас приеду, все расскажу.
Жанна появилась через полчаса. Влетела в прихожую, даже не разулась, прошла на кухню и огляделась.
— Дети дома?
— Нет, Гриша на тренировке, Яна у подруги.
— Вот и отлично. Сама потом решишь, как им сказать.
Она села на стул напротив Светланы, положила руки на стол и выпалила:
— Орлов сегодня утром на машине разбился. Совсем…
Светлана замерла.
— Насмерть что ли? — голос прозвучал словно чужой.
Алексей Орлов — ее бывший муж, отец Гриши и Яны, человек, с которым она прожила десять лет и развелась почти пять лет назад.
— Да, — кивнула Жанна, и в этом кивке не было ни торжества, ни злорадства, только констатация факта. — На шоссе, когда на работу ехал. Там несколько машин столкнулись, еще двое пострадали, но их на скорой увезли. А его машина загорелась, его даже вытащить не смогли.
Светлана смотрела в одну точку на стене. В голове билась одна и та же мысль: «Как же так? Ему только сорок два…»
— А чего ты так побледнела? — Жанна налила из чайника воду в кружку и подвинула к подруге. — Вы уже пять лет как чужие люди.
– Мы-то чужие, но не враги. А такой смерти даже врагу не пожелаешь. Кроме того, не забывай, что Леша – отец моих детей. Как им сказать? – Светлана сидела, не зная, что делать дальше.
— Да они сами узнают, — сказала Жанна. — Говорят, что все это под камерой произошло и кто-то уже слил момент аварии в интернет.
Словно подтверждая ее слова, входная дверь щелкнула. В прихожую вошел Гриша — тринадцатилетний сын Светланы, длинный, худой, с вечно взлохмаченными волосами. В руках у него был включенный телефон.
— Здравствуйте, тетя Жанна, — сказал он спокойно. — Мама, посмотри, это ведь папина машина.
Он протянул телефон. На экране застыло видео: черный дым над шоссе, смятое железо, языки пламени.
Светлана посмотрела на сына. Голос Гриши был абсолютно спокоен, в нем не было ни грамма волнения или переживания.
— Да, Гриша. Папа, к сожалению, погиб. Пожалуйста, не показывай это видео Яне. Она испугается, плакать будет.
— А она уже видела, — сообщил сын и пожал плечами. — Мама, ты что думаешь, мы с Янкой сильно из-за этого расстроимся? Он за пять лет к нам два раза пришел, и то, один раз, чтобы забрать свои инструменты, а второй, вместе с бабушкой Тоней, чтобы уговорить тебя не подавать на алименты. У нас уже пять лет отца нет, так что потеря небольшая.
Гриша развернулся и вышел. Светлана слышала, как хлопнула дверь его комнаты.
— А что, он прав, — тихо сказала Жанна. — Алексей действительно давно наплевал и на тебя, и на детей. Вспомни, как он бегал от алиментов. А как его мать доставала тебя, когда ты второй раз подала в суд, чтобы установили алименты в твердой сумме? Она же тогда проклятиями на весь двор сыпала.
Светлана закрыла глаза. Она помнила каждый из тех дней. Стоять на лестничной клетке, слушать, как Антонина Сергеевна кричит на весь подъезд: «Алиментов ей захотелось! Сама бы работала, а не на бывшего мужа надеялась!» А она работала. Две смены в день, пока дети были то у бабушки, то у подруг, то вообще одни дома.
— Ходила я в суд, они приняли решение, толку-то что? — Светлана открыла глаза, в них была только усталость. — Лешка то больничные приставам совал, то какие-то справки из центра занятости, будто бы он у них на учете состоит. А после того, как я через полгода после развода добилась, чтобы алименты были в твердой сумме, он вообще словно пропал. Я тогда каждый месяц к приставам ходила, а все без толку — он вообще ни разу ничего не заплатил. Там долг уже около полутора миллионов. А теперь вообще ничего не получу, раз он yмep.
— Вот и отлично, — резюмировала Жанна.
— Ну, что ты несешь, Жанка! Что хорошего в смерти человека, даже если он был подлецом по отношению к своим детям?
— Что хорошего, спрашиваешь? — Жанна усмехнулась, и в глазах ее блеснуло что-то хищное. — А вот тут вторая сторона этой новости: у Алексея было некоторое имущество. Ты к нему отношения не имеешь, а вот Гриша и Яна — прямые наследники. И, кстати, долг по алиментам вы тоже получите.
Светлана уставилась на подругу, не веря своим ушам.
— Каким образом? Я знаю, что детям можно будет пенсию за отца оформить. А алименты — кто их будет платить?
— Пенсию не можно, а нужно оформить, причем не тянуть с этим. А насчет алиментов ты не права. Алименты — это долг. А все долги наследодателя должны выплатить его наследники, если они принимают наследство. Я сегодня специально в интернете посмотрела, — победно сообщила Жанна.
— По-твоему получается, что мы сами себе должны алименты выплатить? Ерунда какая-то.
— Вовсе не ерунда. Но тут все зависит от того, было ли у твоего бывшего мужа завещание. Но даже если было и он оставил все приюту бездомных животных, твои дети все равно получат какую-то часть, но какую, надо уточнить у юриста. Потому что они — обязательные наследники. А вот если никакого завещания не было, о чем я подозреваю, то все его имущество будет разделено на три части: его матери, Грише и Яне. А вот твоя бывшая свекровь должна будет выплатить долг сына по алиментам. Не весь, а только третью часть. Конечно, лучше бы всё, но даже треть — это тоже деньги, и ты их получишь.
Светлана медленно переваривала услышанное.
— Жанна, ты так здорово все разложила, словно настоящий юрист, — она улыбнулась впервые за этот час.
— А я ведь пятнадцать лет назад окончила юрфак, ты ведь знаешь, — напомнила подруга.
— Но ты ни дня не работала по специальности.
— Да, сначала один декрет, потом второй. Но я работаю в отделе кадров, а последние пять лет —его возглавляю. Так что законы читать приходится, — ответила Жанна и подмигнула.
Нотариус — женщина лет пятидесяти — долго листала документы, которые принесла ей Светлана.
—Светлана Игоревна, вы принимаете наследство от имени несовершеннолетних детей, а вы понимаете последствия этого шага?
— Понимаю, — Светлана сидела прямо, сложив руки на коленях. — Я была в опеке, мне все объяснили.
Нотариус кивнула и поставила печать. Гриша и Яна были признаны прямыми наследниками Алексея Орлова.
Антонина Сергеевна узнала об этом через три дня. И тишина кончилась.
— Открой дверь, Светка! Я знаю, что ты там!
Светлана стояла у двери и смотрела в глазок. Антонина Сергеевна, маленькая, сухонькая, с вечно недовольным лицом, топталась на площадке.
— Антонина Сергеевна, я вам не открою. Если хотите поговорить, давайте в спокойной обстановке, без крика.
— Ты детей заставила наследство принимать? Детей на отца натравила?
— Я ничего никого не заставляла. У нотариуса все оформлено по закону.
— По закону? — голос свекрови взвился до петушиного крика. — А закон такой — детей на родную бабку натравливать? Лешина квартира нам должна была достаться, мне и Маргарите! А ты со своими выpoдками…
—Антонина Сергеевна, если вы не прекратите скандалить, я сейчас полицию вызову.
За дверью еще долго гремели проклятия, потом шаги стихли.
Визиты повторялись. Антонина Сергеевна приходила в разное время — утром, когда Светлана собиралась на работу, вечером, когда дети делали уроки, однажды даже в полдень воскресенья.
Она стояла на площадке и говорила, говорила, говорила. О том, как Леша мечтал, чтобы его квартира осталась в семье. О том, что Светлана — чужая женщина, которая только и умеет, что отнимать. О том, что дети еще маленькие и не понимают, что творят, а мать их подзуживает.
Светлана перестала открывать дверь после третьего раза. Но однажды Антонина Сергеевна расшумелась так, что соседка сверху вызвала полицию сама. Участковый пришел, составил протокол, провел беседу. Свекровь ушла, но ненадолго.
Хуже было другое. Однажды восьмилетняя Яна вернулась из школы в слезах.
— Янка, что случилось? — обеспокоенно спросила Светлана.
— Бабушка ко мне около школы подошла, — всхлипнула Яна. — Я вышла, а она там стоит. Сказала, что ты плохая, что папины деньги украла, что он бы не хотел…
— Яночка, милая, бабушка просто очень сильно переживает.
— Она сказала, что если ты ей деньги не отдашь, то тебя черти заберут! — выпалила девочка и разрыдалась.
В тот же вечер Светлана написала заявление участковому. На следующий день к Антонине Сергеевне пришли с официальным предупреждением. Но это не остановило ни ее, ни сестру Алексея.
Не меньшую активность проявила и старшая сестра Алексея – Маргарита. Женщина с мужем и двумя детьми жила в однокомнатной квартире. Она рассчитывала на то, что мать отдаст квартиру Алексея им.
Она к детям не подходила, но за те полгода, которые прошли до получения свидетельства о праве на наследство, нервов Светлане попортила много.
Как-то Маргарита позвонила:
— Света, давай встретимся, поговорим мирно.
— Маргарита, говорить нам не о чем.
— Ну как же не о чем? Гриша и Яна мои родные племянники. Мы же семья.
— Вы сами выбрали не быть семьей пять лет назад, когда Леша ушел, а вы сказали, что я вам никто.
В трубке повисла пауза.
— Квартира брата нужна моим детям, — уже другим, жестким голосом сказала Маргарита. — Мы в однокомнатной живем вчетвером. Тебе-то что, у тебя своя жилплощадь есть.
— Маргарита, это не ко мне вопрос. К нотариусу идите.
— Ах ты…
Разговор закончился. Но не война.
Маргарита уговорила мать подать в суд. Иск был составлен витиевато: мол, дети от первого брака не имеют права на наследство, потому что Алексей не участвовал в их воспитании, а значит, не признавал их. И что завещание все-таки было, просто потерялось.
Судья выслушала всех, полистала материалы и отказала в иске. Полностью. Еще и добавила, что попытка оспорить обязательную долю несовершеннолетних детей — это юридический нонсенс.
Но мать и сестра не успокоились. Еще почти год они обзванивали общих знакомых, жаловались родственникам, писали в родительские чаты школы, где учились Гриша и Яна.
История обрастала подробностями: Светлана стала то «бывшей, которая при живом муже отсудила у него квартиру», то «женщиной, которая на смерти нажилась», то просто «стервой, обобравшей семью бедного Леши».
Светлана узнавала об этом от соседей, от мам одноклассников, даже от своей парикмахерши. Было обидно. Было горько. Но она понимала, что все сделала правильно.
Квартира Алексея была продана. То, что получили дети, Светлана положила им на счета. Антонина Сергеевна, скрепя сердце, выполнила решение суда — выплатила положенную часть долга по алиментам.
К новому учебному году Светлана купила Грише ноутбук – тот, который он сам выбрал, а Яну записала в художественную школу, куда она мечтала попасть.
Иногда она думала об Алексее —правда, редко, — она не желала ему зла. Только жалела, что он не сумел стать настоящим отцом своим детям при жизни. Потому что после cмepти все эти деньги, квартиры, долги — это то, что со временем забудется.
А помнить дети будут только то, приходил ли отец на их дни рождения, звонил ли просто так — спросить: «Как дела, сынок?»
Гриша и Яна помнили, что не звонил.
И это была самая большая потеря, которую никакими судами не вернешь.
Автор – Татьяна В.